Глава 31. Майя

– Рязанов, уходи.

Прошу, распахивая дверь номера. Моя воля – вообще не открывала бы, но Артём настойчивый. И прекрасно знает, что я здесь. Лучше прямо прогнать.

– Что случилась? – мужчина не двигается, с тревогой подступает ко мне. – Ребята сказали, что ты была подавлена. Но про слёзы промолчали.

– Думаешь, я бы стала плакать при ком-то?

Фыркаю, а сама провожу языком по губам. Собираю солёные капельки, дорожки на щеках ещё не высохли. Артём потревожил меня в самый ужасный момент.

Я как раз выбирала между поводом для новых слёз: сука-сестра или моя слепота. А настойчивый стук в дверь лишил меня этой возможности.

Вытираю лицо, спохватываюсь. Страшно представить, как я сейчас выгляжу. Растрепанная, заплаканная. Глаза жжет с неимоверной силой, словно хлоркой разъедает.

– Расскажи мне, – Артём просит, делая шаг ко мне. – Что произошло?

– Ничего. Я не… Я рассталась с Владом, узнала, что моя сестра явно спала с ним не раз. Но я не поэтому плачу.

– А почему?

– Не знаю, – всхлипываю. – Я без понятия! Чувствую себя какой-то размазней. Я не собиралась рыдать. И сейчас… – рвано вдыхаю, стараясь взять под контроль это безумие. – Не знаю! Понимаешь? Это словно волной накрыло, и я не могу выбраться. Запуталась и…

Продолжить я не успеваю. Артём делает ко мне шаг, без спросу обнимает. Просто окутывает меня своими длинными крупными руками, в захват берет. Я утыкаюсь носом в его грудную клетку, втягиваю этот проклятый запах розмарина.

Я ведь не соврала. Действительно не собиралась так реагировать. С Владом нужно было поставить точку ещё давно. Я хотела, но чувства давили и не позволяли вырваться.

Теперь такой проблемы нет.

Всё.

Баста. Финал. Последняя глава.

Я не собираюсь с этим снова разбираться, потому что хочу двигаться дальше. И если ради этого нужно обрубить связь со всеми – я готова. Сделать это – сейчас не кажется такой большой платой.

Я не была готова встретиться с мамой, попросила её поужинать где-то вместе чуть позже. Чувствовала, что морально просто не вывезу. Но я была адекватной! А зашла в номер и просто разрыдалась.

Без повода, причины.

Словно кто-то открыл краники во мне, и закрутить не получается.

– Лучше? – Артём спрашивает, поглаживая мои волосы.

– Нет! Теперь я хочу плакать и кричать. На тебя, – добавляю для ясности, но при этом вырваться не спешу. – Я буду в порядке, со временем. Это просто…

– Нервный срыв?

– Я не истеричка!

– Ты запутавшаяся девчонка, которой сделали больно. Естественно, что в какой-то момент ты не выдержишь. Невозможно всё принимать спокойно. Нормально плакать, если хочется.

– Но я не хочу!

Чего я хочу, так это стукнуть Рязанова. Или укусить, раз уж почти утыкаюсь губами в его шею. За то, каким понимающим голосом он всё это говорит.

Злюсь, а при этом прислушиваюсь к своим ощущениям. Это не кажется слишком уж неправильным, раздражающим. Артём подталкивает меня к кровати, сам усаживается рядом. Всё так же не отпускает.

Я пытаюсь выбраться, потому что плакать при ком-то – неправильно, опасно. Но Артём легко выигрывает. Я оказываюсь в горизонтальном положении, головой лежу на его коленях. А мужчина мягко массирует мой затылок.

Переживать всё в одиночество – долго было моим правилом. А теперь, в чужих объятиях, становится чуточку легче.

Хотя бы от того, что я понимаю – никто меня не осуждает и не спешит ругать.

Артём не реагирует никак на мои всхлипы. Не порицает, не жалеет излишне. Он просто… Рядом. Позволяет выплеснуть эмоции так, как мне нужно.

– Я не знаю, почему плачу, – повторяю, оправдываясь. – Это…

– Нормально.

– Да ненормально! Правда. Словно за секунду перемкнуло. Я не понимаю, что со мной. Я действительно чувствовала себя лучше, когда вышла из больницы.

