Глава 41. Майя

Моя настоящая мать – мертва.

Женщина, чье ДНК осталось в моём теле – её больше нет.

Артём изо всех сил старается преподнести эту новость мягко, но это не имеет значения. Информация не бьет по мне так сильно, как я ожидала.

Может, дело в том, что я её не знала. У меня не было шанса полюбить её, скорбеть. Или, может, потому что за целый день калейдоскопа эмоций – их больше не осталось.

Хотя для сожаления место есть. Я никогда не могу встретиться с Илоной, выслушать её версию событий. Не смогу даже узнать – нравится она мне или не очень.

– Ты в порядке? – Артём аккуратно спрашивает, неспешно ведёт машину. – Даже позволю накричать на меня.

– За что? Это ведь не ты её убил, а рак.

– Я решил за тебя. Хотя знаю, насколько ты это ненавидишь.

– Ну… Наверное, мне стоило знать. Я ведь теперь в группе риска, да? Для врачей лучше, если я буду знать семейную историю. Я не злюсь.

Я чувствую себя немного потерянной. Дезориентированной. Получается, у меня никого не осталось. Муж изменщик, сестра – приличных слов не подобрать. Отец тот ещё тиран, я больше не хочу его в жизни.

Раньше Рязанов постоянно спрашивал, чего я хочу. Я раз за разом повторяла, но теперь понимаю, зачем Артём это делал. Он просто хотел, чтобы я действительно поняла. Дошла до ответа, который устроит меня.

Без лишних сомнений и попыток быть хорошей, правильной.

Я просто не хочу, чтобы Ян Казимирович Соловьев когда-то приблизился ко мне.

У меня теперь есть только я сама. И, наверное, Артём. Но я не буду делать такую ошибку ещё раз. Полагаться на кого-то полностью и во всём – глупо и недальновидно.

Пока Артём в моей жизни.

Но даже если уйдёт – я научусь и без него жить.

Без других ведь научилась.

Вместо горечи я ощущаю только уверенность. Словно кто-то если не разбил, то хорошо протёр мои розовые очки. Я не боюсь будущего, знаю, что сама его для себя построю.

– Я не для этого сообщил, – Артём поглядывает на меня, проверяя реакцию. – Есть кое-что ищу.

– Говори. Я не развалюсь. Правда. Я знаю, что раньше не очень реагировала на плохие новости, но… Я учусь.

– Там замешано дело о наследстве. Илона оставила тебе кое-что.

– Она – что?!

– К сожалению, в зарубежных банках у меня знакомых нет. Я и это с трудом выгрыз. Но, как я понял, на твоё имя открыт трастовый фонд или что-то вроде этого.

– Но почему мне никто не сообщил?!

Я не могу осознать этого. Илона… Она оставила мне что-то? Деньги? Позаботилась, чтобы у меня осталось после неё хоть что-то? Но зачем?

Неужели она хоть немного помнила обо мне?

Не просто сбежала из страны?

– Это ведь не наследство, а счёт, открытый заранее, – мужчина объясняет, тянется за напитком. Едва не переворачивает стакан, я успеваю схватить. – Спасибо. Я не уверен, как это всё работает, лучше у юриста уточнить. Но, по факту, счёт давний. Вот и решили, что ты знаешь. Хотя, наверное, где-то должно быть отмечено… Хер его знает, с этими международными отношениями.

– А если я не захочу забирать её деньги?

– Ты и не сможешь пока. Там фонд с каким-то лимитом по времени, что ты не можешь снять прямо в эту секунду. Не хочешь – не забирай потом. Но тебе не помешает знать.

– А… Сколько?

– Без понятия. Тебе нужно отправить запрос в банк, тогда будем знать больше.

– Боже, как ты всё это узнал? Все банки обзванивал?

– Вроде того. Ты ведь не думала, что я сижу сложа руки и лишь тебя преследую?

– Нет.

Бормочу пристыженно. На самом деле, иногда такая мысль мелькала. Я мечусь, ничего не получая, а Рязанов такой спокойный и безмятежный. Закрадывались постыдные мысли, что он лишь на словах всё может.

Но, оказывается, Артём делает многое. Просто не сообщает об этом заранее, а приносит уже готовые данные. Ну, хотя бы немного понятные.

Я благодарно улыбаюсь, желая показать, что всё хорошо. Странно и сложно, но хорошо. Я в порядке. Действительно. Медленно приближаюсь к исцелению.

Артём нарезает круги по городу, хотя мы давно могли оказаться дома. Я не поторапливаю мужчину. Это напоминает время, когда мы были вместе. Безмятежно и тихо.

Идеально.

