Глава 3

Я не вижу его лица из-за тени, но могу догадаться, что он сейчас хмурится.

— Кто? — ему не надо объяснять, я и так понимаю о чём вопрос.

— Думаешь, если сопровождать свою любовницу на встрече и обниматься с ней у всех на виду никто ничего не увидит?

— Мы не обнимались.

И вот сейчас ещё больнее. Где-то в глубине души я всё ещё надеялась, что это неправда. Может, просто ошибка, он приедет и всё объяснит. Скажет, что это случайность. Мне бы так проще было бы его простить, но вместо этого он даже не отрицает ничего.

— И давно ты ходишь налево? — сама себе удивляюсь как могу ещё говорить так спокойно, внутри всё дребезжит.

— Нет, — отвечает сухо, встаёт с кровати, включает свет и закрывает дверь в комнату.

— Когда в командировке был. Дину как переводчика ко мне приставили.

— Вы спали? — зачем я это спрашиваю, ещё больнее будет.

Прежде чем ответить, Слава прошивает меня тяжёлым взглядом.

— Да, спали.

— Понятно.

Всё.

Спектакль окончен. А вместе и с ним наша совместная жизнь тоже. Получается, после ней он ещё и домой шёл в одну кровать со мной.

Мерзко, гадко, противно.

И я ведь ни разу не почувствовала. А как же хвалёная женская интуиция?

— Я знаю, что ты думаешь по этому поводу, — берёт нашу совместную фотографию с комода. На ней мы были счастливы. Я была худее на тридцать килограммов. И представить не могла, что муж предаст меня только потому, что я не соответствую его стандартам красоты.

— Да уж, надеюсь, — тоже сажусь. Единственное, что мне сейчас хочется, так это сорваться с места, покидать вещи в сумку и сбежать от него подальше вместе с детьми. Вот только как им это объяснить? Да и бежать мне некуда. Ответственность за детей не даёт совершать опрометчивых поступков. Будь я одна, меня бы уже не было в этом доме.

— Пойми, Таня, она как ты, только моложе, — тихо говорит муж, проводит пальцем по стеклу. — Ты прекрасная мать и хозяйка, и я благодарен тебе за наших детей, но как женщина ты меня больше не привлекаешь. Пусть это звучит грубо, но это правда.

— Я не хочу это слушать. Решил поиграться в любовника, играйся, но только без меня и детей, — голос срывается на шёпот.

— Таня, ты же знаешь, я люблю детей, — отвечает Слава безжалостно. — И оставлять их не хочу одних.

— Они будут не одни, а со своей матерью. А ты…а ты можешь катиться на все четыре стороны. И только попробуй забрать у меня этот дом. Я вложила в него душу. Обустраивала, красоту создавала для нашей семьи, а не для твоей потаскушки худой.

— Следи за языком, — грубо прерывает меня. — Ты совсем обабела, а потом ещё удивляешься, почему я выбрал её, а не тебя. Да потому что ты мне тётку напоминаешь. Базарную тётку…

Волна злости захлёстывает меня, срывая последние остатки разума. Я резко встаю.

— В базарную тётку превратилась? А ты как хотел? Я постоянно дома, с детьми. Никуда не хожу, потому что мне некогда. Димку с утра в садик, Максима и Ксюшу до школы.

— А потом ты свободна. И не говори, что это не так. Ты просто расслабилась.

— Да как ты смеешь, — замахиваюсь, чтобы отвесить ему пощёчину. Пусть ему будет больно хотя бы немного. Но он перехватывает мою руку и больно сдавливает.

— Вот об этом я и говорю, — его голос звенит холодом и сталью. — Раньше ты бы не позволила себе поднять руку на меня. Ты была интересная, читала книги, с тобой можно хоть о чём поговорить, а теперь кроме школы и садика ничего. Только про детей. А ведь они уже подросли, а ты не даёшь им самостоятельности. Опекаешь как курица-наседка. Дай уже нам всем вздохнуть.

Хватаю воздух ртом, у меня нет слов от возмущения. Так вот, оказывается, какой он меня видит.

— Как же ты жил всё это время с таким чудовищем, как я? — яд наполняет каждое моё слово. Саркастически улыбаюсь.

— И не переживай, дом я забирать не буду. Нам хватит и квартиры. Мы с тобой тоже вроде так начинали и были намного счастливее, чем сейчас.

Слава отталкивает мою руку и выходит из комнаты. Громко хлопнув дверью.

А я оседаю на пол. Нет у меня больше сил сдерживаться.

Тихий вой вырывается из горла, лбом упираюсь колючий ворс ковра.

Как же я его ненавижу и как же люблю!

Без него я жить не умею, не смогу. Он был моей опорой, фундаментом моим, а теперь я просто рассыпаюсь, как дом без основы.

— Мамочка, не плачь, пожалуйста, — горячие ладошки Димки гладят мою голову. — Мамочка, я люблю тебя. Не плачь.

Понимаю, что надо подняться, успокоить сына, который начинает подвывать рядом. Пытается обнять меня за шею. Но ничего не могу с собой сделать, так и лежу, растоптанная, размазанная, сломанная.