Глава 32. Майя

– Мне это всё не нравится, – мама с осуждением смотрит на меня, взглядом пытается образумить. – Ты совершаешь глупость.

– Я уже её совершила, – отвечаю спокойно, удерживая на своих коленях Лёву. – Когда вышла замуж за Влада. Правда, мой хороший?

– Да!

Племянник совершенно не понимает тему нашего разговора, но радостно поддерживает любые мои слова. Я прижимаю Лёву сильнее, целую в рыжую макушку.

Как я раньше этого не замечала? Малыш вылитая копия Божены, от Влада в нем ничего. Но Божена с рыжим отливом волос, как и наша мама. Я – получилась пшеничной блондинкой.

Отец тоже светловолосый, но русый.

Я как белое пятно в этой семье, но раньше списывала на то, что обе моих бабушки блондинки. А видимо…

– Не говори так, Майя, – мама качает головой. – Ты сама рвалась в замужнюю жизнь, сама выбрала Влада. Никто не заставлял.

– Знаю. И, как девятнадцатилетняя девчонка, я совершила ошибку.

Повторяю словно робот. Убеждаю маму или себя? Больно произносит такое в слух. Ещё больнее осознавать, что это правда.

Ошибка.

Моя любовь – была ошибкой.

Не для того человека предназначалась, не в то время.

Может, начни мы с Владом отношения раньше – всё было бы по-другому. Или позже, если бы их с Боженой ничего не связывало. Но всё это перечеркивает одно жирное «но».

Это не разовая связь, она длилась годами. А я не могу затормозить окончательно, чтобы не строить глупые догадки в голове.

Видимо, так бывает, когда любишь и веришь человеку. До последнего сомневаешься в его предательстве, ищешь оправдания. Хочешь найти другое объяснение.

Но…

Я этим больше не страдаю.

Поплакав в отеле – я словно окончательно всё отпустила. Пережила, перестрадала. Готова двигаться дальше. У меня хватает проблем помимо неудавшегося брака, не стоит распыляться.

– Лев, иди поиграй, – мама кивает в сторону детской комнаты, которая есть в ресторане. – Взрослым нужно поговорить.

– Но…

– Сейчас.

– Эх, ладно. Теть Майечка, а ты же не уйдешь?

– Не уйду. Беги.

Лев с неохотой сползает с моих колен, плетется в сторону детской. Она оформлена с прозрачными стенами, можно наблюдать без проблем. Убедиться, что никто мальчика не обижает.

Я понимаю, что не его мать, но не могу усмирить инстинкты. Хочется постоянно проверять: в порядке ли он, всё ли хорошо.

– Мой ответ не изменится, – произношу, как только мы остаемся вдвоем. Делаю глоток кофе. Во мне теперь – убийственная доза успокоительно, взявшаяся непонятно откуда. – И, мам, при всем уважение – не тебе решать. И не отцу. Ты права, я решила выйти замуж, и я могу решить развестись.

– Твоем отцу это не понравится, Майя. Я ведь хочу тебе помочь, защитить. Хочу лучшего для тебя.

– Ты знала, что Лев – это сын Влада?

Оказывается, чем больше повторяешь правду, тем меньше это беспокоит. Сухой факт, никаких эмоций. Раньше я так не умела, а теперь понимаю – это отличное лекарство.

Я внимательно слежу за реакцией мамы. Я целый следопыт в этом плане, пришлось стать. Её снисходительная улыбка медленно тает, глаза распахиваются всё шире. Бросает быстрый взгляд на Лёву, потом – на меня. Рвано вздыхает, словно пытается посмеяться над неудачной шуткой.

– Что, – произносит сдавленно. – Совершенно неуместная ложь, Майина.

– Это правда. Ты можешь спросить у Лёвы с кем он гуляет раз в месяц. Или у Божены. Она не станет врать теперь. Но я не могу поверить, что ты не знала. Серьезно?!

– А ты знала?

