Глава 17. Дракон

Глава 17. Дракон

Я не открывал глаз.

Мне казалось, что всё это сон.

С той секунды, как я впервые сжал руками одеяло и почувствовал свои мышцы, почувствовал ткань, ощутил силу, способную не просто сжать, но еще и сорвать его с меня, я боялся просыпаться.

А вдруг это сон? Вдруг это показалось? Ведь поначалу мне часто снились сны, в которых я хожу, бегаю, летаю. А потом я просыпался, понимая, что это просто мышечная память. А в реальности я просто калека.

Сейчас я просто лежал, прислушиваясь к собственному телу, ожидая привычного жара, сжимающего ребра в тиски.

Но его не было. Там, где полгода бушевала проклятая магия, теперь струился лишь ровный, прохладный ток крови.

Я вдохнул. Воздух вошел в легкие без сопротивления, без предательского хрипа, без привкуса ржавчины и гнили. Легко. Свободно.

Это не было облегчением. Это был шок, от которого мышцы напряглись сами собой.

Я шевельнул пальцами правой руки.

Они отозвались мгновенно, послушные, живые. Кисть сжалась в кулак, суставы хрустнули здоровым, знакомым звуком. Я откинул тяжелое одеяло. Ткань соскользнула, не цепляясь за спазмированные, атрофированные мышцы.

Стопы коснулись каменного пола. Холод. Твердость.

Я перенес вес, не веря своим глазам.

Колени не подогнулись. Позвоночник выпрямился, сбрасывая невидимый груз, который придавливал меня к матрасу шесть долгих месяцев. Я сделал шаг. Второй. Тело помнило нагрузку. Оно помнило, как быть смертоносным оружием.

Я подошел к зеркалу, стоявшему в углу.

Стекло было прохладным, покрытым тонким слоем пыли. В отражении стоял не призрак. Мужчина.

Темные волосы спутанные, но без той жирной, болезненной тусклости. Шрамы на груди и плечах выступали рельефно, как топографические карты пройденных полей сражений.

Но глаза… глаза цвета олова больше не выглядели тусклыми. В глубине зрачков полыхал тот самый огонь, который я считал погасшим навсегда.

На мгновенье зрачок сузился и растянулся. Тонкие нити зрачка смотрели на свое отражение.

Дракон внутри жив.

Он не просто проснулся. Он зарычал, требуя неба, требуя выхода, требуя жизни. Опьянение силой поднялось от стоп к горлу, жгучее, сладкое, почти опасное. Я чувствовал, как под кожей вибрирует кровь, готовая вспыхнуть чешуей и пламенем.

Но тело все еще помнило предательство. Голова слегка кружилась, в икрах пробежала остаточная дрожь.

Мышцы, слишком долго спавшие, требовали времени на пробуждение.

Я не стал бороться с усталостью. Опустился в глубокое кресло у стены, упираясь ладонями в потертые кожаные подлокотники. Дерево скрипнуло, принимая мой вес.

«Она верила…».

Мысль пронзила яснее, чем пропитанный магией клинок, прорезающий доспех, как нож масло.

Хелен. Она всегда говорила это. Шептала сквозь мои крики, твердила, когда я плевал в её сторону, когда называл её грязной служанкой, когда требовал уйти. Она верила в исцеление больше, чем я сам.

И оказалась права.