Глава 40. Майя

Я перевожу взгляд с мужа на отца. Ещё раз. Возможно ли ещё больше разочароваться в любимом человеке? Я думала, Влад не сделает хуже. Но теперь это выходит за любые рамки.

Не может вернуть меня, так решил подключить отца?

Побежал жаловаться?

Какой же бред.

Меня разрывает истеричным смехом. Эти двое мужчин – когда-то самых близких и родных – теперь кажутся абсолютно чужими. И как хорошо, что я давно уже открестилась от них.

Поэтому сейчас это совершенно не бьет по мне. Лишь новый факт в подтверждение того, что я права. Всё сделала верно, не нужно мне больше с ними вообще видеться.

– Ты прав, пап, – произношу сипло, но уверенно. – Мне пора домой. Туда я и отправлюсь. А с вами я больше говорить не буду. Все вопросы через суд.

– Ты кажется не поняла, Майина, – отец усмехается. Его улыбка видится хищной, кровожадной. Акульей. А жертва – я. – Твоё мнение здесь не учитывается.

– Правда?

Я, кажется, впервые держу отцу. Вздергиваю бровь, вспоминая, что я тоже Соловьева. И тоже умею огрызаться, когда это нужно. Раньше мне было страшно, я боялась новой боли и наказаний.

Но это – в прошлом.

Влад не смог сделать так, чтобы я перестала бояться отца. Но это получилось у Рязанова. У меня самой, когда дошло, что он не всесилен.

Я чувствую себя донельзя уверенной, сильной. Меня нельзя больше зашугать и застрашить избиением. Мне нельзя приказывать. Я сама буду решать.

А после до меня доходит, что Артёма рядом нет.

Его забрали.

Какие-то мужчины с оружием, в масках. Как в фильмах показывают задержание преступника – так Рязанова затащили в микроавтобус.

Я бросаю взгляд в окно, в груди всё сжимается от тревоги. Не за себя, за Тёму. Я ведь говорила, что не нужно помогать, если это выльется проблемами. А мужчина не слушал.

Успокаивал, что ничего не грозит. Я не первая проблемная клиентка, не последняя. И я верила ему. Верила, что Рязанова никто не способен загнать в угол.

А теперь…

Куда его забрали? Он же будет в порядке, да?

Всевышний, а если его там изобьют?

– Майя, – муж замечает, куда я смотрю, старается перехватить внимание. – Поехали. Ты сейчас не понимаешь…

– Понимаю, – перебиваю. Внутри всё клокочет от гнева. Какая-то темная энергия, разрывающая. И желающая разорвать остальных. – Я всё прекрасно понимаю. Мой муж оказался каким-то неудачником и слабаком, который не способен принять отказ. Бросился за помощью к свёкру, потому что не может держать жену под контролем, как привык.

– Прекрати перекручивать. Ты сейчас на эмоциях.

– Именно. А знаете что? Женщины на эмоциях самые опасные.

Я сладко улыбаюсь отцу и Владу, заставляя их растеряться. Я не думаю, сразу действую. Достаю телефон, открывая нужную переписку, а после пересылаю файл.

Всего несколько секунд, но у меня с каждым мгновением разрастается уверенность. Стержнем прошибает насквозь, не позволяя упасть от тяжести предательства.

Палец, которым я нажала кнопку «отправить», подрагивает и горит. Я пьяна. От происходящего, собственной смелости и решительности.

Оттого, что я только что совершила.

– Помнишь, я скидывала статью тебе? – поворачиваюсь к отцу, покачиваю телефон в ладони. – Ты не оценил. Но она только что ушла к знакомой журналистке, которая опубликует её через пару минут. Если я не отпишусь ей через полчаса, то пойдёт ещё одна новая.

– Ты совершаешь ошибку, Майина.

– Методы воспитания Соловьева, – продолжаю, отступая на шаг. – Насчёт заголовка не уверена, но думаю, будет интересно.

– Ты, мелкая испорченная…

Я машинально дергаюсь в сторону, когда отец замахивается. Жду привычной боли, но в последнюю секунду гордо смотрю на него. Больше не прячусь.

Рука отца замирает в воздухе, наши взгляды встречаются. А после передо мной вырастает широкая мужская спина, которая перекрывает обзор. Защищает меня от отца.

– Всё в порядке, Майя? – невинно интересуется Назар, мой охранник. – Нам уже пора ехать. Или хотите остаться?

– Нет, не хочу. Мы закончили.

Я парю. В меня заканчивают убийственную дозу легкости и триумфа. Потому что… Я только что дала отпор отцу! Я смогла. Я сделала так, чтобы он засомневался, застыл.

Теперь отец опасался, не я.

У меня голова кружится от нахлынувших чувств. На языке терпко-сладкий привкус победы. Моей, личной. Выгрызенной, заслуженной.