– Не сравнивай, мам. От меня скрывали, чтобы я играла роль прилежной жены, а ты…

Я осекаюсь, когда замечаю в глазах мамы горечь. Она смотрит на меня устало и немного встревоженно. Тону в этом беспокойстве, которого никого не замечала.

Понимаю – причина для неё та же.

Роль. Идеальной. Жены.

От мамы требовалось то же, что и от меня. Быть послушной, прилежной. Не позорить фамилию, не возникать. У нас больше схожего, чем может показаться изначально.

– Я не знала, – мама тянется ко мне, сжимает мою ладонь. – Иначе я бы стала молчать и обманывать тебя.

– Правда? – спрашиваю с какой-то надеждой. – Несмотря на то, что Божена твоя дочь?

– А ты кто, Май? Всевышний, ты же тоже моя дочь. Что за глупые вопросы?

Я прикрываю глаза, под веками собираются слёзы. Хватит с меня эмоций. Но меня будто теплотой наполняет. Непривычной и незнакомой, которой я раньше не чувствовала.

Но сегодня я хочу быть максимально прямой.

– Несмотря на ту женщину? – бью вопросом. Может, мама этого не заслужила, но я хочу всё решить.

– Какую женщину? – мама хмурится, а я мысленно даю себе оплеуху. Хочется сбежать, но я сижу. – Майя, ты про кого?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Про женщину, которая меня родила.

Называть Илону мамой я не могу и не буду. У меня есть мама. Неидеальная, не лучшая из возможных. Но она моя. Не какая-то женщина, которой двадцать пять лет не было в моей жизни.

– Май… Кхм, – мама кашляет, сильнее сжимает мою ладонь. Наклоняется. – Послушай, ты совершенно запуталась? Ты бредишь или…

– Тетя Лида мне всё рассказала. Моя служба безопасности уже ищет детали и, уверена, найдёт. Поэтому не нужно врать. Я знаю. Я не… Я просто хочу понять всё, что происходит.

– Майина…

– Дай мне сказать, – прошу, сжимая её руку сильнее. – Я не хочу сильно разбираться в этой теме. Мне неинтересно. Моя мама – ты. Но всё, что мне нужно – это правда. Я не хочу больше лжи. Понимаешь?

Мама кивает. Одергивает свою ладонь, мнет тканевую салфетку, отворачиваясь. Подзывает к себе официанта, заказывая себе виски. Впервые на моей памяти выбирает такие крепкие напитки.

Виски с колой – ещё одна наша схожесть.

Я их ищу как следопыт. Зачем-то.

Просто…

Она ведь моя мама, так?

Мама молчит, постукивая пальцами по столу, пока не получает заказ. Делает несколько больших глотков, а после жмуриться. Я вижу, как её ломает.

Меня тоже.

Заталкиваю желание сбежать подальше. Нельзя. Просто нельзя, Майина.

Сиди. Узнавай.

Даже если больно.

Потом будет легче.

– Это ничего не меняет, – мама произносит тихо. – Это не то место, где стоит обсуждать. Ян, он…

– Его здесь нет, мам. Я не вопросы пришла задавать.

– А зачем?

– Я…

Поджимаю губы. Ответа нет. Вроде хотела прояснить ситуацию, но… Наверное, ещё и получить доказательство, что я не просто «подкидыш». Что такая же любимая дочь.

Хотя бы для мамы.

Усмехаюсь.

Боже, какой бред.

Неужели я настолько жалкая, что мне настолько отчаянно нужно искать чью-то любовь хоть где-то?

Во Владе искала, пыталась найти оправдание.

В отце, желая верить, что если стану достаточно идеальной, то получу его любовь.

Теперь в матери…

– Это неважно, – произношу расслабленно. Почему-то сейчас мне легче. Очередной пазл к познанию себя. – Я просто хотела понять. Ты не знала про Божену, я верю. Должна была узнать, как много людей считали меня идиоткой. Возможно, понять причину. Но сейчас до меня дошло, что ты не ответишь.

