Глава 26. Майя

– Снова загрузилась? – Артем внимательно смотрит на меня. – Разговор с мужем пошел не по плану?

– Почему? Нет, ничего такого, – отмахиваюсь уверенно. – Просто последняя неделя оказалась слишком загруженной для меня. Не привыкла к такому объему информации.

– Сказала девочка со встроенным переводчиком в голове.

Я кривляюсь, бросаю в Рязанова смятую салфетку. Тот уворачивается, взглядом подначивает продолжить. И я благодарна за это.

Артём не концентрируется на плохом, позволяет мне сбежать. На время сделать вид, что всё хорошо. Потому что на самом деле – я не загрузилась. Не совсем.

Разговор с Владом не заставил меня паковать вещи и бежать к нему обратно. Просто дал повод задуматься: мой муж умелый манипулятор или действительно верил в свои слова?

Хотел мужчина или нет, но он задел меня. Забрался в недра души, нашел спрятанное. Знал, где закопаны главные мои комплексы.

И дело даже не в том, что я не дотянула до идеала. Обижает другое. Неужели муж говорил правду? Он не чувствовал как сильно я его люблю? Не понимал этого?

Тогда почему не сказал?

Ведь мне казалось, что у нас всё идеально. Я его люблю! Любила. А ему было недостаточно. Получается, снова моя ошибка? Я виновата?

– Таки грузишься, – Рязанов вздыхает. – Это видно по тому, как ты поджимаешь губы. Зовём официанта и просим счет?

– Ты собираешься морить меня голодом, потому что я много думаю? – хмурюсь, осматривая ресторан, куда мы только пришли. – Прости, если я тебя утомляю.

– Да нет. Я просто думаю, что тогда можно пойти в другое место. Сразу на вечеринку у костра. Или поговори со мной, а не думай о всяких глупостях.

– Про что? – спрашиваю, подаваясь вперед. – Задавай тему.

– Опасно, Майина. А если тема тебе не понравится?

Я пожимаю плечами. Я ведь всегда могу проигнорировать. Или вспыхнуть, покричать и уйти. Но пока бежать мне не хочется.

Артём выбрал уютный маленький ресторан, оформленный в народном стиле. Пахнет деревом, трещат дрова в настоящей печи, где готовят пиццу. А ещё здесь почти нет людей, создается иллюзия уединения и спокойствия.

И интерес пощипывает кожу, заставляет краснеть от внимательного взгляда Артёма. Тот смотрит так пристально, словно в мою голову пытается пробраться.

Дыхание прерывается от попытки угадать, какую именно тему выберет мужчина.

– Я предлагаю по-другому сделать, – произносит наконец. Откидывается на спинку стула, постукивает пальцами по бедру. – Без тем, просто вопросами. Сначала я, после ты. Или наоборот. Отвечаем честно и открыто, даже если не нравится. Рискнешь?

– На слабо меня берешь? – забытый азарт просыпается в крови. Толкает на глупости. Рязанов вечно был вызовом. – А если я совру?

– Я узнаю. У тебя мимика меняется, когда ты пытаешься схитрить.

– А если я просто не отвечу? Проигнорирую?

– Будешь должна мне желание.

– Я могу и желание не исполнять, Рязанов. Что тогда? – подначиваю его. – Как меня заставишь?

– Не переживай, Майина, – его голос вдруг садится, обволакивает хриплыми нотками. – Желание я смогу взять и сам.

Артём только разжигает моё любопытство.

Чего он хочет?

Потому что у меня в голове уже рождается и желание, и главные вопросы.

Я успокаиваю себя тем, что действительно могу всё остановить в любую секунду. Артём пока не давал повода считать, что он будет силой давить на меня или принуждать к чему-то.

Удивительно, что с человеком, который сделал мне невыносимо больно пять лет тому, сейчас мне намного лучше, чем с моей семьей.

Рязанов бесит. Мы ругаемся, не понимаем друг друга, но при этом у меня нет ощущения, что это закончится плохо. Я чувствую себя в безопасности. И это касается не только охраны меня в качестве телохранителя.

– Что тебе сказал муж? – Артём не джентльмен, первым действует. – После того разговора ты сама не своя.

– Подтвердил, что Божена беременна, можешь больше не искать, – пожимаю плечами. Обхватываю ножку бокала, покачиваю. Смотрю, как блики света танцуют в вине, отвлекаясь. – После… Звал вернуться, играл на моих чувствах. Заставил себя почувствовать, что я тоже виновата. Наверное, Влад прав в чём-то.

– А ты хочешь вернуться к нему?

– Мой черед.

Не готова говорить о таком, точно не с Артёмом. Я сама не понимаю, чего хочу. Цепляюсь за то, что как было – не для меня. Знать, что племянник это сын мужа – не для меня.