И пусть Назар помешал ударить меня, но это было лишним. Отец уже остановился, уже понял, что его ждут проблемы. А если бы даже решился…

Были бы забавные новости, свидетелей здесь хватает.

Я показательно медленно поправляю ручку сумочки, протискиваюсь мимо моей бывшей семьи. Меня никто не останавливает, но я сама торможу возле Влада.

– У меня есть другая статья, – понижаю голос до шёпота, зная, что меня услышат. – Про то, как Салманов развлекался с сестрой жены. Если я не ошибаюсь, то у тебя на фирме очень превозносят семейные ценности. Поэтому, Влад, дай мне развод и больше не смей приближаться. Иначе я разрушу всё, до чего смогу дотянуться.

– Что с тобой случилось, маленькая? Ты никогда не была такой сукой.

– Вы случились. Но ты не прав. Я всегда была сукой, а ты – изменщиком. Но брак, оказывается, отлично держится на лжи.

В голове звучит белый шум, пока я не оказываюсь в салоне знакомой машины. Облокачиваюсь на мягкую спинку дивана, учащённо дышу.

Накрывает откатом.

Я не сука, я не умею ею быть. И угрозы, последние слова – высосали из меня все силы. Но вместо усталости – ощущение тотального удовлетворения.

Я на секунду позволяю себе забыться в этом, пока Назар не усаживается на водительское сидение. После этого я вытягиваюсь стрункой. Вспоминаю, что битва не закончена.

– Что с Артёмом? – спрашиваю в ту же секунду, подаваясь вперёд. – Назар, куда его увезли?

Всевышний, почему я не додумалась заговорить об этом с отцом? Потребовать, чтобы Рязанова отпустили. Что теперь делать? Где его искать?

– Не стоит так переживать, Май, – охранник спокойно пожимает плечами. – Нужна армия побольше, чтобы удержать Рязанова. А потом будешь слушать жалобы.

– Жалобы? – я переспрашиваю растерянно. Разве Назар совсем не волнуется?

– Естественно. Его недооценили, оскорбили группой из десяти людей… Как хорошо, что не мне это слушать.

– Это не смешно.

Я хмыкаю, обнимая себя за плечи. За окном тепло, внутри машины работает печка. Но мне холодно. До костей пробирает от мысли, что с Артёмом что-то случится. И как я не пытаюсь это отбросить, не получается.

Чувства возвращаются.

Но то, что Назар не выглядит взволнованным, меня успокаивает. Я давно заметила, что между Рязановым и его работникам странные отношения. Теплые, и больше дружеские, чем рабочие.

Если один из его охранников совершенно не волнуется и не паникует, значит, всё будет хорошо. Решится. Только вопрос «когда» очень волнует меня.

– Мы становимся на секунду, – Назар предупреждает, что-то проверяя в телефоне. Сворачивает к обочине, . – Попутчика подберем. У некоторых не хватает денег на проезд.

– Что ты…

Я обрываюсь, когда дверца распахивается. Единственное, что теперь имеет значение – улыбающееся лицо Артёма.

Мужчина едва успевает забраться в салон, как я бросаюсь на него. Ох, как мне хочется кричать. Высказать всё. Он заставил меня волноваться. Я худшее придумала!

А он ждал за углом, спокойный и уверенный. У меня едва сердце не остановилось, а он…! Артём заслуживает сотни минут криков и обвинений. Все упрёки щекочут горло, просятся наружу. Получит он у меня!

Но вместо всего этого – я обнимаю Рязанова.

Висну на его шее, прижимаясь ближе. Я впитываю всё.

Его удивлённый вдох.

Тепло тела.

Знакомый запах, нотки любимого розмарина.

Умом я понимаю, что ничего с ним бы не сделали. Отец не настолько отчаянный, чтобы похищать человека. Артёма могли подержать в полицейском участке, попытаться навесить какое-то дело. Но, в конце концов, он был бы в порядке.

Понимаю, да.

Только в груди сплошная открытая рана, которая не давала мыслить здраво. А сейчас она затягивается, за секунду исцеляется, стоит почувствовать руки Артёма на моих бёдрах.

– Назар.

– Ухожу-ухожу, ключи в зажигании.

Мужчина без уточнений понимает приказ босса. Оставляет нас вдвоём. Я даже попрощаться не успеваю. Да и не думаю об этом сейчас. Как одержимая прижимаюсь к Артёму.

Врать, что между нами совершенно ничего нет – пропащая затея.

Себя не обманешь.

Рязанов каким-то магическим способом, приворотом, не иначе, нашёл ко мне путь. Заставил снова волноваться о нём, а не просто злиться и ненавидеть.

– Испугалась? – у меня хватает сил лишь на кивок, а после я прижимаюсь лбом к плечу Артёма. – И почему? Мы ведь с тобой всё обсуждали. Знали, что это ловушка. Ты зря волновалась, Майина. Слишком странное совпадение. Соловьев отправил к твоему дому охрану, а когда не получилось перехватить – вдруг Салманов захотел встречу. Всё было очевидно.

