Глава 28. Линия разлома

Страх перед невидимой угрозой со стороны «китайского партнера» поначалу сплотил нас еще сильнее. Игорь подключил знакомых из службы безопасности, те проверили, что активных действий против нас пока нет, но посоветовали бдительность. Мы установили камеры у подъезда и в мастерской, сменили коды на домофоне. Аня с Артемом практически не выходили без нас. Жизнь продолжалась, но в режиме легкого, постоянного напряжения, как перед грозой.

Именно в этой наэлектризованной атмосфере я и заметила перемены в Андрее. Сначала — мелочи. Он стал чаще задерживаться в мастерской, даже когда заказов не было. Говорил, что «доводит инструмент» или «экспериментирует с новой пропиткой». Потом появились отключенные уведомления на телефоне. Он стал оставлять его в другой комнате, а если звонил, выходил на балкон, даже зимой, под предлогом плохой связи. Мне было не до того, я увязала в заботах об Артеме и помощи Ольге с ее очередным курсом поддерживающей терапии. Но звоночки накапливались.

Однажды вечером, когда я зашла в мастерскую за забытым там блокнотом, я застала его сидящим у ноутбука. Он быстро свернул окно браузера, но не успел — я мельком увидел женский профиль в соцсети. Не Леры. Другой. Молодой. С яркой аватаркой.

— Что смотришь? — спросила я нейтрально.

— Да так… бывшие коллеги делятся новостями, — он потупил взгляд, что было для него неестественно.

Я кивнула, сделала вид, что поверила, и ушла. Но лед тронулся.

Потом был разговор с Аней. Она как-то неуверенно спросила:

— Мам, а папа в последнее время… он с тобой все в порядке?

— Вроде да. А что?

— Да так… он вчера поздно вернулся. От Саши, говорит. Но от Саши я вчера заказ забирала, он в семь уже закрывался, говорил, что к девушке спешит.

Сердце упало. Но я сделала вид, что все нормально. «Наверное, по другим делам задержался». Но внутри зашевелился старый, знакомый червь — тот самый, что грыз меня год назад.

Кульминацией стал случай в субботу. Андрей сказал, что едет на склад за партией редкой ясеневой доски. «Надо успеть, поставщик только до двух работает». Он уехал утром. После обеда мне позвонила Ольга, которая была в мастерской одна.

— Марин, тут к тебе цветы привезли. Огромный букет. И конфеты. Карточка на конверте.

— От кого? — у меня перехватило дыхало. Может, он? В виде извинений за свои странности?

— Не знаю, конверт запечатан. Жду.

Я примчалась в мастерскую. На стойке красовался шикарный букет из белых роз и эустом. Дорогой, безвкусный. Конверт был из плотной бумаги. Я вскрыла его дрожащими руками. На карточке, напечатанной изящным шрифтом, стояло: «Марине — с восхищением вашей силой и красотой. Надеюсь на встречу. К.»

К.? Кирилл? Тот самый, с мастер-класса? Но зачем? И почему сейчас?

Я позвонила ему. Он взял трубку сразу, его бархатный голос звучал как обычно.

— Марина! Цветы получили?

— Получила, Кирилл. Спасибо. Но… к чему этот жест?

— А просто. Я видел репортаж о вашей мастерской в одном онлайн-журнале. Вы там прекрасно выглядите. И подумал — почему бы не напомнить о себе? Я в вашем районе сейчас часто бываю, у меня тут новый проект. Может, выпьем кофе? Как старые друзья по несчастью.

В его голосе не было флирта. Была легкая, светская игривость. Но время было выбрано слишком подозрительно.

— Спасибо за приглашение, но сейчас очень напряженный период. Семьей занимаемся.

— Понимаю. Тогда просто примите цветы как комплимент. До связи.

Я положила трубку, чувствуя себя полной дурой. Может, я все выдумываю? Может, Андрей действительно просто устал, а Кирилл просто неловко заигрывает?

Но вечером, когда Андрей вернулся (без доски, сказал, что поставщик не вышел на связь), я решилась на разговор. Прямой.

— Андрей, мы с тобой договорились о честности.

Он вздрогнул, как будто его поймали.

— Да. И что?

— Что происходит? Ты пропадаешь, скрываешь телефон, врешь о времени. Я не слепая.

Он сел на стул в кухне, провел рукой по лицу. Лицо его было серым от усталости и… стыда.

— Я… я не врал. Ну, почти. Я не на складе был.

— Где?

Он помолчал, потом выдохнул:

— Встречался с Ириной Лариной.

Мир вокруг поплыл. Ирина? Жена Крылова? Зачем?

— Зачем? — голос мой прозвучал чужим.

