Глава 20

Соня

Моя доченька спит, а я сижу рядом и глажу темные кудряшки.

Сегодняшняя встреча с ее отцом разбередила душу, вызвала целый шквал воспоминаний. Я и не ожидала, что так отреагирую на появление Рустама.

Пока я донашивала беременность, запрещала себе о нем думать. Потому что первое, что вспоминалось — больничная палата и блондинка, поглаживающая живот. Ее бахвальство и навязчивые разговоры об отце ребенка, а потом его появление. Как оказалось, моего мужа.

Все дальнейшие события виделись как сплошная череда горьких, мучительных переживаний. Ни письмо Рустама, ни цветы, ни попытки объясниться не помогали от них избавиться. Даже боль в его глазах, когда он провожал меня в аэропорту, не помогла.

Поэтому я просто запретила себе о нем думать. Как будто ничего не было, как будто с самого начала были только я и моя девочка у меня в животе.

Отъезд и новая жизнь разделили мою жизнь на две части — до и после. Все, что было в «до», я отсекла и спрятала в самой дальней ячейке памяти. Запаролировала и выбросила пароль из головы. А в «после» жила, работала и ждала свою малышку.

Но сегодняшняя встреча показала, что мое «до» тоже разделено надвое. До больницы и после. И почему-то теперь вспоминается только то, что было до того, как я узнала о Лизе.

Рустам был хорошим мужем, любящим и внимательным. Не знаю, почему он не женился на матери своего сына, и вряд ли узнаю. Но он все равно отец моей девочки, и я рада, что у меня нет к нему ни злости, ни ненависти.

Я смогла его отпустить. И моя реакция на него всего лишь реакция на красивого, когда-то сильно любимого мужчину. Не более. А все потому, что я не обращаю внимания на ухаживания мужчин, которые оказывают мне знаки внимания. И уже какой месяц отфутболиваю Богдана…

Майя ворочается во сне, переворачивается на другой бок и хмурит бровки. В эту минуту она так похожа на своего отца, что у меня в груди становится тесно. И совсем немного больно.

Майюшке что-то снится беспокойное, она начинает хныкать.

— Ш-шш-ш, моя девочка, — покачиваю ее за плечико, — баю-бай.

Она перестает хмуриться, успокаивается и снова засыпает, подложив под щечку сложенные ладошки. А у меня к горлу подступает ком, когда я представляю, как могло сложиться, если бы не было Лизы. Не было измены. Не было Амира Айдарова, сына Рустама.

Даже если Рустам не живет с Лизой, он все равно участвует в жизни ребенка. Интересно, он был на родах? В роддоме, где я рожала, почти все мои соседки были с мужьями. Партнерские роды сейчас очень популярны.

Я была одна в родильном боксе, и там я тоже запрещала себе думать о Рустаме. Мне кажется, он бы не согласился присутствовать при родах. У них так не принято. И легче ли мне станет от того, если я узнаю, что он не был на родах Лизы? Не знаю.

Я теряюсь в ощущениях и эмоциях. Я больше не ревную Рустама к любовнице, но я отчаянно ревную его к сыну. Так выходит?

Да, потому что мне очень жаль мою девочку. Она еще маленькая, чтобы спрашивать про папу, но когда-то же она спросит. И мне придется ей отвечать.

Я не собираюсь придумывать истории про папу-космонавта или папу-полярника. Но сказать ребенку правду, что я узнала об измене ее отца и сбежала, мне тоже страшно. А вдруг она скажет, что ей все равно нужен такой отец? Он ведь мне изменил, а не ей. И он имеет право о ней знать…

Это все Демид. Это не мои мысли на самом деле, это я транслирую его идеи, которыми он успевал поделиться со мной в тех коротких сообщениях, которыми мы обменивались. Я как правило посылала его к черту, а он присылал ухмыляющиеся смайлики.