Даже облепиховый лимонад, за которым мы заехали, напоминает о прошлом. Но больше не вызывает ни боли, ни раздражения. Всё налаживается.

Я покачиваю стаканчик. Лёд бьется о пластмассовые стенки, заставляя меня сосредоточиться на этих звуках. Пальцы мужчины выстукивают такт мелодии на моём колене.

Его прикосновения жаркие и приятные. Волнующие, потому что всё выходит далеко за грань. Но, как Артём сам сказал, всё просто идёт так, как идёт.

– Я могу вернуться к себе? – спрашиваю, когда на город опускает темнота. – Или там всё ещё люди отца?

– Насколько я знаю, их пока нет. Но я бы всё равно не хотел оставлять тебя одну.

– Мгхм.

– Майина, я знаю, иногда выглядит так, будто я принимаю все решения за тебя и беру контроль в свои руки. Это не так. Не совсем. Если хочешь поехать к себе…

– Артём, – обрываю его, сжимаю ладонь мужчины. Огрубевшая кожа щекочет. – Ты буквально каждый раз говоришь, чтобы я решала сама, а ты подстроишься. У меня нет ощущения, что ты тянешь одеяло на себя. Мне нужно мнение специалиста. А не мужчины, который пытается меня не обидеть. Я не стеклянная.

– Стеклянная, но закалённая. Я не защитил тебя пять лет назад, дай мне эту возможность сейчас. Пожалуйста.

Я прикусываю губу, отворачиваясь к окну. Есть вещи, которые нужны мне, чтобы жить дальше. Мои личные границы и область контроля, чтобы не развалиться.

Но у Артёма они ведь тоже могут быть. Поэтому я киваю, получая в ответ широкую усмешку. Секунду мужчина смотрит на меня, а после газует.

Меня вжимает в сидение от резкого рывка, скорость резко вырастает до сотни. Я обеспокоенно смотрю на мужчину, стараясь понять, с чего такие перемены.

Мы ехали спокойно, а после Артём посмотрел назад и…

– За нами… За нами ведь нет погони?

– Чего? Погоня? – Артём ошарашенно смотрит на меня. – Нет. С чего ты это взяла?

– Ну… – выдыхаю. – Ты так резко газовал, а перед этим посмотрел назад. Вот я и решила… Забудь.

Я чувствую себя пристыжённой. Мозги совсем-совсем не работают. Я как будто потерялась и никак не могу заново сосредоточиться. Мысли вязкие, никакой способности контролировать себя.

Интересно, Артём так же себя чувствует? Ну, когда гиперактивность берёт вверх.

Наверное, я просто не могу поверить, что всё так легко закончилось. Я думала это конец – когда Артёма арестовали. А потом решилось сумбурно и быстро. Меня кроет остатками запоздалой паники.

Выдыхаю.

– Можем и погоню организовать, – мужчина мягко улыбается. – Но вообще я проверил нет ли полиции. И решил немного погонять. Если ты боишься…

– Не боюсь! Я люблю скорость, между прочим.

– Я помню. Но многое могло поменяться. Тогда не против?

Я киваю, разрешая. И украдкой смотрю на Рязанова. Потому что… Черт, он слишком красивый в момент, когда нарушает ограничения по скорости.

Его рука лениво лежит на руле. И даже несмотря на излишнюю активность Артёма и его неспособность сосредоточиться – мне не страшно. Я доверяю мужчине и знаю, что он отлично справляется с управлением.

Кажется, когда Рязанов гонит – он куда более сосредоточен. И при этом расслаблен. Он будто рождён для того, чтобы мчать по трассе.

Мы выезжаем за город, мужчина ещё увеличивает скорость. Машина гудит, пульс чуть ускоряется. Но я чувствую себя прекрасно.

Когда мы с Артёмом встречались, то часто так катались. По сути, все наши отношения проходили в салоне. Спортивный автомобиль мужчины знал о наших отношениях больше, чем кто-то ещё.

– Ты поменял машину, – озвучиваю очевидное. – Почему?

– Эта удобнее, – уголок его губ дёргается, выдавая, что мужчина врёт. Но я не настаиваю. – Кстати, ты собираешься забирать свою машину?

– Нет. Хотя надо ведь, да? Так удобнее, чем возить меня на машине Назара.

– Поверь, он уже привык. Это часть его работы. Вопрос в том, чего хочешь ты.

– Тогда не хочу. В любом случае машина на Влада оформлена.

– Один раздел имущества и она твоя.

– Это плохо, что мне ничего от него не надо? Только подпись на документах о разводе. Считай, я пытаюсь купить свою свободу.