Но от вины избавиться не получается.

Влад врал мне пять лет, я – похоже, была неидеальной женой.

Каждый внёс свою лепту.

– Почему ты всё это делаешь? Без «захотел», – добавляю, пока Рязанов не использовал избитую отмазку. – Ты предложил мне помощь, работу нашел, сюда сам поехал. Как-то много для простого желания помочь бывшей.

– Но это ведь так, – в отличие от меня мужчина взгляд не отводит, отвечает честно и быстро. – Ты сама сказала, Майин. Ты моя бывшая, не случайная девчонка. Ты попала в беду, я захотел тебя помочь. И не смог удержаться.

– Удержаться? От чего?

– Мой черед.

Зеркалит и мой ответ, и позу. Его губы расплываются в дьявольской улыбке, я предвкушаю очередной сложный вопрос. Артём выбрал не ту профессию. Ему бы психологом быть с тем упорством, с каким он пытается покопаться в моей душе.

А я это позволяю. Барьеры вдруг оказываются опущенными, без сопротивления позволяют узнать мужчине больше. Может потому, что он хоть и напористый, но умеет действовать деликатно.

Иногда.

Когда ему хочется.

Сейчас, видимо, Артём боится спугнуть меня. Спрашивает аккуратно, проверяя границы дозволенного. Больше не спрашивает о личном. Я – тоже.

Мы ужинаем, говорим про то, как жили эти несколько лет, чем занимались. Грациозно танцуем вокруг главной темы. Но никто не затрагивает то, что было после нашего расставания.

Рязанову, наверное, давно нет дела.

Мне – страшно.

Я спрошу, обязательно. Сегодня! Просто вечер такой легкий, приятный. Не хочется его портить сложным разговором.

С момента, как я увидела сестру в объятиях Влада прошла всего неделя. Но она была настолько насыщенной, что кажется вечностью. Минимум два месяца, не меньше.

Именно поэтому я так цепляюсь за этот ужин с Рязановым. Он был прав, мне нужно было развеяться. Впервые за последнее время я чувствую… Легкость? Спокойствие?

Никто за мной не гонится, нет опасности. Никто не пытается силой потащить меня домой или надавить на чувство долга.

Я словно бежала, боролась, вязла в песках… А сейчас могу расслабиться и убедиться, что в безопасности.

– Почему ты никому не говорила? – Артём со всей силы сжимает стакан в руках. – Молчала про то, что с тобой делает отец. Это не нормально, Майин, он не имел права.

– Я знаю. Мне было стыдно, – сглатываю вязкую слюну, во рту внезапно пересыхает. – Что я позволяла, не боролась. И чем старше я становилась, тем хуже было. В плане… Мне двадцать четыре, а я до сих пор боюсь отца.

– Больше не бойся, – произносит так, будто это легко сделать. – Соловьев к тебе не подойдёт. Я обеспечу. Тебе не стоит его опасаться.

– Надеюсь, ты прав. Но это как… Боже, папа убьет меня, если узнает, – нервно смеюсь, а после пытаюсь объяснить. – Ну, знаешь, как с нападением собак бывает? Тебя укусят в детстве, а ты после всех боишься. Даже если собака добрая или в наморднике.

– Или мелкая. Ты ведь знаешь, какие собаки самые злобные и агрессивные? Мелкие, Майин. Которые только тявкают и пытаются запугать остальных, потому что на самом деле… Ничего не могут. Обычный…

– Аккуратнее, – предупреждаю. – Ты говоришь о моем отце. Плохой, ужасный, но он всё равно мой папа.

Рязанов замолкает, рассматривая меня. После кивает, приняв аргумент. Я не знаю как это возможно. Ненавижу отца, но всё равно люблю. Удивительно, что именно его я всегда любила сильнее, чем маму.

Пыталась заслужить его одобрение?

Чувствовала, что мама мне неродная?

Плевать. Они все – моя семья.

Но даже для меня черта давно пройдена.

– Я никогда с тобой не расплачусь, если всё получится, – слабо улыбаюсь. – Если ты действительно сделаешь так, чтобы отец больше ко мне не лез и не трогал.

– Возвращаемся к твоим пожеланием. Не подошел вообще?

– Не доставал и не указывал. Если мы окажемся где-то вместе – ладно, но сам пусть ко мне не подходит. Хочу полной неприкосновенности.

– Легко. Но ты ведь понимаешь, что это окончательно оборвёт все связи?

– Да.

К черту их всех.

И отца, который никогда не изменится. Мне давно стоило понять, что я никогда не буду достаточно идеальной и хорошей.

