Глава 4

Глава 4

Я вошла первой. Воздух в спальне стоял спертый, тяжелый, словно перед грозой.

Дитер притворился спящим, но я видела, что его ресницы дрожат слишком часто для глубокого сна.

Я не стала будить. Просто отступила к стене, сливаясь с тенями штор.

Вслед за мной бесшумно в платье цвета благородного вина с белым кружевом скользнула герцогиня Эвриклея.

Она не шла — она плыла, несмотря на возраст, сохраняя достоинство даже в моменты наибольшего отчаяния. За ней, заполнив собой дверной проем, вошел старый генерал Хальдор Моравиа.

Молчаливый. Суровый.

Легенда.

Дракон, чье короткое и емкое «угу» понимали лучше, чем длинные речи. Наверное, это какая-то магия семьи Моравиа — общаться без слов.

Статный старик не осунулся, не ссутулился под грузом лет и тревог. Седые волосы, аккуратно подстриженная борода и серые драконьи глаза. Холодные, с поперечным зрачком, как у змеи, замершей на камне.

Когда он взглянул на прапрапра… внука, в этом взгляде не было жалости. Только сталь.

Последним вошел старый ректор Магической Академии. Его мантия пахла пылью веков и сушеными травами. Он нес в руках футляр с какими-то записями, обитый бархатом, словно гробницу для драгоценности.

— Может, мне уйти? — спросила я тихо у герцогини, видя ее обеспокоенное и взволнованное лицо.

Мое присутствие здесь, среди аристократов крови, казалось ошибкой.

— Дорогая, останься. Просто постой рядом, — прошептала старая герцогиня, не оборачиваясь.

Она протянула руку назад, нащупала мою ладонь и сжала её. Кожа у неё была тонкой, как пергамент, но хватка — железной.

Я слышала, что когда-то эта рука держала меч. И отбивала северный форт. Я не знала, правда это или нет. Но глядя на то, как она сражается за Дитера, я не сомневалась, что это правда. Такая женщина способна на любой подвиг. И я восхищалась ею.

Сюда часто приезжали и другие члены семьи. Но Дитер никого не хотел видеть. Разве что бабушку и дедушку. Поэтому им было разрешено остаться в его поместье.

Я вздохнула и осталась.

Ректор подошел к столу, где стояла фиала, которую я заранее поставила подальше. Теперь она казалась центром вселенной. Единственной точкой света в этой комнате, поглощенной тьмой.

— Отлично! Я смотрю, цвет изменился. Он стал насыщенней. Это хороший знак, — заметил ректор, довольно усмехаясь. — Она постояла рядом с больным. Всё как и нужно по рецепту. Ох уж эти древние рецепты! Чем древнее, тем чуднее! А этот написали еще до меня! Представляете, какая древность!

Пока ректор колдовал над зельем, проверяя консистенцию и цвет на свету свечи, герцогиня не отпускала мою руку. Я чувствовала, как дрожат её пальцы.

— Не переживайте, — прошептала я, хотя внутри у меня самой все сжалось в комок.