Было жутко обидно от слов Влада, хотелось оправдываться, доказывать… Но я себя оборвала. Главное, что я знаю правду – я любила его.

А если муж просто хотел манипулировать или действительно так считал, то этого его проблемы. Не ему упрекать меня после всего. Пусть со своей Боженой разбирается: кто там в её мыслях.

– Майин, – мужчина тянет моё имя, чуть сильнее царапает мою шею. – Нор-ма-ль-но. Ты ведь не думаешь, что одна такая в мире, у кого сдают нервы? У всех бывают плохие дни. Особенно, когда всё наваливается день за днём, как у тебя.

– Можно подумать, – шумно дышу, почти получается заглушить новый всхлип. – Что тебя так же срывает. Нет, это что-то с моими гормонами и…

– Срывает. Ну, я не плачу, – Артём усмехается, ерошит волосы. И мои, и свои. – Хожу в зал. Провожу спарринги с моими ребятами. Сливаю злость или раздражение.

– А если ты не злишься, а тебе… Больно?

– Боль у меня тесно сплетена с яростью, Майин. Так что этот способ работает. Был период, когда я просто не вылезал из ринга. Ходил в сплошных синяках и ломотой в теле. Хочешь, тебе такое организуем?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Синяки?

– Спарринг. Поколотишь меня. Или грушу. На грушу можем натянуть фотографию Салманова. Развлечешься, отомстишь.

Колено Артёма чуть подрагивает, но тут же останавливается, мужчина понимает, что так мне неудобно лежать. Он превращается в камень, словно боится… Что я сейчас встану.

Я догадываюсь, что Рязанов целовал меня не просто так. Не мимолетно, не под своим коронным соусом «захотелось». И принимать любое его внимание – так неправильно.

Я ведь мужчине сделаю больнее, чем себе – хорошо.

Но встать не получается. Если тело Артёма это скала, то моё превращается в желе. Не могу сдвинуться, просто лежу на мужчине, подрагиваю. Впитываю его ласку как лекарство.

– Я не собираюсь мстить Владу, – хмыкаю, прикрывая глаза. Ещё парочка слезинок скатывается, но я успокаиваюсь. – Месть это глупое занятие.

– Разве?

– Это значит, что тебе не всё равно. А я очень хочу, чтобы было всё равно. Пусто. Безразлично. Никак.

– Ко мне у тебя тоже никак?

– Артём…

– Забудь. Неважно. Зря спросил.

Мужчина откидывается назад, падает, от чего матрас пружинит под нами. Он лежит на кровати, я – все ещё на его коленях. Давно пора встать, но… Желе, да.

– Я думаю, нам нужно это обсудить? – спрашиваю нерешительно. Говорить о чувствах всегда так сложно. – Артём, ты…

– Забудь, – повторяет с нажимом. – Сморозил глупость. Слушай, очевидно, что ты мне нравишься. Это я скрывать не буду. Нравишься всё сильнее, с каждым годом, блядь, – произносит сдавленно, словно вырывает с мясом эти признания. – Но это к тебя ничему не обязывает. Просто знай, что я буду здесь для тебя, больше не исчезну. Но это не значит, что ты должна как-то отвечать, переживать. Если захочешь, можем обсудить. Но потом.

– Почему?

– Тебе это не нужно. Не сейчас. Меньше всего я хочу напрягать тебя своими чувствами, когда ты в средине истерики. Не хочу быть причиной новых слёз.

– О, Рязанов, не переоценивай себя. По тебе я всё давно выплакала.

Отмахиваюсь, а румянец кусает щеки. Резко поднимаюсь, понимая, что сказала лишнее. Хотя Артём признался в более важных вещах.

Я не знаю как на это реагировать. Меня многому учили, но как-то не тому, как вести себя с бывшим. Мне ещё с другим бывшим разобраться нужно. Я не могу просто разорваться.

– Так что? – мужчина приподнимается на локтях. Делает вид, что этих лишних признаний не было. – Спарринг? Или на аттракционы поедем? Есть различные варианты как согнать стресс.

– Парк аттракционов? – хрипло смеюсь, но качаю головой. – Нет, не сегодня. Я ищу квартиру, хочу съехать отсюда.

– Надоел отель?