И сестру, которая пять лет лгала мне в глаза. Плевать на её мотивы, она решила обманывать меня. К тому же, я все ещё не верю Владу, что он был действительно верным.

И маму. Она могла что-то сделать. Уйти, забрать нас с Боженой. Мы были детьми, а она взрослой. Она должна была защитить нас.

– Спасибо, – не уверена, что вообще благодарила Рязанова. – За то, что ввязался и готов меня терпеть. Знаешь, чтобы закончить эти постоянные обсуждения и бег по кругу… Просто сам поступай так, как будет лучше. Я тебе доверяю.

– Нет.

– Нет?

– Не собираюсь облегчать тебе жизнь. Я лишь исполнитель, Майин. А как поступать с твоей жизнью – решаешь только ты.

Это обычные слова. Боже, для некоторых, уверена, это базовый постулат. Изначально вшито в сознание. Но я не могу вспомнить, чтобы хоть раз это слышала в мою сторону.

Артём уточняет доела ли я, после подзывает официантку. Просит упаковать десерты с собой, расплачивается за ужин. А я все ещё осознаю его фразу.

Будто что-то щелкает.

Рубильник в голове, о котором я не подозревала.

Действительно. Решаю я. Никто больше.

– Пойдём? – предлагает Артём, я заторможено киваю. – Что я не так сказал?

– Нет, всё правильно. Я просто… Кажется, понемногу понимаю, что решать должна только я.

– Блдь, – цедит сквозь зубы. – Насколько хреново у тебя всё было? Мне кажется, что я понимаю, а после… Ты говоришь что-то вроде этого, и я осознаю, что дело ещё хуже.

– Уже нет. Теперь должно стать лучше.

Я обещаю себе, что дам время. Себе же. Не думать о прошлом и чужом мнении. Не заваливать себя мыслями про Влада и то, что у нас не получилось.

Нет. Не сейчас.

Для начала мне нужно немного окрепнуть. Действительно почувствовать, что свобода теперь в моих руках. Я должна стать сильнее. Так, чтобы моя жизнь была только моей. А тогда уже можно говорить с мужем, разбираться.

Думать и анализировать.

Потом.

Сейчас…

Я просто хочу наслаждаться изумительным вечером в горах. В воздухе витает запах приближающейся грозы. На ходу открываю пластиковый бокс, одноразовой ложкой цепляю кусочек торта.

Стону, наплевав на то, как могу выглядеть для прохожих. Посомневавшись, скидываю обувь и босыми ногами ступаю по влажной траве.

Хорошо.

– Пошла в разнос? – Артём улыбается, наблюдая за мной. Разворачиваюсь, шагая спиной вперед. – Подростковый бунт начался?

– Нет. Хочу и делаю. Ладно, – морщу нос. – Может. Ты представляешь какого это… Не делать чего-то очень долго, даже не подозревать, что ты этого хочешь. А после вдруг получить шанс.

– Приблизительно, – мужчина кивает, его взгляд становится более серьёзным. – Зачтем это за твой вопрос?

– Эй, нет! Нечестно. Это философия, твоя любимая, – взмахиваю рукой, указываю на мужчину ложкой. – Так, чтобы спросить… О! Самый глупый поступок в твоей жизни? Вот прям самый-самый.

– Уехал, а должен был вернуться.

– Это не ответ, Рязанов. И…

– Аккуратно!

Предупреждает, но я уже цепляюсь за какую-то ветку. Заваливаюсь назад. Артём с небывалой лёгкостью перехватывает меня, не позволяя мне упасть. Давит ладонью на поясницу, удерживая на месте.

Сердцебиение, и так ускорившееся, теперь взлетает вверх. Не понимаю почему. Моя благодарная улыбка подрагивает, когда я пытаюсь отстраниться. Мужчина не позволяет.

– Мой вопрос, – произносит медленно. – После нашего расставания, Майин, ты скучала? Или сразу начала отношения с Салмановым?

Танцевали на грани весь вечер.

Первым, неожиданно, оступился Артём.

– Я не хочу отвечать, – вздыхаю.

Слишком больно, страшно. Показать Рязанову то, как он меня уничтожил. У меня тоже есть гордость. И ни одна девчонка не захочет бывшему рассказывать, как любила его и страдала после.

– Тогда желание, – мужчина не выглядит ни капли разочарованным. – Мне тоже подходит.

– Не буду я их исполнять.

– Я ведь предупреждал, Майина, – он переходит на шепот, наклоняясь ко мне. Только сейчас понимаю, насколько мы близко. – Я сам возьму желание.

Артём не дает ни понять его слова, ни прочувствовать момент.

Он просто делает рывок, выжимает кислород из моих лёгких своим поцелуем.