Глава 27. Майя

Я помню, как целуется мой муж.

Уставший, после сложного рабочего дня.

Преисполненный радостью, получив хороший контракт.

Страстный, любящий, родной.

Это я помню, слишком хорошо.

Как целуется Артём – я забыла.

Он стихия. Вихрь. Сметает меня, подбрасывает потоком ураганом, а после топит в бушующем океане. Его прикосновения будто совсем новые, неизученные.

Как в наш первый раз.

Когда было и трепетно, и страшно.

Сейчас – так же.

Артём обхватывает моё лицо ладонями, сжимает крепко-крепко, не позволяя вырваться. А я даже не пытаюсь. Растворяюсь в этом потоке тепла, который несется на меня.

Ноги становятся ватными, внутри всё вибрацией отдает. Хватаюсь за предплечья мужчины, пытаясь устоять. Во всех смыслах. Потому что эти жадные поцелуи – слишком.

Всё слишком, на грани.

На максимум выжимают каждое чувство. Желание, отчаяние, нежность и надрыв. Не знаю, где чья эмоция, или мы делим их на двоих. Всё смешивается, как и наше дыхание.

Губы покалывает, они распахиваются, впускают чужой вкус и жар внутрь. Я пропитываюсь им, окунаюсь до дна. В голове плотный туман, который не позволяет словить ни одну мысль.

Причину, почему нам нельзя.

Наш последний поцелуй – я не знала, что он последний. Не предвидела. А теперь впитываю ощущения, хотя это и неправильно.

Артём целует всё глубже и сильнее, а я задыхаюсь от нехватки воздуха. Мужчина притягивает меня ближе, запускает пальцы в волосы. Касается моей шеи, талии. Куда откровеннее, чем позволял себе раньше.

Сердце несётся в груди, выстукивает так сильно, что вот-вот ребра сломает. Просится куда-то, а после замирает, получая новую дозу эндорфинов.

– Тём, – зову, едва оторвавшись.

Хватаю прохладный воздух губами, пытаюсь остудить костёр внутри. Но не получается. Угольки разносятся по всему телу, прожигают именно там, где мужчина проводит пальцами.

– Нет! – вскрикиваю, стоит Артёму наклонится снова. – Хватит. Не надо.

– Майина…

– Хватит! – повторяю громче, меня начинает трясти. Эйфорию сдувает реальностью. – Зачем ты это сделал? Я… Я замужем, меня нельзя целовать. Я не собиралась…

Рвано дышу, выдавливаю что-то про «измену». Кажется, несу несвязный бред, но не останавливаюсь. Просто мне нужно как-то выразить то смятение, что творится в душе.

Неважно, что происходит между мной и Владом, но финальную точку я ещё не поставила. Не сказала твердо, что всё кончено, не подала заявление в ЗАГС.

Пусть муж изменяет, его выбор.

Но я не хотела опускаться до подобного.

А Рязанов…

– Ты не изменяла, – шепчет, прикасаясь губами к моей щеке. – Это не твоя вина, Майин. Я сорвался. Я поцеловал. Ты оттолкнула. Всё нормально.

– Ничерта подобного! – толкаю мужчину в грудь, тот отпускает. – Ты кем себя возомнил, Рязанов? Решил, что можешь просто подойти и поцеловать меня? Потому что… Что?!

Зачем?

Зачем он это сделал?!

Я отступаю на шаг, ногой отталкиваю контейнер, в котором лежит смятый кусок торта. Меня бросает то в жар, то в холод. Полнейшая неразбериха.

Я не ожидала, что мужчина так поступит. Он намека не давал, что собирается возвращать наши отношения. Да, иногда перегибал, но это ведь Рязанов! И помогал мне, но это тоже ничего не значит.

Ему просто… Хотелось и было интересно.

Я чувствую себя дурочкой, которая не заметила очевидного.

Но я ведь не хотела.

Не думала про то, чтобы вдруг попробовать с Артёмом ещё раз. Снова броситься в омут поглощающих отношений, когда из другого даже не выбралась.

Наши отношения с мужчиной улучшились за эти дни. Словно постепенно из меня вытягивало всё плохое. Ниточка за ниточкой, разговор за разговором – подпускать Артёма ближе становилось всё проще.

Но не настолько же близко!

– Ты не имел права! – прижимаю пальцы к губам, будто пытаюсь снова почувствовать чужое прикосновение. Стереть его или запечатать. – Какого черта ты делаешь?!

