Глава 5. Майя

– Какая встреча, Птичкина, – Артём приподнимает бокал в знак приветствия. – Как жизнь?

– Во-первых, Соловьева, – закатываю глаза на эту глупую шпильку. – А во-вторых, я давно поменяла фамилию. Вышла замуж. Теперь я Салманова.

– Слышал, ага. Поздравляю, что ли.

Что ли…

Мне поздравления не нужны, только не от этого мужчины. Фальшивая улыбка стягивает мышцы лица, но я держусь. Смотрю прямо на Артёма, не смущаюсь.

Всё в прошлом. Далеком, закопанном прошлом.

Я его любила, он – развлекался.

Было красиво, больно, поучительно.

Моя давняя подруга Сара, более опытная в отношениях, повторяла – есть три вида любви.

Сильная, которая похожа на смертельную болезнь, съедает тебя без остатка, выжимает последние силы.

Тихая, когда всё спокойно, без фейерверков и боли, иногда хочется всплесков, не хватает их… Но не рискуешь, чтобы не потерять стабильность.

И адекватная.

– Адекватная это какая? – спрашивала, подбираясь.

– Никто не знает. Пока не встречалась такая.

Когда в моей жизни появился Влад, я поняла, о чём говорила подруга. Раньше мне казалось, что вся любовь одинаковая. Но это далеко не так. Моя любовь напоминала мне море.

Влад – это штиль. Тебя покачивает на ровной поверхности, солнце лучиками щиплет кожу. Почти нет движения, и так хорошо. Настолько тихо, что любой всплеск тут же замечаешь. И можешь так всю жизнь пролежать.

А с Рязановым это был вечный шторм. Тебя накрывает волнами с головой, перекручивает. А ты ныряешь, раз за разом, надеясь проскочить опасный момент. С восторгом качаешься на этих волнах, захлёбываешься. Радуешься. Пока тебя не ломает, выбросив на острые скалы.

– А мужа где потеряла? – Артём оглядывается, словно знает, как выглядит Влад. – Или одна отдыхаешь?

– Я работаю, а муж ждёт меня дома, – мило улыбаюсь. Уж Рязанову я точно не буду жаловаться на перипетии в семейной жизни. – Тебя твоя спутница не потеряет? Не хотелось бы портить твоё свидание.

– Я тоже один здесь. И тоже работаю. Слежу за порядком.

– В охранники подался?

Не могу сдержать иронии, оно само из меня вырывается. И плевать, что на мужчине дорогостоящий костюм размером в чью-то годовую зарплату. А часы на запястье – и того дороже.

Но мне нужно было сказать хоть что-то. Ранить посильнее, задеть. Все наши отношения состояли из этого. Сначала очень хорошо, потом – невыносимо плохо.

Мы с Артёмом вообще не должны были ничего начинать. У нас разница в возрасте почти десять лет, слишком много для девятнадцатилетней девчонки. Да и Рязанов был из тех, кого точно не одобрил бы мой отец.

Нахальный, развязный, без тормозов.

Он только вернулся из армии, преподавал в нашем университете на военной кафедре. Гонял на крутой тачке, вызывал восхищенные взгляды среди студентов. Был почти «своим» для молодежи.

Я даже не могу вспомнить, как всё началось. Просто он был раздражающим преподавателем, а через миг – мы уже сидим на заднем сидении его машины, поедая мороженное среди ночи.

Ещё секунда – и всё разрушается, придавливая меня бетонными балками.

– Именно, охрана, – Артём просто кивает, крутит бокал в пальцах. – Слежу за безопасностью. Обычно я не работаю «в поле», но сегодня попросили. Важные шишки гуляют. А ты здесь в качестве кого?

– А ты подумай. Мозг он ведь не только в костях есть.

– Боюсь, мои догадки тебе не понравятся, Майина.

– Майя.

Поправляю, потому что… Не надо. Вот просто сейчас я не готова к этой хрипотце в моем имени, протяжном «йи» с придыханием, от которого раньше всё стягивало внизу живота.

Свою привилегию Артём потерял, когда между нами всё закончилось. Резко, быстро, без каких-либо громких слов. Просто одним вечером Рязанов отвёз меня домой, а ночью развлекался с какой-то девчонкой в клубе. Так грязно поставил точку в нашей любви.

Он после этого не звонил, я – удалила его номер из телефонной книги.

И встретила Влада.

Моего любимого прекрасного Влада.

Сейчас, на контрасте с Рязановым, даже забывается то, что муж меня тоже предал. Ведь сейчас, повзрослев, я понимаю, что чужое предательство – не моя вина. А тогда казалось, что это я сделала что-то не так. Раз сразу после нашего расставания Артём нашел себе другую.

– Майя, – соглашается со смешком. – Как скажешь. Выпьешь что-то? Я угощаю.

– Здесь бесплатные напитки.

– Черт, всё ты знаешь.

Я прошу бармена налить ещё безалкогольного шампанского. Артём разглядывает меня, не скрываясь. Я вторю ему, пользуясь возможностью рассмотреть мужчину.

Шрам на подбородке, грудные мышцы, пробивающиеся через расстегнутые пуговицы на рубашке. Артём постоянно теребит ремешок чесов, постукивает пальцами по стойке.