– Не отвечу? – мама удивленно переспрашивает. – Я бы рассказала, если бы что-то знала. Или если бы ты задала хоть один вопрос, Майина.

– Отец будет против. Давай не будем притворяться, что ты хоть раз шла против него, чтобы защитить меня. Ты…

– Я твоя мать, – отвечает строго, как отчитывают детей. – У тебя было хорошее детство. Да, не всё идеально, но ты получила лучшее. Многие люди мечтают о том, что тебе досталось просто так. Но! – повышает голос, когда я открываю рот. Грациозно взмахивает рукой, останавливает меня. – Это не значит, что я не помогу тебе. В этом… Да.

– Отец забрал меня или она сама отдала?

У меня было время обдумать всё. Илону я не оправдываю, четверть века – долгий срок, можно было что-то поменять. Но пора доставать все скелеты из шкафов.

И крошить их разом.

– У меня не было желания спрашивать. Всё, что я знаю… Она не собиралась рассказывать. Твой отец узнал, когда живот уже был заметен.

– Они расставались?! Теть Лида говорила о другом…

– Они расходились постоянно. Сходились. Снова ругались. А после – твой отец срывался к ней.

– Мам…

– Ты хотела знать. Мне хотелось бы сказать, что она отказалась от тебя. Бросила и сбежала. Потому что ты моя дочь, Май. И нечего тебе думать о той женщине. Но нет, я не думаю, что она просто отказалась. Даже если с Яном было какое-то соглашение, то уверена, что Илона соглашалась на него не добровольно.

Что-то такое я и подозревала. Я все ещё считала, что Илона давно могла объявиться, если бы хотела. Но всё равно легче – знать, что меня не продали как выгодное имущество.

– Она приезжала один раз к нашему дому, – маме недовольно поджимает губы, кривиться. – Ян вышел, о чём-то долго разговаривал. Больше Илона не появлялась.

– И ты ничего о ней не слышала? Совсем? Закрыла глаза на то, что меня тебе подкинули и приказали любить?

– Майина! – мама ахает, будто я сказала глупость. – Нельзя приказать любить, разве ты не знаешь? Да, ситуация не самая приятная, но… Я всегда любила тебя. Я бы сказала как собственную дочь, но ты и есть моя дочь.

– Почему?

Я не понимаю. Мама повторяет раз за разом, хотя у неё нет необходимости. Любит или нет – это ничего не изменит. Не отменит развод, не сделает меня послушной дочерью.

– А ты разве не любишь Льва? – спрашивает легко. – Если бы вдруг пришлось воспитывать его – относилась бы хуже, чем к кровному ребенку?

– Нет, но… Ох, я поняла.

Я люблю Лёву несмотря ни на что. Кто его отец, мать – незначительные детали. Просто рыжеволосое чудо вырыло местечко в моем сердце, никто не прогонит.

И от этого осознания меня словно размалывает. Всё напряжение исчезает из тела, я облокачиваюсь на спинку стула, стараясь не сползти ниже. Не думала, что от обычного признания может стать настолько хорошо.

Словно кто-то протягивает вместо вен – гирлянду. Цветные лампочки мигают, нагреваются внутри. Разносят ощущение тепла и уюта по телу, согревают.

Я впервые смотрю на маму, как не на пособницу отца. Не женщину, которая приняла меня в семью после того, как её муж закрутил интрижку.

Просто…

Да. Моя мама.

– Мелочи вроде того, кто тебя выносил – меня не волнуют, – произносит строго. – Божена… Я не могу поверить, что она так поступила. Если ты твердо решила, что хочешь развода, то я больше никогда не подниму эту тему. Поддержу любое твоё решение. Буду на твоей стороне.

– Почему именно сейчас? Раньше ты никогда не защищала меня. Нас!

– А что я могу или могла сделать, Майюш? У меня был пример Илоны перед глазами. Не согласна – уходишь.

– Ты могла…

– Уходишь без детей.