– А это не очевидно? – усмехается. Как всегда. Я выплескиваю эмоции криком, мужчина уходит в оборону. – Я поцеловал тебя. И хочу ещё.

– Перехочешь. Ты… Всевышний, ты не шутил, когда предлагал оплату телом за помощь. Решил, что сейчас можно взять и…

– Не приписывай мне лишнего, Майина. Это никак не связано с моей помощью. Если тебе неприятно… Я больше не стану. Но я поцеловал, потому что не мог дальше сдерживаться. Я скучал. Никаких других мотивов.

– Скучал? Ты уехал! – голосовые связки дрожат от напряжения, вибрация по всему телу идёт. – Ты, блдь, уехал. Привёз меня домой, велел проваливать и уехал! Ты не можешь возвращаться пять лет спустя и говорить, что скучал!

Я думала игра Рязанова заденет старые раны. Царапнет, а после мы закроем все вопросы. Но нет, мужчина ножом проводит по шрамам, заново выпускает то, что пряталось внутри. Что я похоронила давным-давно.

Слишком много обиды и претензий осталось невысказанными, чтобы избавиться от них. Но они просто были, не мешали, не беспокоили. Я жила дальше.

А Артём теперь это вытаскивает.

Мне нужно остановиться, прекратить всё это. Но я не могу. Плотину прорывает, волной поднимаются чувства, которых давно не осталось. Они жгут глаза, по сердцу лезвием проезжаются.

Я думала, что всё прошло. И я смогу нормально работать с Рязановым, не вспоминать прошлое. Я ошиблась.

Нужно было сразу сорвать этот пластырь, высказать всё.

А теперь меня несет, без шанса ударить по тормозам.

– Ты меня бросил! – повторяю, как мантру. – Ты!

– А ты не вернулась! – выкрикивает мне обвинение. – Или ты помнишь только то, что выгодно тебе? Я тебе говорил, Майина. Сказал, что буду ждать, если ты передумаешь. И я, блдь, ждал!

– Ждал меня?! До или после того, как с той блондинкой трахнулся?!

Я больше не пытаюсь сдерживать всё. Ни слёзы, которые брызгают из глаз, ни крики, что рвут грудную клетку. Даже не пытаюсь отвернуться, спрятаться.

Смотри, Рязанов.

Хотел знать больше?

Задавал свои вопросы?

Смотри на ответ.

Как мне плохо даже после брака с другим. Больно, словно кости ломает. Не потому, что я до сих пор люблю Артёма. А потому что в девятнадцать – я любила слишком сильно.

И эта любовь ядом оказалась, отравой. Настолько сильным токсином, что та брошенная девочка до сих пор прячется под ребрами. Хочет понять, что сделала не так.

– Какой нахрен блондинкой? – Артём хмурится, не может вспомнить. – Слушай, если ты решила…

– Мы расстались, а ты поехал в клуб. Я знаю, Тём, не нужно притворяться. Или ты даже не запомнил, конечно. Но ты был в клубе, тусил с какой-то девчонкой. Не сильно страдал!

– Да? Что тогда ты там делала?!

– Я не была. Были подруги, а они… Видели. Рассказали. Смазанное видео прислали. Но тебя, черт возьми, я узнаю всегда! Ты развлекался с ней Артём, был с ней. Так что не говори мне про то, что ждал!

– Может и было такое. Танцевал с кем-то, допускаю. И бухал как не в себя. А ещё пытался вытеснить из головы девчонку, которая меня нахрен послала. Но тебе стоило больше расспросить подруг. Потому что из клуба я уехал один. Ни с кем не зажимался, не целовал. Нахрена мне это, Майин, если я тебя ждал?

– А я откуда знала? Ты прекрасно справлялся без меня. Мне было девятнадцать.

– Я помню.

– Мне было девятнадцать! – повторяю, крик перетекает в хрип. – Девятнадцать, чтоб тебя! Ты был моим первым парнем, я ничерта не знала об отношениях. Я…  Ты  был старше и опытнее.  Ты  руководил всем.  Ты  должен был приехать! Сказать, что я делаю не так, объяснить. Я не умела строить отношения правильно.

– Но с Владом у тебя охуеть как получилось, да? Я, как придурок влюбленный, надеялся на то, что изменишь решение. А ты спокойно начала встречаться с другим и не собиралась возвращаться.

