Глава 23. Столкновение миров

Открытие мастерской «Сомов и Сестра» назначили на первое июня. Символично — начало лета, нового этапа. Ремонт был закончен, оборудование установлено, на стенах висели образцы дерева и эскизы. Ольга, с новыми силами, превратилась в креативного директора: заказала визитки, вела инстаграм, договаривалась о первых мастер-классах по обработке дерева для начинающих. Андрей, смущенный таким напором, сосредоточился на своем — на последних приготовлениях к первому большому заказу в новом пространстве: резной двери для загородного дома.

Именно в этот момент, когда все, наконец, начало обретать форму, в нашу жизнь ворвался призрак из другого измерения. Из прошлого Андрея, о котором я почти забыла. Из мира «Сомов и партнеры», офисных башен и корпоративных интриг.

Раздался звонок на домашний телефон (редкость в наше время). Я взяла трубку.

— Алло?

— Марина? Это Сергей. Сергей Волков.

Голос в трубке был знакомым, гладким, с ноткой вечной усталости. Сергей — бывший заместитель Андрея, его правая рука и, как ни странно, единственный, с кем у Андрея сохранились человеческие, а не деловые отношения. Они изредка перезванивались даже после ухода Андрея.

— Сергей, здравствуй. Что случилось?

— Извини за беспокойство. Мне нужно срочно поговорить с Андреем. Он не берет мобильный.

— Он в мастерской, там шум. Что такое?

— Это… касается фирмы. И его лично. Можно я подъеду? К вам. Через час.

Час спустя Сергей сидел в нашей гостиной, нервно теребя бумажку в руках. Он постарел, осунулся.

— Андрей, дело в том, что «Сомов и партнеры»… тонет. Без тебя все пошло под откос. Новый директор, этот выскочка Крылов, провел несколько рискованных сделок. Одна из них — с китайскими партнерами — оказалась откровенным кидаловом. Фирме грозят колоссальные штрафы, иски, возможно, банкротство.

Андрей слушал, не двигаясь. Его лицо было каменным.

— И что мне до этого? Я уволился. Никаких акций у меня нет.

— Есть, — тихо сказал Сергей. — Ты забыл. У тебя остался пакет в пять процентов. Небольшой, но он есть. И как один из учредителей… ты несешь солидарную ответственность. По крайней мере, моральную. А возможно, и материальную, если суд докажет, что твои прошлые решения… заложили фундамент для нынешнего кризиса.

Воздух в комнате стал густым, как сироп. Я видела, как у Андрея побелели костяшки на сжатых кулаках.

— Это бред. Я ушел год назад. Все документы сдал.

— Крылов, чтобы выгородить себя, копает под всех. Ищет козлов отпущения. Твои старые контракты, твои отчеты… он их пересматривает под лупой. И нашел… кое-что. — Сергей сделал паузу. — Тот самый контракт с немцами, что ты подписал перед уходом. Там была пункт о страховании рисков. Ты, помнишь, предлагал застраховаться на большую сумму, но Крылов, тогда еще финансовый директор, убедил совет директоров сэкономить. Ты подписал итоговый вариант с минимальным покрытием.

— Я помню, — глухо сказал Андрей. — Мне сказали, что бюджет не резиновый.

— Так вот. Теперь, когда сделка с китайцами провалилась и тянет за собой немецкий контракт (они связаны), эта экономия выглядит как… халатность. Или того хуже. Крылов утверждает, что ты был в сговоре с немецкими партнерами и специально занизил страховку, чтобы получить откат. А теперь, мол, вывел активы и открыл свою лавочку.

Я не выдержала.

— Это же абсурд! Он ушел с пустыми руками!

— Я знаю, Марина, — Сергей смотрел на пол. — Но Крылов умеет подать информацию. И у него есть влиятельные друзья. Он может инициировать проверку. Твою, Андрей. И твоей новой мастерской. Заморозить счета. Опорочить имя. Только что для стартапа, который держится на репутации?

Андрей встал, прошелся по комнате.

— Что он хочет?

— Он хочет, чтобы ты вернулся. Номинально. Как «старший консультант». Чтобы своим авторитетом и связями помог вытащить фирму из этой ямы. А заодно… взял на себя часть огня. Если ты согласишься, он «пересмотрит» свои выводы о твоей халатности. Если нет… — Сергей развел руками.

Это был шантаж. Грязный, циничный, но очень эффективный.

— И сколько времени мне придется быть этой подставной фигурой? — спросил Андрей, останавливаясь у окна.

— Пока не уляжется скандал. Полгода. Может, год.

— А моя мастерская? Мой бизнес? Он же умрет, если я буду там появляться раз в неделю!

— Крылов говорит, ты можешь нанять управляющего. Или… — Сергей не закончил.

— Или закрыть, — договорил я за него. Ледяная ярость подкатила к горлу. — Чтобы не отвлекало от «важной работы».

Андрей повернулся к нам. Его лицо было изможденным, но в глазах горел знакомый огонь. Не отчаяния. Борьбы.

— Спасибо, что предупредил, Серега. Я подумаю.

— Подумай быстро. У него совещание в понедельник. Он будет выносить этот вопрос на совет. Если к тому времени ты не дашь согласия…

— Я понял.

Сергей ушел, оставив после себя запах дорогого парфюма и тяжелое предчувствие катастрофы. Мы остались одни.