Я не понимаю законов, которые мешают развестись быстро. Почему я должна оставаться замужем, если не хочу этого? Адвокат обещал решить вопрос быстрее, но это всё равно дело нескольких месяцев. Тем более, я уверена, мой муж начнёт затягивать процесс.

Архг.

Почему просто нельзя написать заявление и стать одинокой.

Я понимаю, что бумажка ничего не решает. Но это как весомое доказательство, что всё закончилось. Я просто хочу выбраться из этой грязи. Разве я многого прошу?

– Снова на море? – подкалываю, когда мы уже долго катаемся за городом, но после поспешно добавляю: – Не нужно. У меня работа.

– Скоро выходные. Потеплеть должно. Можем скататься. В Одессу или куда-то заграницу. Тв когда-то была в Черногории? Там красиво.

– Давай в другой раз будешь соблазнять

– В другой так в другой, я запомнил.

Ладонь Артёма обосновывается на моём колене, я не сбрасываю. Наслаждаюсь его теплом. Тем более что мужчина не делает ничего предосудительного. Просто рядом.

И я просто впитываю эти моменты.

Я ещё не разлюбила Влада. Кто бы что не думал, но я действительно потонула в наших отношениях. Но то, что я сейчас что-то чувствую к Артёму, не значит, что я жила этим все пять лет.

Нет.

Представляю, чтобы мне сказал на это Рязанов.

Это нормально. Нормально любить кого-то, а после разлюбить. Нормально – полюбить снова. Мои чувства это только мои. Все мои эмоции – они правильные.

Я успокаиваюсь. Позволяю себе всё. Потому что могу. Потому что никто больше не отсудит. И к моменту, когда мы с Артёмом возвращаемся домой – я спокойна. Уравновешена.

Готова к новому.

Телефон постоянно вибрирует, друзья и знакомые сбрасывают мне статьи про отца. Я сдержанно отвечаю всем, заходя в квартиру. Я не блефовала. И ни капли не раскаиваюсь.

– Сегодня был сложный день, – Артём бросает ключи на тумбочку. – Тебе что-то нужно?

– Нет, – улыбаюсь. – Не сложный. Просто насыщенный. Не хочу думать об этом сейчас.

– Опять прячешься от проблем?

– Возможно. Просто если я буду думать обо всём сразу, то просто развалюсь. А я так устала думать.

– Тогда не думай.

Артём цепляет пояс на моём платье, подтягивает к себе. Я врезаюсь в него, автоматом подставляю губы. Знаю, что произойдёт дальше, наслаждаюсь этим.

Пора признаться себе, что я хочу этого мужчину. Так сильно, что всё внутри стягивает. Бороться невозможно. И нужно ли?

По телу ползут мурашки, когда мы сталкиваемся губами. Артём обхватывает мою шею сзади, придерживает. Перетягивает контроль на себя, и я позволяю.

Окончательно растворяюсь в волнах тепла, исходящих от мужчины. Его желание такое яркое, что вспышками во мне отзывается.

Мои руки живут своей жизнью. Я запускаю ладони под футболку мужчины, очерчиваю его пресс. Мышцы мужчины напрягаются, а я чуть царапаю загорелую кожу. Ловлю эту реакцию.

Приятно вызывать такую реакцию у кого-то. Приятно, что это Артём. Мужчина толкает меня к стене, наваливается всем телом. Поцелуй становится глубже, чужой язык нагло хозяйничает в моём рту.

Жар растекается, пленит.

Я теряю голову. Почти. Цепляюсь за футболку Артёма, отрываюсь. Есть кое-то что важное, что мы должны обсудить до того, как перейдём незримую грань.

Если отношения с Владом и научили меня чему-то, так это тому, что честность всегда лучше. С ней проблем становится намного больше.

– Я всё ещё не пережила развод, – предупреждаю, касаясь губ мужчины своими. – Я не могу вылечиться за пару недель. Это не значит, что я вернусь к мужу. Но… Хочу, чтобы ты понимал. Я не готова к чему-то новому. Не в эмоциональном плане.

– Я помогу, – шепчет, целуя мою шею. – Вылечиться.

– Ты ведь не таблетка от неудавшейся любви, – вздыхаю. – Артём, так неправильно и…

– Таблетка, – перебивает. – Хочешь? Буду таблеткой. Лечись мной, Майин, без вопросов. Хочешь? Сделай меня поводом уйти от мужа окончательно. Делай, что хочешь, малыш. Просто со мной, ладно?

Артём заглядывает в мои глаза, долго смотрит. И я не могу ни слова выдавить, тем более отказ. По взгляду читаю всё, что мне нужно знать.

В мужчине столько чувств, что я захлёбываюсь.

– Я столько лет зря потратил, блдь. Я больше не собираюсь упускать время с тобой.