Как оказалось, брошенные им зерна все же проросли в моей голове. Но я по-прежнему не хочу, чтобы Рустам знал о дочери. Знаю, что это эгоистично с моей стороны, но может правильнее будет поступить так, как советует Анна Анатольевна?

— Найди ей другого папу, детка, и не насилуй себе мозги. Если мужчина любит женщину, он полюбит и ее ребенка. Они устроены по-другому, не так как мы. Сколько я знаю пар, в которых отчим любит ребенка больше, чем родной отец! В то время как родной отец в другой семье больше привязывается к детям от новой жены. С глаз долой, из сердца вон, это работает не только в отношении жен, а и в отношении детей, к сожалению.

Я ей верю, у нее был именно такой опыт. И в том, что Рустам будет относиться одинаково к сыну, который растет у него на глазах, и дочери, которая живет в другом городе, я очень сомневаюсь.

Поэтому несмотря на все трансляции Ольшанского, я не готова говорить Рустаму о Майе.

Целую спящую малышку и иду в душ. Мне нужно выспаться, чтобы завтра прийти в офис без кругов под глазами. Никаких намеков на бессонные ночи, никаких обсуждений моей жизни на работе. Я не должна провоцировать никаких упоминаний о том, что у меня есть ребенок.

В офисе давно привыкли к тому, что я ни с кем не обсуждаю свою личную жизнь, так что это будет несложно. Разве что Богдан в курсе, но он не работает в нашей компании. Мы познакомились в бассейне, куда я ходила с дочкой. Он подвез нас домой и с тех пор несколько раз приглашал меня на прогулку. Но я отказывалась, потому что не могла решить, нужны ли мне эти встречи или нет.

Сама не могу объяснить, почему отказывалась. Но появление бывшего мужа показало, что я все еще могу чувствовать. Так может попробовать?

Уже лежа в постели даю себе слово, что если Богдан снова позвони или напишет, приму его приглашение. Это меня ни к чему не обязывает, зато я как минимум могу попробовать сбросить свои внутренние настройки с уровня «Рустам Айдаров» до заводских.

***

На следующий день прихожу в офис и не могу сдержать вздох облегчения, узнав, что Айдаров с Каменецким уехали осматривать наши складские помещения. Зато Славина не замолкает ни на секунду, и я с самого утра вынуждена выслушивать дифирамбы в адрес бывшего мужа.

С другой стороны, слушать это не видеть. Лучше так, поэтому я лишь вежливо киваю и периодически хмыкаю в знак согласия.

Вчера Айдаров не пил и отвез мою начальницу домой, теперь она делится со мной пережитыми эмоциями.

— Он такой охеренный, Соня! — закатывает глаза Олеся.

— Вы что, переспали? — вырывается у меня против воли, и я прикусываю язык. У нас не настолько близкий уровень общения. Если Славина сейчас скажет, что я много себе позволяю, будет абсолютно права.

Но Олеся реагирует неожиданно. Наклоняется через стол и доверительно шепчет, будто я ее лучшая подруга:

— Ну что ты, Сонь! Это не тот случай, когда можно себе позволить ни к чему не обязывающий трах. Я же с ним не в клубе познакомилась и не на вечеринке. И это не тот мужчина, которому можно самой лезть в штаны. Никому не скажу, только тебе, — она придвигается еще ближе. — У меня далеко идущие планы, хочу раскрутить его на серьезные отношения.

Еле удерживаюсь от истеричного смеха. Олеся явно переоценивает Айдарова, Лиза в отличие от нее не забивала себе голову подобными глупостями. Рустам не настолько брезглив как хочет казаться.

Но внутри поднимается знакомое чувство, поднимается и тянет вверх свои холодные щупальцы. А я надеялась, что оно давно умерло и усохло. Оказывается, нет.

Я что, ревную бывшего мужа?

Нет, не я, нынешняя София, а девочка Соня, которую проезжающий мимо внедорожник облил водой из лужи. Рустам решил на мне жениться, когда я отказалась подняться с ним в его квартиру, чтобы высушиться и переодеться. Так он сказал. Потому что ему не нравятся легкодоступные женщины.