— Что ты будешь делать? — спросила я, едва сдерживаясь, чтобы не кричать.

— Не знаю, — честно признался он. — Если я откажусь, он может действительно засунуть палки в колеса мастерской. Напустить налоговую, пожарных, кого угодно. У него связи. А мастерская… это не только мое. Это Олины деньги. И ее надежды. И Милан там работает. И… — он посмотрел на меня, — это наш проект. Наш с тобой. «Сомов и Сестра» — это ведь метафора. Моя и Олина. Но и наша с тобой — тоже.

— А если согласишься? — голос мой дрогнул. — Ты вернешься в тот мир. Тот, из которого ты с таким трудом выбрался. К тем людям, к той лжи. Ты снова будешь приходить домой с запахом офисной пыли и чужих проблем. Ты… ты скатишься назад. В ту самую личность, которой ты больше не хочешь быть.

Он подошел, взял меня за руки.

— Я не скачусь. Потому что теперь у меня есть ты. И ты не дашь. И у меня есть причина держаться. Артем. Аня. Оля. Вы — мой якорь. Но… я должен защитить то, что мы начали строить. Даже если для этого придется временно надеть старую маску.

— Я не хочу, чтобы ты ее надевал! — вырвалось у меня. — Я боюсь, что ты ее примешь за свое лицо. Снова.

Он притянул меня к себе, обнял. Я чувствовала, как бьется его сердце — тревожно, но ритмично.

— Я обещаю тебе. Это будет только роль. Работа. Как у актера. Я буду ходить на эти совещания, кивать, подписывать бумаги. А вечерами… вечерами я буду здесь. С тобой. С деревом. С реальными, а не нарисованными проблемами. И как только появится возможность свалить с себя эту ответственность без угрозы для мастерской — я это сделаю. Слово.

Я хотела верить. Но страх был сильнее. Страх, что эта старая жизнь, как трясина, засосет его снова. Что его «новая версия» окажется слишком хрупкой для такого испытания.

— Поговорим с Ольгой, — сказала я. — Это ее деньги. Ей решать, готова ли она рисковать.

— Поговорим с Игорем, — добавил он. — Нужен юридический совет. Как защититься.

Вечером мы собрали «военный совет». Ольга, узнав о ситуации, не испугалась. В ее глазах вспыхнул тот же боевой огонек, что и в борьбе с болезнью.

— Ни в коем случае не отдавай ему мастерскую! — сказала она резко. — Это наше. Мы его построили. Я вложила не деньги, Андрей. Я вложила веру. И если этот проходимец думает, что может ее отнять… — она кашлянула, но выпрямилась. — Мы будем бороться. Я знаю пару людей… не таких влиятельных, но с доступом к информации. Может, найдем на этого Крылова какую-нибудь грязь. Чтобы было чем пригрозить.

Игорь, на видеосвязи, слушал мрачно.

— Шантаж — это уголовно наказуемо, но доказать сложно, — сказал он. — Но давление через проверки — да, он может устроить. Папа, тебе нужно согласиться. Но не на его условиях. На своих. Потребовать официальный контракт «старшего консультанта» с четко ограниченным кругом обязанностей и гарантиями неприкосновенности твоего личного бизнеса. И прописать гигантскую неустойку за любые попытки навредить мастерской. Я составлю такой договор, что у него глаза на лоб полезут. Он поймет, что связываться с юристом — себе дороже. А параллельно… мы начнем копать на него. У таких, как он, скелетов в шкафу — вагон.

План обретал черты. Это была не капитуляция. Это была контратака. Андрей слушал сына, и в его глазах росло уважение.

— Ты вырос, — сказал он наконец.

— Пришлось, — сухо парировал Игорь. — Когда родители устраивают мелодраму, детям волей-неволей приходится взрослеть. Готовьтесь, будет жарко.

Когда связь прервалась, в комнате повисло тяжелое молчание, но уже не безнадежное.

— Значит, война, — подвела итог Ольга.

— Не война, — поправил Андрей. — Оборона. За то, что нам дорого.

Он посмотрел на меня.

— Ты со мной?

В его взгляде была не просьба, не мольба. Было предложение. Встать рядом в этом новом окопе. Не как жена за мужем. Как партнер. Как союзник. По новому, еще не прописанному пункту нашего контракта: «Защита общего имущества (материального и духовного) от внешних угроз».

Я взяла его руку.

— Я с тобой. Но помни про кислородную маску. Если начнешь задыхаться в том офисе — сразу сигнал. Мы тебя вытащим.

— Договорились, — он улыбнулся устало, но с надеждой. — Значит, завтра я иду на переговоры. В старую жизнь. Временно. С новыми правилами. И с тылом, который мне не изменяет.

Он пошел звонить Сергею, чтобы назначить встречу с Крыловым. Ольга взялась за свой телефон, роясь в контактах. А я стояла посреди гостиной и смотрела на деревянного медвежонка, качающегося над диваном. Наш мир, такой хрупкий, только что обрел свою первую серьезную трещину извне. Но, кажется, мы научились не бояться трещин. Мы научились их заделывать. Вместе. Даже если для этого одному из нас придется на время надеть костюм и галстук и сыграть роль, от которой его тошнило. Чтобы защитить тишину мастерской, запах дерева и право нашего внука расти в мире, где дед — не офисный марионетка, а мастер, создающий что-то настоящее своими руками.