Он всегда был слишком активным, не мог спокойно усидеть на месте, ему быстро становилось скучно.

Со мной он тоже быстро заскучал.

– О, мне пора, – незаметно выдыхаю, заметив жестикулирующего Сергея. – Хорошего вечера. Была рада увидеться.

– Лгунья, – летит в спину, но я не оборачиваюсь.

Даю себе поблажку. На секунду сбавляю шаг, перевожу дыхание. Лёгкие будто забиты парфюмом с розмарином. Свежим, терпким и таким до боли знакомым. У Влада когда-то были похожие, я попросила выбросить.

Салманов – совершенно другая история. И мне хотелось начать с ним всё с чистого лица, без ненужных воспоминаний. Незачем было возвращаться в прошлое, когда впереди маячило такое прекрасное будущее.

Может, на мне какой-то маячок?

«Идеальная жертва для обмана».

Когда появляется делегация – я полностью собрана. Дежурно улыбаюсь, перехожу на китайский. Сегодня я чувствую себя уверенней, отрепетировала всё заранее, каждую интонацию прогнала в голове.

Я хожу следом за Сергеем и гостями, перевожу без остановки, лишь изредка смачиваю горло шампанским. Минут через двадцать Сергей оставляет меня с китайцами, сам поднимается на небольшую сцену для речи.

– Использования их технологий позволило, – задумываюсь на секунду, в панике ищу нужное слово. – Повысить рентабельность на семь процентов за первый квартал.

Группа мужчин кивает, переговариваются между собой. Я стараюсь не присушиваться, чтобы не смущать. Никто ведь не ставил мне задачу – подслушивать чужие разговоры.

В целом, вечер проходит намного лучше, чем я ожидала. После выступления Сергея, нас приглашают на ужин. Все едят, почти не разговаривают, и я могу перевести дыхание.

Краем глаза замечаю Артёма, который сидит через два столика от нас. Я не оборачиваюсь, но кожей чувствую его взгляд. Выпрямляю спину, отвожу плечи назад. Хочется выглядеть лучше, счастливее, чем я есть.

Просто назло ему.

И это глупо – Рязанову давно плевать на меня. Иначе он бы хоть раз приехал ко мне, поговорил. Банально попытался оправдаться за то, как обнимался с какой-то блондинкой на глазах у моих подруг.

Я комкаю тканевую салфетку на коленях и думаю о том, как мне встретиться с Владом. Поговорить ещё раз, заполнить пробелы в его истории. Были ведь объятия, я уверена, что так не поступают со случайными знакомыми. И за пару встреч Лёва не называл бы Влада папой столь уверенно.

Я хочу разобраться хотя бы для того, чтобы не быть больше идиоткой.

Это не просто бросить мужа, пережить его ложь! Это лишиться единственных двух людей, которые понимали меня, всегда были рядом. Перед тем, как полностью оборвать отношения – нужно узнать всё.

К концу вечера у меня начинает болеть голова. От мыслей и разговоров. Новые туфли стирают пятку до крови, а косточка лифчика больно впивается под грудью.

Я хочу поскорее вернуться в отель, но Сергей дважды договаривается о том, чтобы продлить время моей работы. Ни он, ни китайцы не собираются быстро расходиться. Я лишь надеюсь, что они никуда не соберутся ехать. Меньше всего мне хочется следовать за мужчинами по ночному городу, пока они развлекаются.

– Они готовы подумать над вашим предложением, – произношу медленно. – Есть пару моментов, которые требуют согласования. Хотят устроить видеоконференцию с другими акционерами компании.

– Скажите, что мы согласны. Вы же сможете присутствовать?

– Лучше уточните в моем бюро, но думаю, что да.

Теперь, когда мне не нужно скрывать подработку от мужа, всё намного проще. Но… Я ведь тоже, получается, врала. Не так масштабно, конечно. Но не была до конца откровенной…

На часах начало первого, когда мужчины, наконец, поднимаются. В ресторане остались мы одни. И ненавязчивая охрана по периметру. Рязанова среди них нет.

Я двигаюсь, сцепив зубы. Нога очень болит, и при каждом шаге туфель ещё больше давит на стёртую кожу. Даже не натягиваю пальто, пытаюсь поскорее дойти до машины. Мечтаю, как скину туфли, почувствую свободу.

Вещи я собирала в спешке, не подумав, поэтому и бросила только новую, не разношенную. За что и поплатилась кровью и слезами. В буквальном смысле. Достаю ключи из клатча, уговариваю себя не идти босиком. Вдруг кто-то из заказчиков увидит?

Соловьевы всегда должны быть идеальны.

Правила отца звучат в голове, заставляя меня двигаться вперёд. Каблук подгибается, я неудачно ступаю. Заваливаюсь в бок, ладонью упираюсь в капот, сохраняя равновесие.

– Так-так, – шея покрывается мурашками от чужого дыхания. Знакомый голос не оставляет загадки, кто именно прижимается ко мне со спины. – Это я забираю.

– Что ты творишь? – разворачиваюсь, пытаюсь вернуть себе ключи. – Это не смешно, Рязанов. Отдай, и я уеду. У меня нет настроения с тобой разбираться.

– Не получится, Майина. Ты никуда не поедешь.