Глава 18

Соня

Пятичасовая пытка Айдаровым наконец-то подходит к концу. Подхватываюсь первой, сгребаю папки и вылетаю из конференц-зала. Выбираю самый дальний угол и звоню няне.

Разговор с Полиной Львовной немного успокаивает. Няня докладывает, что Майечка сегодня ела, сколько гуляла, сколько длился дневной сон. Я обещаю, что скоро приеду, и выхожу из укрытия.

Надо отыскать свое руководство, быстро попрощаться и ехать домой. Полина Львовна часто готовит ужин, мы так с ней договорились. Мне останется только покормить дочку, и дальше весь вечер принадлежит нам двоим.

Я давно перестроилась на рацион своего ребенка, и меня он устраивает. На выходных я готовлю сама или заказываю доставку — мой заработок и деньги, оставленные Айдаровым, позволяют на таком не экономить.

Вижу высокую фигуру гендира, рядом Олесю и устремляюсь к ним.

— Какой «до свидания», София! — сбрасывает меня с небес на землю Каменецкий. — Даже не думай. У нас сейчас неофициальное часть, мы все едем в ресторан. Обязательно для всех, и ты не исключение.

— Но, Глеб Дмитриевич, я…

— Никаких я, — он разворачивается и перехватывает выходящих из конференц-зала будущих партнеров.

— Видела? — свистяще шепчет Олеся, чуть заметно кивая в сторону Рустама, который как раз развернулся к нам всем своим широким торсом. — Вот это мужчина! Я просто в ахере!

— Видела, — согласно киваю. Мой бывший муж действительно выглядит впечатляюще. Вот только поход в ресторан на сегодняшний вечер никак не входил в мои планы.

Можно было попытаться разжалобить Каменецкого и уговорить его отпустить меня домой — ну в самом деле, какой с меня толк в ресторане, где я проторчу бесполезным безголосым изваянием. Но нужный момент я уже упустила.

Сейчас что-то говорить о ребенке уже просто опасно. Конечно, при желании Рустам без труда узнает, что у меня есть дочь. Но я надеюсь, что такого желания у него не возникнет, а провоцировать самой даже не подумаю.

— Олеся Александровна, можно я для вида посижу, а потом уеду? — прошу руководительницу.

— Хорошо, — милостиво кивает та, не сводя глаз с Рустама, — помелькай немного перед Каменецким, а через час можешь уезжать.

Но не все происходит так, как хочется. В ресторане, когда я забираюсь за самый дальний столик, меня неожиданно манит к себе Каменецкий.

— София, ты будешь сидеть с нами. Рустама Усмановича очень заинтересовало твое выступление, и мне удобнее, что ты будешь у нас с Олесей под рукой.

В последний момент прикусываю язык, чтобы не вспомнить о дочери. Айдаров стоит спиной в нескольких шагах, но в достаточной близости, чтобы слышать наш разговор.

— Хорошо, Глеб Дмитриевич, я только позвоню и скажу, что задерживаюсь. Я не рассчитывала сегодня на ресторан.

Голова Айдарова непроизвольно дергается, он разворачивается вполоборота, и в до боли знакомом жесте проводит рукой по затылку. Каменецкий кивает, и я отправляюсь в женский туалет.

Набираю няню и слезно умоляю сегодня остаться на вечер. Обещаю двойной тариф, но Полина Львовна и так соглашается.

— Простите, я не предполагала, что мне тоже придется ехать в ресторан, — бормочу в трубку. — Я постараюсь вернуться при первой удобной возможности.

Возвращаюсь в зал ресторана, подхожу к столику и меня окатывает ведром ледяной воды. Каменецкий сидит за столиком напротив Рустама, рядом с ним исполнительный директор и юрист.

С одной стороны от Айдарова расположилась Славина. К слову, у нее уже три пуговицы на блузке расстегнуты. И судя по всему, это решение оказалось удачным, потому что Рустам что-то говорит ей с улыбкой. Но с другой стороны от него стул пустой! И больше свободных мест нет!

Внезапно Айдаров поднимается, оборвав Олесю на полуслове, берет за спинку свободный стул и отодвигает. А затем поднимает на меня глаза.

