Глава 25. Чужой след

Берлинская поездка Андрея прошла успешно. Господин Шульц, несмотря на гнев, все же принял его. Разговор за закрытыми дверями длился три часа. Андрей вернулся усталый, но с легкой улыбкой. «Шульц зол, но не глуп. Он понимает, что скандал ударит по его репутации тоже. Мы нашли вариант реструктуризации контракта. Фирма заплатит штраф, но не разорительный. И Шульц по-прежнему будет работать с нами… но только через меня лично. Крылов в бешенстве, но вынужден согласиться». Это была маленькая победа. Крылов получил то, что хотел — имя Андрея как щит, но сам оказался отодвинут от ключевых переговоров.

Андрей вернулся в свою мастерскую с новыми силами. Теперь он появлялся в офисе раз в неделю, на два часа, исключительно для формальных совещаний. Остальное время проводил за станком или в разъездах по поставщикам дерева. Мастерская потихоньку оживала: первые клиенты, первые деньги, первое удовлетворение от работы, которая была видна и осязаема.

Именно в этот момент, когда казалось, что буря утихла, на пороге мастерской появилась она. Женщина лет сорока пяти, элегантная, в бежевом тренче и с дорогой кожаной сумкой через плечо. У нее было знакомое лицо, но я не могла вспомнить, где видела.

— Здравствуйте, я хотела бы сделать заказ, — сказала она, оглядывая пространство восхищенным взглядом. — Мне нужен книжный шкаф. Необычный.

Андрей, вытирая руки об фартук, вышел из-за верстака.

— Добрый день. Что именно вас интересует?

— Что-то… с историей. Я слышала, вы используете старое дерево.

Они заговорили о породах, о стиле. Женщина представилась: Ирина Витальевна. Ее вопросы были профессиональными, она явно разбиралась в дизайне. Я стояла у стойки с образцами, слушала и ловила себя на чувстве тревоги. Что-то в ней было… слишком правильным. Слишком подобранным под стиль нашей мастерской.

Когда они договорились о первом эскизе и Ирина ушла, я подошла к Андрею.

— Ты ее знаешь?

— Нет. Вроде бы. Какое-то смутное ощущение, что видел где-то. Может, на каком-нибудь светском рауте раньше. Почему?

— Не знаю. Просто… странная. Приходит в такую глушь, заказывает сложный шкаф, хотя вокруг полно дизайнерских бутиков.

Андрей пожал плечами.

— Сарафанное радио работает. Может, от той клиентки с кухней.

Но тревога не отпускала. Я позвонила Игорю.

— Посмотри, пожалуйста, Ирину Витальевну… фамилию не знаю. Клиентка мастерской. Что-то мне неспокойно.

— Мам, ты параноик, — усмехнулся он, но через час перезвонил. Голос его был серьезным. — Нашла. Ирина Витальевна Ларина. Бывшая жена Артема Крылова. Развелись три года назад. Причина — его измены и финансовые махинации. По слухам, она ненавидит его лютой ненавистью и имеет на него компромат. Но живет отдельно, алименты получает исправно.

Ледяная рука сжала мое сердце.

— Жена Крылова? Зачем ей наш шкаф?

— Не знаю. Но совпадение слишком уж явное. Может, Крылов через нее что-то задумал? Шпионить? Или… или она сама что-то затевает. Будь осторожны.

Я рассказала все Андрею. Он побледнел.

— Чертовщина какая-то. Ладно. Я буду с ней предельно осторожен. Ничего лишнего. Только работа.

Ирина Витальевна стала частой гостьей. Она приходила, чтобы обсудить детали, приносила свои эскизы, иногда просто сидела на диванчике в зоне для клиентов, пила кофе и наблюдала за работой. Она была умна, остроумна, но в ее глазах, когда она думала, что на нее не смотрят, мелькало что-то жесткое, холодное. Как-то раз она спросила:

— Андрей Петрович, а вы не жалеете, что ушли из большого бизнеса? В такую… камерную историю?

— Нет, — ответил он, не поднимая головы от чертежа. — Здесь я делаю что-то настоящее. И отвечаю только за свою работу.