Жмурюсь, стараясь разобрать ответы мужчины, сложить их внутри. Они потоком льются, сбивают с ног. Значит, для Артёма я выглядела предательницей? Легко окунулась в новые отношения, не думала о нём?

Под прикрытыми веками блики пляшут, прошлое и настоящее пересекаются.

Хочу дословно вспомнить последний разговор, хоть что-то… Но в этом и самая опасная ловушка «последнего». Ты не знаешь, что больше не будет, ты не запоминаешь.

Всегда веришь, что будет ещё и ещё.

Что с поцелуями до лавы в венах, что с ссорами до сорванного горла.

Мы много друг другу наговорили, лишнего и обидного. Рязанов звал меня поехать куда-то с его друзьями в другой город, я отказалась. И это каким-то снежным комом переросло в расставание.

– Меня это заебало, – сказал мужчина тогда, подвозя меня к дому. – Не хочешь ехать – окей. Выходи, Майин. Свидание окончено.

– А я должна подстраиваться под твои хотелки?! Сказал поехать, а я тут же бегу? Я не могу!

– Ты никогда не можешь! Только это такая хрень. Я тебе нашел сотню решений, а ты не собираешься ими пользоваться. Так что да, тут дело лишь в твоем желании. Так что у меня назрел вопрос: зачем мне такие отношения?

– Ты мне ультиматум ставишь?

– Да! Либо ты едешь со мной, либо делай что хочешь, но без меня. Если передумаешь, приезжай – я буду ждать. Нет? Ну и вали к тем, с кем тебе хочется проводить время. А я найду ту, которая с радостью поедет со мной.

Что-то такое было?

Грубее? Мягче?

Прошлое словно дымкой покрыто, прорываюсь, пытаюсь вспомнить дословно, но всё сказанное ускользает. Про «жду» я помнила ровно до того момента, как не узнала о предательстве любимого.

Тогда всё закончилось.

И ещё раз, когда я поняла, что Артём не собирается приезжать.

Точку он поставил.

– Ты ни разу не позвонил! – кидаю новое обвинение. – Хоть раз бы дал понять, что действительно ждешь, а не просто бросил!

– А зачем? – Артём говорит тише, но его голос вибрирует от злости. – Снова услышать одно и тоже? Я дал тебе возможность. Ты не объявилась, твой выбор я принял. Ты ничего менять не хотела.

– Я. Не. Могла! – толкаю мужчину, оказавшегося рядом. Бью ладошкой по плечам, надавливаю на грудь. – Ты хоть представляешь, что отец сделал бы со мной за такое?

– Я, блдь, откуда знал? – перехватывает мои руки, мягко сжимает запястья. Удерживает рядом с собой. – Ты никогда не говорила, что отец тебя бьет. Твои слова «отец не разрешит» звучали прикрытием, никак не правдой. Или страхом, что твою платиновую карточку отберут, потому что я не соответствую стандартам.

Качаю головой, когда Рязанов обнимает меня. Так крепко, что ребра трещат. Но я хватаюсь за его футболку, сминаю пальцами. Задыхаюсь ароматом розмарина, просачиваюсь им до кости.

Позволяю себе эту слабость, потому что силы иссякли. Я не знаю, как объяснить, почему я молчала. Не одна ведь! Таких женщин тысячи, а то и десяток тысяч. Которые молчат, хотя нужно кричать о насилии.

– Тебе стоило рассказать сразу про то, какая дичь у вас творится, Майин. Ещё пять лет назад.

– А что бы ты сделал? – запрокидываю голову, в его медных глазах плещется сплошная горечь. – Ты бы ничего не поменял. Сказал бы моему отцу, что так делать нельзя? Пожалел бы меня? Ничего из этого не помогло бы.

– Я забрал бы тебя силой, – отвечает так быстро и решительно, что ни одного сомнения не остается. Забрал бы. – Не позволил вернуться в дом Соловьева.

– А после? Тём, ты бы… Хорошо, забрал бы меня, а потом? Я сейчас ни с чем справиться не могу, а в девятнадцать…

– Справлялся бы я. Придумал бы что-то, нанял охрану. С родителями поговорил, чтобы они посоветовали или помогли. Но я бы тебя защитил, без вопросов. Тебе нужно было лишь довериться.