– Нет, но я не могу оставаться здесь дальше. Влад без спроса поменял мой номер, может сделать так снова. Уверена, что в других отелях будет так же. А я хочу быть уверена, что у меня будет свое пространство.

Я как раз собиралась заняться способом, когда волна отчаяния накрыла меня с головой. А сейчас – секунда – и отлив. Снова наполнена энергией, готова прорываться сквозь баррикады к своему счастью.

Может, Рязанов прав? Мне нужно как-то сбросить стресс, пока не сошла с ума.

Но я даже успела прикинуть несколько вариантов, заказала в банке наличку. Мои карты разблокировали, в банке извинились и сказали, что была ошибка. Никаких долгов вдруг не оказалось.

Всё, как говорил Артём.

Хочу снять деньги, чтобы подстраховаться. Я не могу сказать, что у меня много денег, которых хватит на безбедную жизнь. Но… На первое время этого хватит, а у меня будет месяц или два, чтобы разобраться в своей жизни. Разрулить хаос и просто жить, как делают обычные люди.

– Майин, у меня есть корпоративные квартиры. Там иногда останавливаются клиенты. Если хочешь – я могу выделить тебе, без напряга.

– Пытаешься загнать меня в вечные долги?

– Ага, – соглашается спокойно, рассматривает что-то на потолке. – Или ты можешь стать охрененным переводчиком, за один день отработаешь весь свой долг. Они всё равно пустуют большую часть времени. Считай, что это не будет стоить мне ничего.

– Я не уверена…

– Можешь коммуналку оплачивать. Если тебя настолько беспокоит этот долг.

– Нет, – отвечаю твердо. – Это я хочу решить сама. Не всю же жизнь мне рассчитывать на чью-то помощь.

– Как насчет компромисса? Ты не хочешь жить здесь, у меня простаивает квартира. Найдешь себе вариант – съедешь. Если тебе здесь некомфортно, то я могу дать убежище. Выбор за тобой.

Артём замолкает, позволяет мне самой решить. Находит люстру невероятно интересной, пока я обдумываю его предложение.

Мне хочется отвоевать хоть какую-то самостоятельность. Но это не должно идти вместе с глупостью. Я переживаю, что Влад действительно может сюда заехать. Есть у меня мысль, что его снова пустят, наплевав на защиту гостей.

– Хорошо, спасибо, – соглашаюсь, понимая, что это лучший вариант. Безопасный. – Но при одном условии, Рязанов.

– Каким? Что ты придумала, Птичкина?

– Архг, – рычу. Каждый раз это прозвище заставляет негодованье вспыхивать в крови. – Ты мне сдаешь квартиру – она моя. Ты тоже не можешь заявляться ко мне просто так. А тем более входить, если я не приглашала. Моё личное пространство.

– Договорились. Сейчас переезд организовываем?

– Эм… Нет. Только если быстро. У меня скоро встреча с мамой. Я хотела с ней поговорить и… Если я вдруг расскажу ей про то, что знаю? Про мою биологическую мать спрошу… Насколько это навредит?

– Майин, – вздыхает тяжело, закатывая глаза. – Всё, что хочешь. Говори, делай, думай. Я подстраиваться буду, не ты. Если расскажешь – хорошо. Нет? Тоже неплохо. И давай уже заканчивать с этими вопросами. Просто держи меня в курсе, чтобы я успел среагировать. Но ты делаешь…

– А ты подстраиваешься. Я запомнила. Так, ты приехал просто потому, что я выглядела подавленной?

Мужчина молчит, поднимается. По его лицу невозможно ничего прочитать. Подходит ближе ко мне, нависает. Заставляет почувствовать забытые вихри под кожей.

– Не только, – Артём качает головой. – Ещё хотел предупредить, что у нас будет свидание. Никаких отказов.

– Рязанов!

– Ночь, рассвет. Вкусная еда, вид на город, – перечисляет, а после недовольно кривится. – И китайцы с их чертовыми делами. Попросили перенести на ночь, в Пекине будет утро. Хотят обсудить сразу, чтобы там за день приняли решение.

– Боже. Неужели так сложно говорить прямо? Да, конечно, я буду.

– Отлично. Но не переживай, – шепчет, наклоняясь, обжигает своей улыбкой. – Я приглашу тебя на свидание, когда ты сама этого захочешь.