— Завидую, — искренне сказала она. — Мой бывший… он так никогда не сможет. Он может только присваивать и использовать. Как он использовал вас, кстати. Втянул обратно.

Андрей насторожился.

— Вы в курсе деталей?

— Я в курсе всего, что касается Артема, — она улыбнулась без тепла. — У нас… своеобразные отношения. Я наблюдаю. Иногда помогаю. Иногда — мешаю. Смотря по настроению.

Это было открытым признанием. Она знала. И пришла сюда не случайно.

— И зачем вам наш шкаф? — не удержалась я.

Она повернулась ко мне, ее взгляд стал оценивающим.

— Мне нравится атмосфера. И… мне интересно наблюдать за людьми, которые сумели вырваться из его паутины. Вы — редкий экземпляр. Большинство он ломает. А вы… вы построили что-то свое. На обломках. Это восхищает.

Ее слова звучали как комплимент, но за ними сквозила какая-то своя, темная повестка. Мы с Андреем переглянулись. Игра началась. Но мы не знали правил.

Через неделю Ирина пришла в мастерскую не одна. С ней был молодой человек, ее сын от первого брака, как она представила. Степан. Лет двадцати пяти, небрежно-стильный, с камерой на шее.

— Степа — фотограф, — пояснила Ирина. — Хочет сделать репортаж о мастерах. Для своего блога. Вы не против?

Мы не могли отказать, не вызвав подозрений. Степан оказался милым и ненавязчивым. Он фотографировал Андрея за работой, детали инструментов, фактуру дерева. Задавал вопросы о философии hand-made. Все было очень естественно. Но когда он ушел, Андрей сказал:

— Он снимал не только меня. Он снимал углы комнаты, окна, входную дверь, даже пожарный выход. Как будто изучал планировку.

Тревога превратилась в уверенность: за нами следят. Но зачем? Чтобы найти слабое место? Чтобы подстроить пожарную проверку? Или… чтобы выкрасть что-то?

На следующий день Ирина позвонила Андрею. Ее голос в трубке звучал иначе — без светской шелухи.

— Андрей Петрович, мне нужно с вами встретиться. Без Степана. Конфиденциально. Знаете кафе «Март» на Сретенке? Завтра в пять.

Андрей согласился. На этот раз я поехала с ним. Мы сели за столик в углу. Ирина была уже там. Она выглядела уставшей и серьезной.

— Простите за театр, — начала она без предисловий. — Мне нужно было убедиться, что вы… не его люди. Что вы действительно против него.

— Против Крылова? — уточнил Андрей.

— Да. Он задумал не просто использовать вас. Он хочет уничтожить вашу мастерскую. Не через проверки. Более изощренно.

— Как? — спросила я.

— Через ваш же успех. У него есть доля в сети мебельных гипермаркетов «Формула дома». Они готовят линейку «эко-мебель ручной работы». Дорогую, раскрученную. Им нужен яркий, медийный мастер. С историей. С борьбой. Вы — идеальная кандидатура. Они предложат вам контракт на эксклюзив. Большие деньги. А потом… потом предъявят вам иск за кражу интеллектуальной собственности. Мол, ваш стиль, ваши наработки — это их разработки, а вы, работая на них как консультант, украли идеи для своего маленького бизнеса. Они затопят вас судами. Мастерская «Сомов и Сестра» станет синонимом вора. Ваша репутация умрет. А он получит и свое имя очищенным (он же «пострадал» от недобросовестного партнера), и конкурента убрал.

Мы сидели, онемев. Это было гениально и чудовищно.

— Зачем вы нам это рассказываете? — наконец выдохнул Андрей.

— Потому что я ненавижу его. И потому что у меня есть доказательства. — Она достала из сумки флешку. — Здесь переписка его с юристом «Формулы дома», наброски плана. И кое-что еще. Прошлые его «подвиги». Этого достаточно, чтобы не только сорвать его план, но и посадить его. За мошенничество в особо крупных размерах.

— И что вы хотите взамен? — спросила я, глядя на флешку как на гранату.