– А ты мне предлагал, Артём? Хоть что-то говорил, чтобы я почувствовала – ты станешь в это ввязываться ради меня? У нас был короткий роман. Мы целовались больше, чем разговаривали, в любви ты мне не признавался. Нам было хорошо, очень, но не настолько, чтобы… Ты ни разу не дал мне понять, что готов хоть какую-то ответственность взять за меня.

Крики утихают, голос переходит на сорванный шепот. Я понимаю, что должна была сама отвечать за себя. Как любой взрослый человек. Но я не смогла бы тогда выстоять против отца.

Найти смелость отказать его приказам, отстаивать себя. Хоть что-то делать, чтобы выбраться из замкнутого круга. У меня не было ни поддержки, ни уверенности, что можно изменить всё.

– Я боялась, – признаюсь, пряча лицо на груди мужчины. Позволяю себе быть честной до конца. Даже если после снова будет больно. – Отца, его реакции. И… Тебя потерять тоже боялась. Что ты не захочешь ввязываться в сложные отношения. Даже несмотря на скандалы, у нас всё было просто. А я… Ни капли не простая или легкая.

– Майина, – жмурюсь от того, как звучит моё имя. Забыто нежно, с растянутыми гласными. Будто сахаром пропитано. – Ты самая установила границы наших отношений, четко их придерживалась. Я старался уважать их, с хитростью пытался добиться каких-то сдвигов. Предлагал познакомиться с твоей семьей.

– Нет, не предлагал. Ты отмахнулся, что если в этом проблема, то так уж быть.

– Говорю же – с хитростью. Ты не хотела, чтобы хоть кто-то знал о наших отношениях.

– Ты не говорил, что тебя это задевало.

– Я пытался ненавязчиво расширить наши отношения, но ты не позволяла. Окей. Но быть грязной тайной правильной девочки ничерта не весело. В начале – да, но в конце это начало конкретно так напрягать. Я был старше, знаю. Но любому мужику, если день за днем долбить по самооценке, становится сложно вывозить всё. В какой-то момент я просто сорвался.

– Ты должен был сказать.

– Как и ты, Майина. Тебе нужно было просто рассказать мне.

Молчание окутывает нас, прячет от остальных звуков. Затихает шум компании вдалеке, ветер перестает качать деревья. Не костер трещит в лесу, а сердце в груди.

Кажется, мы сказали всё, что было нужно. А теперь каждый обдумывает, пытается понять, как так получилось. Ведь поговорить всегда самый простой выход, но никто из нас этого не смог.

Ладони Артёма давят на мои лопатки, ещё сильнее прижимают к себе. Губы вжимаются в мой висок, вызывая дрожь во всем теле. Я чувствую, насколько мужчина напряжен. Словно каждый его мускул высечен из камня, нерушимая скала в этот момент.

А я… Понимаю лучше, что произошло. Как выглядело всё для Рязанова, который, как оказалось, хотел чего-то серьезного. Насколько мы были неоткровенны друг с другом.

Теперь можно закрывать эту страницу, разобравшись.

Заканчивать.

«Пожалуйста,  – прошу одну из ран на сердце .  –  Переставай болеть. Хватит. Заживай».

– Да блдь, – Артём непривычно много ругается, сбрасывает очередной вызов. – Не умеют мои щенки сами работать.

– Щенки?

– Моя фирма называется «Альфа». Эти раздолбаи, которых кто-то называет охраной, щенки.

Объясняет, пальцами перебирает мои пряди. После гладят мои плечи, царапают шею. Кажется, мужчина сам не замечает, что это делает. Вздыхает тяжело.

– Прости, Майин, они не успокоятся, – немного отстраняется, достает телефон. – Подождёшь?

– Мы, кажется, уже закончили.

– Нет, и близко нет.

Артём вопросительно смотрит на меня, я киваю. Позволяю ему разобраться с работой, а сама отхожу. Обнимаю себя, стараюсь успокоиться. Внутри одновременно штиль, и шторм.

Встряхиваю головой. Этот разговор определенно нужен был нам. Но не уверена, что от этого стало понятнее. Просто… Легче, да, что скинула многолетний груз.

Отрывками до меня долетают злые фразы мужчины, бросаю на него взгляд. Рязанов кажется взбешенным, с силой сжимает кулаки, пинает что-то ногами.

– Разберусь, – бросает рвано, скидывая вызов. – Пиздец.

– Артём, что случилось?

– Ничего катастрофического. Маски-шоу на фирме. Тебе «привет» передавали. Мягкий намек, что если я не прекращу помогать, то мой бизнес работать не будет.