И у меня с оглушительным треском коротит вся система защиты.

Он всегда так делал, когда мы шли куда-то вместе. А ходили мы часто, Рустам Айдаров любил выгулять свое послушное домашнее приложение.

Вот так же выдвигал стул, ждал, пока я сяду и пододвигал ближе к столу. Обязательно наклонялся и целовал в шею. Или в висок. Или в макушку.

И дома он так делал, хотя нас никто не видел. Конечно, если мы не ели, сидя в обнимку на диване. Но это больше относилось к первому году совместной жизни.

Я избегаю смотреть ему в глаза. Бормочу бестолковые слова благодарности и так трясусь, что намертво вцепляюсь в стол. Вот будет цирк, если я сяду мимо стула!

Но Айдаров с безукоризненной сдержанностью дожидается пока я усядусь, подвигает меня ближе к столу и садится рядом.

Я называла пыткой пять часов переговоров, когда вынуждена была смотреть на него по диагонали через всю длину стола?

Нет. Я просто не понимала, что такое настоящая пытка. Это когда мужское бедро, обтянутое дорогой костюмной тканью, находится в нескольких сантиметрах от моего. И кажется, что там уже выжженная дыра, потому что я даже на расстоянии чувствую его тепло. А когда мы с Рустамом случайно касаемся локтями, готова поклясться, что вижу струящийся над столом дымок.

***

— Вы ничего не едите, София, — слышу возле уха хриплый голос и чуть не роняю из рук нож. Только сейчас понимаю, что передо мной стоит нетронутая тарелка с салатом, а я бездумно перемешиваю игольчатые листья с заправкой из пармезана.

— Да, сегодня Сонечка что-то без аппетита, — с видимым сочувствием поддерживает его Глеб Дмитриевич. Как будто я каждый день на его глазах съедаю не меньше ведра.

— Вам не нравится салат? Заказать что-то другое? Может, креветки? — спрашивает Айдаров. У меня немеют кончики пальцев.

Раньше я обожала креветки, а во время беременности так их объелась, что до сих пор не могу выносить даже одного их вида. Но зачем бывший муж демонстрирует такое внимание? Какое ему вообще дело до моей тарелки?

— Оставьте мою сотрудницу в покое, Рустам Усманович, — вмешивается Славина, — лучше поделитесь вашими планами на завтра. Вы завтра еще будете в городе?

— Да, я хотел бы осмотреть помещения, где вы планируете установить оборудование, — отвечает Рустам, а я через силу начинаю жевать свои салатные листья.

Аппетита ноль. Вкуса не чувствую вообще, хотя этот салат я люблю. Но лучше глотать безвкусную еду, чем привлекать внимание бывшего мужа.

К счастью, разговор вновь перетекает в нужное русло совместного бизнеса. Но у меня появляется новая проблема. Ноги Айдарова. Как минимум одна из них, левая.

Почему-то она все время оказывается под столом возле моей. Брючная ткань цепляет мои щиколотки, и я вздрагиваю будто через меня пропускают электрический ток. Отодвигаю ногу как можно дальше, но я и так уже рискую выставить их прямо в проход.

— Перебирайтесь к нам, Рустам Усманович, — тем временем Олеся заливается соловьем, — ну в самом деле, туда-сюда мотаться вам будет накладно. А у нас хорошо. И цены на квартиры не то что в столице.

— Олеся права, — поддерживает ее Каменецкий, — в любом случае в первое время ваше присутствие будет более чем желательно.

— Семью тоже перевозите, — не унимается Славина, и я чуть не давлюсь салатом. — Жену, ребенка.

— Я не женат, — отвечает Рустам, при этом поворачивается и смотрит на меня. Локон, выбившийся из прически, падает на лицо, и мне страшно, что сейчас он вспыхнет как фитиль, так горят мои щеки.

Почему я так реагирую? Мне должно быть совсем, полностью, абсолютно наплевать, женат Рустам или нет.

— Правда? — Олеська даже не пытается скрыть торжествующие нотки. — А я слышала…

— У меня есть сын, — опережает ее Айдаров, — но он живет со своей матерью. А я разведен.