— Она… она предлагает новый проект. Совместный. Не с фирмой. Личный. Она хочет открыть галерею современного дизайна, где половина пространства — наша мебель. Инвестиции ее, продвижение ее. Для нас — прорыв, выход на другой уровень. Но… — он замолчал.

— Но что?

— Но она ставит условие. Партнерство должно быть максимально тесным. Частые встречи, совместные поездки на выставки за рубеж, публичное позиционирование как… как креативного тандема. Она… — он сглотнул, — она намекнула, что было бы неплохо, если бы за пределами работы нас тоже воспринимали как… близких людей. Для пиара.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— И ты… ты что, согласился?

— Нет! Конечно, нет! Я сказал, что у меня есть семья, что это невозможно. Но она давит. Говорит, что это просто игра для прессы. Что в нашем возрасте никто не верит в романы, но такая «история» привлечет внимание. Она… она очень убедительна. И перспектива для мастерской… Марин, это шанс выйти из категории «милые поделки» в серьезный дизайн. Зарабатывать в разы больше. Обеспечить Артема, помочь Оле, дать Ане и Милану старт…

Он говорил страстно, и в его глазах горел тот самый, знакомый по прошлому огонек — азарт большого дела. Но теперь он был смешан со страхом — страхом меня потерять.

— И ты скрывал это от меня, потому что… потому что боялся, что я не пойму?

— Потому что боялся, что ты скажешь «нет». А мне… мне хочется этого шкафа. В этой галерее. Для нас. Но я не хочу тебя ранить. Я запутался.

В этот момент в голове у меня все встало на свои места. Его тайные звонки, встречи, отстраненность. Он не изменял. Он боялся. Боялся соблазна, боялся моего запрета, боялся снова сделать неправильный выбор. И в этом страхе он пошел по старому, проверенному пути — в тайну. Как тогда с Лерой. Не для романа. Для возможности «большой игры».

— И цветы от Кирилла? — спросила я, уже зная ответ.

— Что? Какие цветы? — его непонимание было искренним.

Я показала ему карточку. Он прочитал, и его лицо исказилось гримасой презрения.

— Этот пижон… Он что, пользуется моментом? Видит, что я пропадаю, и лезет к тебе?

— Не лезет. Напоминает о себе. Но, кажется, он тоже часть какой-то игры. Или просто совпадение.

Мы сидели друг напротив друга за кухонным столом, и пропасть, которую мы с таким трудом замостили, снова зияла между нами. Только на этот раз она была выкопана не страстью, а амбицией. И страхом.

— Ты хочешь этого? Галереи? Публичности? Игры в «креативный тандем» с бывшей женой нашего врага? — спросила я прямо.

— Я хочу успеха для нашего дела, — ответил он честно. — Но не ценой тебя. Никогда. Просто… просто я не знал, как тебе сказать. Я боялся твоей реакции. Ты же всегда против рисков. Ты — фундамент. А фундаменты не любят, когда надстраивают новые этажи без их ведома.

Его слова ранили. Потому что в них была правда. Я действительно стала осторожной. Консервативной. Я охраняла наше хрупкое перемирие как зеницу ока. А он… он хотел завоевывать новые территории.

— Я не против рисков, Андрей. Я против лжи. Ты снова начал врать. Пусть даже из «благих» побуждений. Это скользкая дорожка. Мы же по ней уже проходили.

— Я знаю! — он вскочил, зашагал по кухне. — Черт возьми, я знаю! Но когда она говорила о галерее в Милане, о нашем стенде в «Салоне Интерьера»… у меня голова кружилась. Это же то, о чем я мечтал, когда начинал! Не просто делать табуретки, а создавать что-то значимое!

— А наши «табуретки» — они что, не значимы? — в голосе моем прозвучала горечь. — Они спасли тебя. Они дали нам этот дом. Этот мир.

— Значимы! Но разве нельзя хотеть большего? Для нас всех?

Мы смотрели друг на друга — два уставших, напуганных человека, которые снова оказались по разные стороны баррикады. Не из-за любовницы. Из-за будущего. Из-за того, каким оно должно быть.

— Ладно, — сказала я, отодвигая стул. — Давай не сейчас. Давай остынем. Но, Андрей, запомни: если ты примешь ее условия, любой ценой… это будет твой выбор. И он будет означать, что наш контракт больше не работает. Потому что в нем нет пункта про «пиариться в тандеме с другой женщиной». Даже если это просто игра.

Я вышла из кухни, оставив его одного. В гостиной тихо спал Артем. В своей комнате Ольга смотрела сериал. Аня переписывалась с Миланом. Все было так же. И все было иначе. Потому что под нашими ногами снова прошел толчок. Линия разлома между его амбицией и моим стремлением к безопасности дала новую трещину. И на этот раз она угрожала не нашей любви, а нашему доверию. Самому хрупкому и самому важному, что у нас осталось.