Глава 4

Ночь проходит словно в аду. Мне нескончаемо снится Слава с другой. Я не вижу её лица, вижу, как он обнимает её и целует. Словно смотрю со стороны и на себя и на их пару.

Просыпаюсь в шесть утра под будильник, и минут пятнадцать смотрю в стену. Никак не могу сообразить, что же надо делать.

Обычно я в это время бежала будить детей, мы делали зарядку все вместе, шли в ванную, а потом быстро завтракали. Это схема была отработана годами. А сейчас я не вижу смысла куда-то ехать.

Ксюша сама заглядывает ко мне в спальню.

— Мам, а мы сегодня в школу не едем? — спрашивает тихо.

— Ты хочешь в школу? — также тихо отзываюсь я.

— Нет, но у меня сегодня тест по английскому. А у Максима тренировка по футболу.

— Тогда поедем. Завтракайте.

Дети завтракают без меня впервые за…да вообще наверно впервые. Я всегда считала, что мама должна быть с детьми. Мне всегда хотелось, чтобы дети знали, что они мне небезразличны, чтобы у них не было гнетущего чувства ненужности, как это было у меня в моём детстве.

Мои папа и мама развелись, когда мне было восемь. Папа всегда был холоден ко мне, он же хотел сына. Мама же охладела ко мне сразу после развода.

Для неё я была копией своего отца. Такая же походка, такой же подбородок, она даже называть меня стала, когда злилась Веринский выродок.

Слава всё это знал. В начале нашей совместной жизни я как-то призналась ему, что всё детство чувствовала себя одинокой. Он в тот момент прижал меня к себе и сказал, что никогда не предаст.

И я верила ему.

А теперь получается, грош цена его словам. Предал, бросил, и так же, как и родители показал, что я не нужна.

Из родительского дома я выпорхнула в семнадцать лет. Просто ушла из дома. Не могла больше выносить придирок матери. Её личная жизнь так и не сложилась, и она во всём обвиняла меня, считая, что я виновата во всех её проблемах.

Я как раз окончила школу и поступила в педагогический колледж, там давали место в общежитии, да и в себе я была очень неуверенным человеком. Хотя училась всегда хорошо.

Мне даже классный руководитель перед выпускным сказала, что не верит, что у меня что-то получится. Было сложно принять такую правду от человека, который учил меня много лет.

И я бы, возможно, сломалась, если бы не моя тётя. Она единственная, кто верил в меня и говорила, что у меня всё получится, если я захочу и буду очень сильно стараться.

Свои студенческие годы я помню смутно. Помню только, что всегда хотела есть, потому что денег не хватало, стипендия была, но маленькая, а мать давала деньги очень редко.

Я ни с кем не встречалась, была худой как палка. И всё время себя стеснялась. Больших рук, которые прятала за объёмными рукавами, широких бёдер, поэтому носила свободную одежду.

Со Славой мы встретились случайно. Я уже тогда отучилась, работала в детском саду младшим воспитателем и иногда подменяла нянечек. В садике проводила большую часть времени.

Слава же пришёл за своей племянницей. Дочкой своего старшего брата. Я на него внимание сразу обратила, но даже не думала флиртовать. Мы просто общались, я рассказывала каждый раз, какая Катюшка умница, а он приходил за ней всё чаще и чаще. А потом пригласил на свидание.

Банально? Конечно, банально. Но мне и никогда и не нужны были широкие жесты. Ни принца на белом коне, ни бизнесмена на чёрном БМВ, я просто мечтала встретить хорошего мужчину. Почувствовать опору, защиту, которой у меня никогда не было. И Слава оказался именно таким.

Во всяком случае, мне так казалось.

Дети загружаются в машину в полном молчании, искоса поглядывают на меня. Не привычно видеть маму в спортивном костюме и без макияжа. Я ведь старалась всегда выглядеть женственно и аккуратно.

— Мам, чем займёшься сегодня? — спрашивает Ксюша.

— Не знаю, — пожимаю плечами.

Разговоров об отце Ксюша всё утро избегает. Она вчера сама поняла, что случилось, а я не стала её разубеждать.

— Мама, а за мной сегодня ты приедешь или папа, — спрашивает Дима.

Горячая нервная волна прокатывается по телу, я едва беру себя в руки.

— Не знаю, малыш. Скорее всего, я. Папа на работе…занят.

— А он теперь с нами жить не будет? — продолжает допрос Дима, замечаю, как Максим тычет его локтем вбок. ДИма сразу начинает хныкать.

— Ребята, если вы будете драться, я вас сейчас высажу.

— Это не я, — хнычет Дима.

— Плакса, — бурчит Максим и отворачивается к окну.

А я радуюсь, что за всеобщей суматохой мне не придётся отвечать на вопрос. Не готова я пока говорить с детьми о нашем разрыве без слёз.

Когда развожу детей, ещё полчаса сижу в машине. Не знаю, куда себя деть. Домой ехать боюсь. Там слишком много про Славу и наше счастье.

И словно подсказка раздаётся телефонный звонок. Смотрю на экран и удивлённо созерцаю фото своей давней подруги, с которой мы дружили ещё с общаги. Мы с ней давно не разговаривали. Месяца три точно.

Ольга спокойная и размеренная, уверенная в себе, женщина, которая сделала сама себя. Хотя была в положении ещё худшем, чем я. Родители алкаши поэтому она и жила в общаге и никогда не ездила больше к родителям.

— Да, Оля! Привет! — отвечаю ей.

— Танюша, рада тебя слышать солнце. Знаю, ты вся в делах и заботах о семье. Но я жутко соскучилась. ДАвай встретимся.

— Давай, — киваю я, ей я смогу доверить свою боль. Так же как когда-то она плакала на моём плече после очередного разрыва с мужчиной.

— Когда?

— Да хоть сейчас. До шести я свободна.