Пятая глава

Обернувшись, я увидела Никиту Михайловича. Он смотрел на меня так, словно я в чём-то перед ним виновата.

— Да, был. Вчера.

— Ясно, — ответил он. — Пройдёмте за мной.

Переглянувшись с Дмитрием, мы пошли следом. Бардовцев завёл нас в кабинет, где сидели несколько девушек.

— Значит так, дайте им все необходимые бланки для участия в конференции, а также выпишите пропуска в архив и клиники для доступа к информационной базе, — словно обращаясь ко всем разом, сказал он.

Однако каждая из них тут же начала что-то делать.

— Вы, как заполните, возвращаетесь ко мне в кабинет. Обговорим то, что нужно доработать, — дал указания нам и покинул нас.

Мы заполняли предложенные нам документы, когда я решила спросить у Дмитрия.

— К слову, о моём участии в этой конференции. Не пойми меня неправильно, но это, наверное, не совсем верное решение. Все же вы с Еленой провели все эти исследования, а я оказалась тут совершенно случайно…

— Если ты переживаешь за Лену, то не советую, — перебил он меня. — Поверь, она учувствовала только потому, что ей настоятельно рекомендовал это сделать её отец. И то это участие было скорее номинальным.

— Ну, переживаю, это слишком сильное слово. Скорее, чувствую некоторую неловкость оттого, что, не делая ровным счётом ничего, теперь являюсь полноправным участником вашей работы.

— Чисто технически, это полностью моя работа. Она не сделала ровным счётом ничего, поэтому считай, что вы в одной весовой категории.

Вот юморист — «в одной весовой категории». Будь у меня папа, ректор, я бы так не переживала из-за распределения бюджетных мест в ординатуру. И не бежала бы в свой день рождения в деканат. И не познакомилась бы с Дмитрием…

— Надеюсь, ты поможешь мне с дополнением информационной базы, — между тем продолжал говорить он. — Ксения? Ты меня слушаешь?

— Да, прости, задумалась, — стало немного неловко. — Я, разумеется, помогу тебе.

— Отлично. Ты всё заполнила?

Я быстро дописала свои контактные данные и кивнула ему. Он собрал наши документы и отнёс одной из девушек. Она отдала ему несколько карточек, что-то объясняя. Когда мы вышли в коридор, Дима протянул мне мои пропуска, и мы пошли в кабинет к Никите Дмитриевичу.

Вот только его там не оказалось. Секретарь сказала, что он вышел по делам и, когда вернётся, не уточнял. Мы сидели все на тех же мягких диванчиках, и Дима с увлечением рассказывал мне о своих проведённых операциях. Вот уж действительно, у кого глаза горели, когда он с упоением рассказывал мне об очередной опробованной им технике.

— И, главное, знаешь, что? — спросил он меня.

Отрицательно покачала головой.

— Это помогает снизить процент осложнения после подобных операций.

— Знаешь, мне кажется, тебя ждёт великое будущее.

— Я не гонюсь за великим, я хочу помогать людям, — без всякого пафоса сказал он. — Это непередаваемое ощущение, когда я вижу, как после проделанной мной работы люди начинают стремительно идти на поправку. Да, мы не боги, и не всегда всё получается так, как нам бы того хотелось. Но мы продолжаем совершенствоваться.

— Дмитрий, вот правки по вашей работе. Наметь себе задания, и завтра вас будут ждать в архиве, — Никита Михайлович протянул ему папку, и потом, как-то снисходительно сказал. — Надеюсь, ты сможешь разобраться.

— Разумеется, — ответил ему аспирант, поднимаясь и вставая напротив него.

Какое-то время они смотрели друг на друга, ничего не говоря, а потом замминистр продолжил.

— К сожалению, у меня появились неотложные дела, мне нужно уехать. А тебя, Дима, ждёт на втором этаже твой будущий тесть, — пристально глядя на меня, сказал он.

Я стояла, делая вид, что меня это совершенно не касается. Тем более, его грядущая свадьба для меня больше не новость.

— Конечно. Ксения, до завтра. О времени я сообщу дополнительно, — и, не дожидаясь ответа, поспешил в сторону лестницы.

— Пойдём, я провожу тебя, — сказал Бардовцев, и предложил мне локоть, который я проигнорировала.

Мы медленно шли к выходу, хотя я считала, что он куда-то торопится.

— Ксения, так ты подумала над моим предложением?

— Эмм? — не сразу сообразила, о чём он спрашивает.

— Насчёт твоей ординатуры в клиниках университета.

— Спасибо, Никита Михайлович…

— Я же просил, просто Никита.

— А я вам уже отвечала.

— Ксюш, ну мы же с тобой взрослые люди. Я просто хочу узнать тебя поближе.

— Зачем вам это? Не думаю, что у вас недостаток в женском внимании.

— Мне что, по-твоему, не может понравиться девушка? — резко остановившись, спросил он.

— Да нет, почему же, может. Просто с трудом верится, что я могу быть этой девушкой.

— Ты себя недооцениваешь. Это, кстати, очень плохо, — назидательно сказал он. — Знаешь, твоя улыбка до сих пор стоит у меня перед глазами. Такая искренняя, счастливая.

Мне стало неловко, а мы тем временем уже вышли на улицу и остановились на тротуаре. Возле нас тут же затормозила чёрная тонированная машина.

— Пойдём, я тебя подвезу.

— Благодарю, но я хочу прогуляться, — вежливо отказалась я.

— Я настойчивый, Ксения, — он внимательно изучал мою реакцию. — Чего ты боишься? Я не собираюсь тебя обижать, или что ты там напридумывала в моём отношении в своей голове?

— Никита Михайлович! — кто-то окликнул его, и он повернулся в сторону говорившего.

Я тут же воспользовалась этим, и, не прощаясь, поспешила в сторону остановки. Кажется, он что-то кричал мне, но я сделала вид, что ничего не слышала.