Я поджимаю губы, проглатывая невысказанный вопрос. Киваю. Если бы мама ушла, то её могла бы ждать такая же судьба, как и Илону. Отличный пример, которому не хочешь следовать.

– Я защищала и любила как могла, милая. Как меня научили. Ты умеешь по-другому, и это заставляет меня гордиться. Если ты захочешь что-то узнать об Илоне, то я могу поспрашивать. В последний раз о ней сплетничали лет двадцать назад, как она устроилась заграницей. Но больше я ничего не знаю.

– Не нужно, – я сама тянусь вперед, сжимаю мамину ладонь. – Забудь. Я просто хотела прояснить этот момент. Я не должна была спрашивать. Но надеюсь, что ты сдержишь слово.

– Я ничего не расскажу об этом твоему отцу.

– О, нет. Я имела в виду – больше не советовать ничего по поводу развода. Я сама разберусь. Не нужно меня поучать.

– Будут свои дети, ты меня поймешь, милая. Даже когда тебе будет пятьдесят – я всё равно найду что посоветовать.

Мама улыбается, мне становится легче. Разговор уходит в нейтральные темы, а я впервые ощущаю себя так, словно могу поговорить с ней. Не чувствовать постоянного страха, что сделаю что-то не так.

Немного этому помогает то, что я, наконец, чувствую мамину поддержку. А ещё – я больше не боюсь. Отца, его наказаний. Знаю, что меня не тронут, есть защита.

Я замечаю Рязанова через окно, он ждёт прислонившись к своей машине. Поднимаю вверх руку, прося

– Развод мы не обсуждаем, а новые отношения? – мама приподнимает брови, я заливаюсь румянцем. – Выглядит самоуверенным. И знакомым.

– Это Рязанов. Его родители…

– Точно. Артём. Конечно, помню-помню. Он преподавал в твоем университете. Не думала, что ты обратишься к нему за помощью.

– Я не обращалась, он сам предложил. Но о чём ты? Почему я должна была отказаться?

– Сужу по себе. Я бы не стала общаться с бывшим. Но дело, конечно, твоё.

– Что? – нервно смеюсь, всё внутри ледяной корочкой покрывается. – С чего ты решила? Нет, ничего такого. Мы общались когда-то, но… Мы просто…

– Просто тайком встречались.

– Да. Нет!

Мама смеётся, а я мой взгляд прыгает с неё на мужчину. Лёва, вернувшийся за стол, крутится на моих руках. Но не обращаю внимания на это, слишком ошарашена сказанным.

– Всевышний, ты знала!

– Конечно, – мама улыбается мне как нерадивому дитя. – Милая, это твой отец может быть слепым, но… Мама всегда видит, когда её ребёнок влюблен. А когда дочери разбивают сердце – оно у матери болит. Ты поймешь когда-то.

– Я… Никто не знал. Не мог знать.

– Я увидела вас как-то. Заметила дочь в чужой машине, но решила, что мне померещилось. А после, когда у вас был праздник в университете, ты слишком показательно тянула нас подальше от этого мужчины.

– Но ты не рассказала папе.

– Это было не его дело, разве не так? К тому же, убийство я планировала сама. Что ты так смотришь? Конечно, я собиралась утопить того парня в какой-то речке, ждала, пока лёд сойдёт. Он сделал тебе больно, Майя.

– Мама! Я ему тоже, – признаюсь с трудом. – Мы много ошибок совершили тогда. Но это неважно.

– Ты права. Важно, что теперь можно всё исправить.

– Что? Нет, мы не… Ничего такого! Он просто помогает мне.

– Уверена?

Нет.

Артём прямо заявил о своих чувствах, но мне нечего ему ответить. Пока что. Для начала я хочу разобраться с прошлым, а после уже решать, что делать дальше.

Тем более, что телефон вибрирует, сообщая о входящем сообщении. От Влада. И чем дольше я читаю, тем сильнее мне становится не по себе.

Он ведь шутит?

Он не станет угрожать мне всерьез?