— Ничего. Удовольствия. И… гарантии, что когда он упадет, его доля в фирме «Сомов и партнеры» отойдет мне. По брачному договору у меня есть на это право. Я стану мажоритарным акционером. И первым делом уволю его к чертовой матери. А вас, Андрей Петрович, попрошу вернуться. На должность генерального директора. Чтобы спасти то, что когда-то было вашим детищем.

Предложение повисло в воздухе. Оно было оглушительным. Возвращение не как консультанта, а как хозяина. Месть Крылову. Спасение фирмы. И… возвращение в ту самую жизнь, от которой он с таким трудом ушел.

— Я… мне нужно подумать, — сказал Андрей, и его голос дрогнул.

— Конечно. У вас есть время до конца недели. После этого они начнут действовать. — Ирина встала. — Флешка у вас. Проверьте. Все правда.

Она ушла, оставив нас с этой атомной бомбой в виде куска пластика. Мы молча доехали до дома. В гостиной, при всех (Ольга, Аня с Артемом, Милан), Андрей вставил флешку в ноутбук. Мы читали. Это была чистая правда. Подробный, циничный план уничтожения. И доказательства прошлых афер Крылова, от которых кровь стыла в жилах.

— Боже, — прошептала Ольга. — Какое чудовище.

— Что ты будешь делать? — спросил Игорь с экрана (мы созвонились с ним).

— Если я приму ее предложение… я возвращаюсь туда навсегда. Это уже не консультация. Это война. И победа в ней будет означать, что я снова становлюсь тем, кем был. Только, возможно, более циничным.

— Но если откажешь… — продолжил Игорь, — он все равно нападет. И мы будем защищаться в судах годами. Мастерская может не выдержать. Даже с моей помощью.

Аня обняла Артема крепче, как будто пытаясь защитить его от этой взрослой грязи.

— Пап, я не хочу, чтобы ты снова стал несчастным. Как раньше.

— Я тоже не хочу, — сказал он, глядя на экран, где мерцали строки доказательств предательства. — Но, если я не остановлю его сейчас, он будет и дальше ломать жизни. Не только нашу. Он разорит фирму, людей выкинет на улицу. И найдет нового «Сомова» для своих игр.

Я смотрела на него и видела ту же борьбу, что была год назад. Но теперь он боролся не за свое спасение. За право других жить спокойно. За наше будущее, которое Крылов хотел отравить.

— Есть третий вариант, — тихо сказала я.

Все посмотрели на меня.

— Мы используем эти доказательства, чтобы прижать его. Заставить отказаться от плана с «Формулой дома» и уйти из «Сомова и партнеров» тихо. Без скандала. В обмен на неразглашение. А тебе, Андрей, не возвращаться. Остаться здесь. С нами.

Он повернулся ко мне, и в его глазах загорелась надежда.

— Но захочет ли Ирина на такое пойти? Ей ведь нужен тотальный разгром.

— Она ненавидит его, — сказала Ольга. — Но она прежде всего прагматик. Если мы предложим ей контроль над фирмой без долгой судебной волокиты, она, возможно, согласится. Главное для нее — вышвырнуть его. А кто будет директором — не так важно.

Решение было рискованным. Но оно оставляло нам шанс не потерять то, что мы построили. Не ввязываться в новую войну полностью. А лишь провести одну, точечную спецоперацию. По защите своего мира.

— Ладно, — сказал Андрей, закрывая ноутбук. — Завтра я звоню Ирине. Предлагаю сделку. Ее условия, но с нашей поправкой. Я остаюсь здесь. А Крылов исчезает. Навсегда.

Мы сидели в тишине, и каждый думал о том, насколько хрупок наш недавно обретенный покой. И как далеко в прошлое могут тянуться щупальца старой жизни, пытаясь задушить новую. Но на этот раз мы были не жертвами. Мы были готовы дать бой. Не на их поле. На своем. Своим оружием — правдой, семьей и тем самым деревянным мобилем над кроваткой Артема, который был символом всего, за что мы будем сражаться. До конца.