Глава 19

Рустам

Сам не знаю, как я сумел справиться с собой, когда ее увидел. Сначала решил, что померещилось, что она мне привиделась. Со мной было такое первое время, когда она с Демидом сбежала. То на переходе девушка похожей покажется, пока я на светофоре стою. То в ресторане за столиком мелькнет.

Бросал машину посреди улицы, бежал догонять, хватал за руку и уже видел — не она. Ошибка. Просто похожая девушка. Или наваждение…

В ресторане раз чуть не подрался с чужим мужиком. Извиняться пришлось, потому что не она это была. Не моя Соня.

Я точно узнал, что она не с Демидом после того, как Ольшанский вернулся из Штатов и заявился на прием к мэру с очередной девицей. Буквально через несколько дней, как родился Амир. Я подстерег братишку в коридоре и впечатал в стенку.

— Ты ее бросил, урод? Где она, говори?

Наша охрана осталась снаружи, и мы не стали отказывать себе в удовольствии повозить друг друга мордами о близлежащие поверхности. Пока это не надоело охране мэра.

— Где она, знать тебе не надо. И с кем она, тоже не твое дело, — сипло ответил Ольшанский, смывая кровь с губы. Я рядом над раковиной замывал ссадину на скуле.

Мужской туалет мало тянет на место, подходящее для сентиментальных разговоров, но Демид любитель похерить общепринятые стандарты.

— С ней все будет нормально, Рустам, я прослежу. Обещаю. А ты просто отпусти ее, займись своим сыном. Кстати, поздравляю. Хоть ты и гондон, — он вытер руки и вышел из туалета, а я упирался в мраморную плиту, смотрел на себя в зеркало и понимал, что он прав.

Я должен отпустить Соню. И как бы я ни относился к Ольшанскому, его словам можно верить. Пусть он подонок и ублюдок, но он все равно наш с Русом брат. И то, что он пообещал проследить за Соней, меня успокоило.

Но забыть ее не помогло.

Я подыхал без нее, каждое утро проклинал, когда без нее просыпался. Иногда хотелось сорваться и начать поиски. Землю рыть, только чтобы найти, чтобы увидеть. Но сам же себя ломал.

Не нужен ей такой как я. И чем больше проходило времени, тем больше я в этом убеждался. Она правильно сделала, что ушла от меня, что сбежала как от прокаженного.

Я такой и есть. Проклятый. И про карму я правду сказал Руслану.

Я гребаное чудовище, которому нельзя иметь семью, которое должно жить в одиночестве, периодически трахая шлюх. И которому нельзя иметь детей. Ни от кого.

Да, я херовый отец. И мне дико жаль своего сына. Когда я смотрю на него, испытываю жгучий стыд и бесконечное чувство вины.

Потому что я его не люблю.

Меня даже животным нельзя назвать, животные любят своих детей. А я нет.

И дело не в Лизе. Я свел с ней отношение к минимуму. Даже когда Амир был совсем маленький, я не приходил в их дом. Сына ко мне привозит мать с самого его рождения.

Амир пугающе похож на меня. Иногда даже не верится, что так бывает — он моя живая копия. Уменьшенная в несколько раз и в десятки лет. Но сколько я ни пытался разбудить внутри себя хоть какие-то чувства по отношению к ребенку, бесполезно.

Глухо.

Мне не хочется носить сына на руках, не хочется с ним играть. А ведь он меня узнает, тянется. Любит. Наверное… Но даже его первое «папа» ударилось об меня и отлетело со звоном. Как будто у меня внутри в самом деле все закаменело.

Я вообще к нему ничего не чувствую. Только боль и вину.

А ведь он забавный, Рус его любит за нас двоих. Он прекрасный отец, такой, каким я бы хотел быть для сына. Амир не виноват, что я дал ему в матери Лизу, и мама говорит, она худо-бедно справляется. Знает, если хоть что-то пойдет не так, Амир переедет к матери, я найму нянек, а Лиза пойдет туда, куда я должен был послать ее в тот проклятый вечер на корпоративе.

Рус молчит, но я знаю, что брат осуждает меня за холодность к сыну. Ди даже пыталась подсунуть мне психолога. Только я понимаю, что это бесполезно.

Есть мужчины, у которых отсутствует ген, который отвечает за отцовство. И я попал в этот процент, так получилось. Потому и не было у нас с Соней детей. Потому и умер наш с ней ребенок. Потому что я такой.

Ее любил как помешанный, и если бы у нас был ребенок, ревновал бы к нему. А она бы мучилась, что я к нему равнодушен. Моя нежная милая девочка. Разве она такое заслужила?

Не заслужила. И ломал себя как мог, резал по живому.

Со временем она перестала везде мерещиться, даже сниться перестала. Я перестал ее чувствовать.

Отпустил.

И чуть не сдох, когда увидел младшего специалиста финансового отдела компании, куда приехал на переговоры. Софию Дашкову.

Свою Соню.

Соня

Рустам поддерживает меня за локоть, но я спешу отступить и отдернуть руку.

— Здравствуй, Рустам.

Жду, что он скажет, но Айдаров лишь молча смотрит на меня. Его взгляд совсем не похож на тот, каким он провожал меня в аэропорту. Просто изучающий внимательный взгляд.

Только я не картинная галерея и не музейный экспонат, чтобы меня разглядывать. А еще нас могут увидеть.

— Я пойду, — бормочу и делаю шаг в сторону, чтобы его обойти, но Айдаров перегораживает мне путь.

— Подожди, Соня. Не уходи.