Значит, у Славиной есть все шансы. Она интуитивно выбрала абсолютно правильную тактику. Правильную и беспроигрышную. Олеся из тех женщин, которые себя ценят, и, похоже, запала она всерьез.

— Он одинокий, разведенный мужчина, — тем временем загибает пальцы начальница, и мне ужасно хочется чем-то в нее бросить. Просто, чтобы она заткнулась. Но я молча слушаю. — А то, что у него есть ребенок, не помеха. С матерью ребенка он общается исключительно о сыне.

— Почему вы решили, что он одинокий? — больше не могу молчать. — Может у него есть женщина, но он не считает нужным кричать об этом на каждом углу.

— Он мне сам сказал, — загадочно отвечает Олеся, — мы с ним вчера долго разговаривали.

«Сидя в машине?» — хочется спросить, но я заталкиваю обратно уже готовые сорваться с губ слова. Не стоит проявлять лишний интерес, меня это точно не касается, даже если бы они трахались в той машине.

Но Славина сама продолжает:

— Думаешь, я упустила такую возможность? Мы пока стояли на террасе, я выпытала у него все подробности. Айдаров сказал, что в столице его ничего не держит, и он готов переехать к нам. Каменецкий дал секретарям задание, ему уже ищут квартиру.

Боги, нет. Только не это. В один миг забываю, что только что приревновала начальницу к бывшему мужу.

— Сонь, честно? — Славина выпрямляет спину и наклоняет голову. Ее распирает от радости. — Мне кажется, он на меня запал. Каменецкий в шоке. Они договаривались только о поставке оборудования, а вчера за ужином Айдаров предложил ему франшизу. И пообещал лично помочь все наладить. Глеб уверен, что это я его зацепила.

На меня накатывает паника.

Боже, пусть. Пусть сходятся, женятся, переезжают, только не у меня на глазах, только не в моем присутствии. И не рядом с моим ребенком.

Какие у меня шансы сохранить свою тайну? Ноль целых, ноль десятых.

— Знаешь, я спросила Рустама о его сыне, — продолжает наматывать на кулак мои нервы Славина, — попросила показать фото. Ну ты понимаешь, вполне невинная просьба. Вон Глеб часто своими парнями хвастается, что здесь такого? И он так странно отреагировал. Напрягся и сказал, что не любит выставлять фото ребенка напоказ.

— Он достаточно закрытый человек, — киваю согласно.

— Откуда ты знаешь? — недоуменно поднимает брови Славина, и я чуть не стучу себя по губам.

— По нему видно, — бормочу неопределенно.

Мне надо молчать, вообще ничего не говорить, когда заходит речь о Рустаме. Повезло, что Славина слишком замечталась, поэтому не обратила особого внимания. А я только что чуть не спалилась.

— Ты права, — соглашается Олеся, — но это даже лучше. Я предпочитаю мужчин, которые доказывают свою любовь не словами, а поступками.

Я тоже. И Айдаров справился на отлично. Доказал свою любовь как мог. Но я не собираюсь отговаривать Славину. Вполне возможно, дело было во мне, а Олеся другая. Красивая, уверенная в себе. Такая точно не будет заглядывать мужу в рот, как одна недалекая влюбленная студентка…

Настроение стремительно падает. Я сбежала от Айдарова, только начала строить свою жизнь, как он снова ломится в нее, разрушая одним своим присутствием все то, что я старательно собирала по кирпичикам.

Достаю телефон, открываю мессенджер. В сети.

«Привет! Ты не занят? Пообедаем?»

В ответ мигом прилетает:

«Конечно. В час?»

«Да».

«Заеду».

Смотрю на часы, половина первого. Не успеваю положить телефон на стол, как рывком открывается дверь, и в кабинет входят Каменецкий с Айдаровым.