Я пытаюсь успокоить сердце, скачущее по грудной клетке как теннисный мячик. Айдаров не стал уточнять, что развелся он совсем с другой женой, не с матерью его сына. Со мной.

Или они были женаты и развелись?

Боже, зачем я вообще об этом думаю. Мне же все равно.

Все равно. Все равно. Все равно.

Все равно, что Рустам не женат на Лизе. Все равно, что они вместе не засыпают и не просыпаются. Что она не готовит ему завтраки, а он не вламывается к ней в ванную, когда Лиза собирается принять душ.

Что мне дает это знание? Это что-то для меня меняет? Ничего. Абсолютно.

К тому же, что мешает Рустаму периодически спать с Лизой? Тоже ничего.

Я так старательно дистанцировалась от всего, что касалось моего бывшего мужа и его новой семьи. Или любовниц. Ведь я все это могла при желании узнать у Демида. Достаточно было набрать его номер.

Нет, мы не стали с Ольшанским задушевными подружками, но уверена, что молчать бы он не стал. Я специально держалась, потому что ни меня, ни дочери это все не касается.

— Только не говорите, что вы не в отношениях, — всплескивает руками Славина, — мы же вас просто не выпустим из города!

Мне не видно лица Рустама, но почему-то уверена, что он не улыбается. Он вообще никогда терпеть не мог такие прозрачные намеки и считал их пошлыми.

Хотя, все это по его словам. Девушек типа Лизы он тоже называл исключительно неприличными словами, а теперь она мать его сына. Наследника.

— Сын это отлично, — замечает наш юрист Мишин, — у меня две дочки. Мы с женой хотим пацана, но боимся рисковать.

— А у меня наоборот парни. И я считаю, нам двоих с головой, — поддерживает разговор Каменецкий, а я нахожусь на грани обморока. Сейчас очередь дойдет до меня, потому что остальные у нас бездетные. И от моей тайны останется пшик.

Я конечно могу попросить Демида сыграть роль нашего блудного папаши, но уверена, что он меня пошлет. Даже заранее могу сказать, какими фразами.

Как бы я ни относилась к Ольшанскому, к детям у него особое отношение. Поэтому у него их нет. Да и как я уже говорила, придумывать сказки относительно отца Майи можно ровно до того момента, как Рустам ее увидит.

— Так что, Рустам Усманович, переезжаете к нам? Кстати, недалеко от нашего офиса дом построили. Квартиры все просторные, вот увидите, вы не захотите уезжать.

— Зачем квартира? Лучше дом за городом, я могу посоветовать хороший закрытый поселок. Инфраструктура отдельная, охрана сразу на въезде. Сосны, река, просто сказка, а не поселок, — поддерживает Олесю Каменецкий, и я на время выдыхаю.

О детях забыли, разговор перетекает в более безопасное русло. Но сколько мне еще так будет везти?

— Извините, мне нужно выйти, — бормочу, выбираясь из-за стола.

Иду в дамскую комнату и долго держу руки под прохладной водой, смотрю на закручивающиеся воронкой и исчезающие в сливном отверстии ручейки. Если бы можно было так же незаметно слиться, чтобы меня больше никто не видел!

В зал возвращаться не спешу, выхожу на террасу. Подхожу к ограждению, опираюсь на перила, вдыхаю теплый воздух, пахнущий жасмином. Вокруг террасы его целые заросли.

Может, отправить Славиной смс, что я себя плохо чувствую? Но неудобно не попрощаться с Каменецким. Надо все же вернуться в зал, поблагодарить всех за приятный вечер и тогда уже сбегать. В принципе, полтора часа моего присутствия вполне достаточно.

Разворачиваюсь и утыкаюсь в широкую грудь, обтянутую белой рубашкой. Голову кружит дорогой и мужской парфюм, смешанный с хорошо знакомым и все еще будоражащим запахом моего бывшего мужа. Его кожа всегда так пахла.

— Здравствуй ближе, Соня, — добивает негромкое, и я покачиваюсь, теряя равновесие.