Снова он мучительно близко, и я возвращаюсь к перилам. За них хотя бы можно держаться.

— Это, конечно, твое дело, но я была бы очень признательна, если бы ты не афишировал наше знакомство, — говорю и торопливо оглядываюсь по сторонам.

Не хочу, чтобы нас видели вместе. А еще не хочу стоять в такой опасной близости от Айдарова. Конечно, он застал меня врасплох, но я не ожидала, что его воздействие на меня окажется настолько ощутимым.

Слишком неожиданную реакцию вызвало наше случайное столкновение. Или я просто не осознавала, какая бешеная энергетика у моего бывшего мужа? Когда все время рядом, привыкаешь и не так остро реагируешь.

Теперь его близость подавляет. От Айдарова кругами расходятся мощные волны уверенности, силы и тестостерона. Или я совсем отвыкла от мужского присутствия? Скорее всего. Особенно после того, как родилась моя малышка.

Лишний раз убеждаюсь, как правильно сделала, что сбежала. Теперь у Айдарова растет сын, наследник, похожий на него и своего дядю Руслана. Наверняка Рустам без ума от своего ребенка.

Хоть Амир и маленький, уверена, у них с отцом много общего. У Руслана тоже сын, Дамир. Представляю, как старшие Айдаровы гордятся своими парнями. Как вместе выходят с ними гулять на детские площадки или водят их в детские клубы. Какие шумные и непоседливые их сыновья.

Это у нас с Майюшей все слишком спокойно и размеренно. Слишком все по-девчачьему.

На миг сердце сжимается от жалости к своей малышке. Она такая крошечная по сравнению со своим отцом. И очень ласковая. Моя доченька любит обниматься, любит гулять, держась за мою руку. Любит игрушечных котят и сказки.

Не представляю, как все это может быть интересно Рустаму. А чтобы гулять с ней за руку, ему пришлось бы ходить на корточках. Таким мужчинам как он дочки противопоказаны. Значит и Лиза ему больше подходит. Интересно только, почему он на ней не женился…

— Знакомство… — Рустам как будто перекатывает слово, пробуя на вкус, и этот вкус ему явно не нравится. Но все же согласно кивает. — Как скажешь. Значит, ты теперь снова Дашкова?

— Какой смысл был с тобой разводиться, чтобы остаться Айдаровой? — пожимаю плечами.

В глубине его глаз вспыхивают опасные огоньки, но я твердо выдерживаю направленный на меня взгляд.

— И давно ты здесь работаешь? — спрашивает Рустам, и я удивленно хлопаю ресницами.

— А разве тебе не Демид… — вырывается у меня, но я вовремя прикусываю язык. Айдаров наклоняет голову.

— Нет, Демид мне ничего не говорил, Соня. Я не знал, что ты живешь в этом городе и работаешь у Каменецкого. Честно говоря, я был шокирован, когда тебя увидел.

Мои щеки предательски краснеют. Ну почему я сначала говорю, потом думаю? Рустам решит, что я уверена, будто он меня искал. И нашу компанию выбрал неслучайно.

А он не искал. Он и думать обо мне забыл. Развелись и развелись, деньги перевел, квартиру оставил. И забыл. Все так, как я и хотела.

Зато я уже наворотила как обычно.

— Шокирован? — его слова задевают за живое. — Чем, Рустам? Тем что я работаю финансистом, а не официанткой или посудомойкой?

— Я не хотел тебя обидеть, извини, — отвечает он с тем же непроницаемым лицом. — Просто наша встреча вышла слишком неожиданной.

— Для меня тоже. Мне пора, — демонстративно смотрю на часы.

Рустам перехватывает руку и разворачивает к себе. Смотрит на пальцы, свободные от колец, а я исподлобья наблюдаю за ним.

Все кольца, какие у меня были, дарил Рустам. Я ни одно из них не взяла, обручальное тоже оставила. А покупать самой себе украшения считаю лишней тратой денег.

— Ты не замужем, — глухо говорит Айдаров, не спрашивая, а утверждая.

— Ты тоже не женат, — отвечаю, отбирая руку, — но это ничего не значит. Пропусти меня, Рустам, мне нужно домой. Я должна попрощаться с руководством.

— Куда ты? Вечер еще не окончен. Я тебя отвезу, — он неохотно выпускает мою руку, а я вздрагиваю.

Только не это. Никаких личных контактов с Айдаровым. И тем более ему не нужно знать, где я живу.

— Если я не замужем, это не значит, что я свободна, — стараюсь, чтобы звучало как можно более убедительно. Похоже, получается, потому что Айдаров с силой сжимает челюсти.

Теперь его взгляд тяжелый и давящий, я ощущаю себя мелкой пылинкой, попавшей под мощный пресс. Делаю глубокий вдох и иду прямо на Рустама, на этот раз он пропускает меня, и я спиной чувствую, что он смотрит мне вслед.

Я успела очень вовремя, потому что в дверях зала сталкиваюсь с Олесей.

— Ой, Соня, ты не видела Рустама Усмановича?

— Видела, он на террасе, воздухом дышит.

Глаза Славиной торжествующе вспыхивают.

— Правда? Супер, я пошла за ним. Пожелай мне удачи!

— Я тогда можно домой, Олеся Александровна? — кричу ей вдогонку, она кивает, не оборачиваясь. Сама танцующей походкой направляется к террасе.

Облегченно вздыхаю и захожу в приложение такси. Вызываю машину, бегом забегаю в зал попрощаться с гендиром, и уже через десять минут обнимаю свою малышку.