– Да, но… Мы обсуждали не это. А что ты будешь рядом, подстрахуешь. То, что тебя похитят, меня не предупреждали. Ты знал? Клянусь, если…

Я резко отстраняюсь от мужчины, заглядываю в его лицо. Пытаюсь найти во взгляде ответ на мой вопрос. Если Артём знал всё заранее, то я его лично четвертую. Ужасы СИЗО ему отдыхом покажутся.

Мужчина ждёт продолжения, вздёрнув правую бровь. Но при этом выглядит немного раздраженным и… Обиженным?

– Ты знал? – переспрашиваю спокойнее. Сдерживать свои порывы к скандалу так сложно. Но я стараюсь. – Или это всё импровизация?

– Не знал, – качает головой, и я верю ему. – Иначе я бы тебя предупредил, малыш. Но всё было под контролем. Я ведь тебе обещал. Сильно испугалась?

– Угу. И разочаровалась, снова.

Фыркаю, стараясь не показать, что в этот раз – я тоже сглупила. Наивно поверила, что Влад может пойти на уступки и всё будет хорошо.

Я совершенно не понимаю его мотивов.

Отца? Да. Он привык к послушной дочери-игрушке, не хочет терять влияние.

А вот мотивы мужа для меня загадка.

– Как ты выбрался? – задаю новый вопрос, внимательно рассматриваю мужчины. – Тебе не навредили?

– Нет, ребята не дураки. Договорился, тем более, моя группа перехватила. Поболтали, мирно разошлись. Но если бы я знал, что ты так всполошишься – попросил бы хоть раз вмазать. Сыграла бы со мной в доктора?

– Дурак!

– Эй. Руки, красавица, в другой области распускай.

Я краснею от намёка, когда Артём перехватывает моё запястье. Не позволяет ударить его. Громко смеётся, наслаждаясь тем, как я пыхчу. Он получает настоящее удовольствие, смущая меня.

Отворачиваюсь, но мужчина ловит мой подбородок пальцами. Мягко, но уверенно придерживает. Наклоняется, прижимаясь губами к моим. Это невинное прикосновение заставляет меня дрожать.

Электрические импульсы проходят по телу, судорогами скрываются в клеточках. Прячутся, вибрируют. Бьют новым зарядом в неожиданный момент.

Артём углубляет поцелуй, я позволяю ему. Подаюсь вперед, стараясь передать свои чувства. Насколько я волновалась, как было страшно за Артёма. Я не смогу это озвучить вслух.

Говорить я ещё не умею. Рязанов тоже.

Но ведь поцелуи это тоже коммуникации?

Мужчина обязательно меня поймёт.

И понимает.

Касается нежнее, пытаясь успокоить. И я расплываюсь, тревоги мыльными пузырьками взрываются. Улыбаюсь в поцелуй, когда Артём запускает пальцы в мои волосы.

– Это нужно прекращать, – вздыхаю, хотя не спешу отстраниться. – Это всё так неправильно, Рязанов. Артём, – исправляюсь быстрее, чем мужчина что-то сделает в наказание. – Я не думаю, что это хорошая идея.

– Не думаешь? Или боишься, что что-то пойдёт не так?

– Я не хочу новой боли, – признаюсь, утопая в объятиях мужчины. – У нас всё было ужасно. А ещё Влад. И я… Всё так сложно.

– Ошибаешься. Всё просто, Майина. Очень просто. Тебе нравится целоваться со мной? Нравится. На этом и остановимся. Ты никому ничего не должна. Ни мне, ни другим. А боль… Что ж, я лично вручу тебе пистолет и позволю выстрелить в меня, если снова причиню тебе боль.

– Настоящий?

– Травмат. И чему ты улыбаешься? А, моя кровожадная девочка? Уже представила расправу?

– Нет.

На самом деле мне захотелось улыбаться ещё в начале речи Рязанова. На моменте когда он сказал, что я ничего не должна. Подтекст такой лёгкий и простой, действительно.

Артём ничего от меня не ждёт, не претендуют. Ему достаточно того, что я и так даю. Это приятно. И ново.

Ведь всю жизнь от меня что-то требовали. Я была должна всем, с самого рождения.

Отцу – быть послушной дочерью.

Маме – не расстраивать отца.

Владу – быть хорошей женой.

И так приятно, наконец, встретить человека, который просто рядом.

– Ох, – прижимаю ладони к лицу. – Всевышний! Я выпустила ужасную статью про отца.

– Довольна? – Артём прекрасно понимает, что я не сожалею. – Легче стало?

– Да. Намного. Думаю… Возможно, он захочет отомстить. Но больше не станет легкомысленно относиться к моим словам.

– Поверь, Соловьеву скоро будет не до мести. Мне осталось собрать немного информации. Но появился другой нюанс. Я помню, что ты не хотела знать, но это важно.

– Говори уже.

– Это касается твоей настоящей матери.