Глава 36. Лекция

Я стояла перед зеркалом, глядя на свой строгий, но одновременно элегантный наряд, и пыталась собраться с мыслями, унять волнение.

Сегодня мой первый день в роли преподавателя Королевской академии целителей. И я, откровенно говоря, нервничала.

Кинула последний взгляд на своё отражение, чуть нервно огладила мягкую синюю ткань платья с серебряной вышивкой по вороту и манжетам. Вдох-выдох. Я справлюсь, не впервой! И, резко отвернувшись от зеркала, направилась на выход из комнаты.

– Ты прекрасно выглядишь, Белла, – сказала Аоки, подавая мне папку с записями и схемами, которые я подготовила для лекции.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась я. – Не думала, что буду так переживать.

– Вы справитесь, – уверенно произнёс Кэнсин, ожидавший нас у дверей. – В конце концов, вы уже впечатлили самых строгих экзаменаторов академии.

Присутствие Аоки и Кэнсина придавало мне сил. Сэм Блэквуд и магистр Харпер уже должны были ждать нас в академии, их задачей было убедиться, что аудиторию подготовили как положено.

По пути в академию мои мысли были заняты не только предстоящей лекцией, но и Максимилианом. В основном им. Он обещал вернуться к этому дню, но от него не было никаких вестей. Я старалась не поддаваться панике, в конце концов, Грей был вполне способен позаботиться о себе. И всё же… Что-то подсказывало мне, что его «дипломатическая миссия» была крайне опасной.

Наша карета, плавно качнувшись, остановилась у главного входа, и я не без удивления отметила, как много студентов столпилось на ступенях. Их было значительно больше, чем тогда, в день моего экзамена.

– Кажется, они все здесь из-за вас, – тихо заметил Кэнсин с лёгкой улыбкой.

Я пожала плечами: спорное замечание.

Когда мы поднимались по широким мраморным ступеням, студенты разошлись в стороны, с любопытством разглядывая меня. Некоторые перешёптывались, другие почтительно кланялись. Было странно и непривычно видеть такой интерес к себе.

У дверей аудитории нас встретил Сэм.

– Магистр Элисон, у нас аншлаг! – воскликнул он с энтузиазмом. – Пришли не только старшекурсники, но и учащиеся младших курсов, и даже несколько практикующих целителей из города.

– Надеюсь, места хватило всем? – уточнила я, а внутри всё сжалось от волнения.

Когда я вошла в аудиторию, гул голосов мгновенно стих. Большой амфитеатр был действительно переполнен. Каждое сиденье занято, кто-то даже стоял вдоль стен. Я быстро осмотрелась, замечая множество заинтересованных лиц, и направилась к кафедре, где уже расставили всё необходимое оборудование.

Пока я раскладывала свои записи и схемы, краем глаза заметила какое-то движение у входа.

Обернувшись, увидела необычную картину: несколько пожилых профессоров в форменных мантиях толпились на пороге, словно не решаясь войти. Один заглянул внутрь, осмотрелся и… вышел. Следом то же самое сделал другой, потом третий.

Пятый, забавный толстячок, вдруг решительно шагнул в аудиторию и, закинув руки за спину, деловито прогулялся перед передними партами, будто что-то обдумывал, а после… вернулся к коллегам.

Студенты тоже заметили странное поведение учителей и начали перешёптываться. Я узнала нескольких членов экзаменационной комиссии, включая профессора Мортемара с его неизменным выражением скептицизма на лице и леди Констанцию Эшворд, единственную женщину-преподавателя академии.

Следовало разрешить возникшую неловкую ситуацию, поэтому я оставила свои записи и направилась к преподавателям.

– Доброе утро, уважаемые профессора, – поприветствовала я их с лёгким поклоном. – Не ожидала такой чести. Буду рада, если вы присоединитесь к нам.

Профессор Мортемар прочистил горло и обменялся взглядами с коллегами.

– Не каждый день в наших стенах звучит лекция о совершенно новом подходе к врачеванию, магистр Элисон, – проговорил он с достоинством. – Мы сочли необходимым… Понаблюдать за процессом…

Ага-ага. Уж вы-то, профессор, хотите, скорее, отыскать в моих словах ересь или ещё какую обличающую меня во лжи информацию. Но я продолжала добродушно улыбаться, стараясь ни единым жестом не выказать своих истинных мыслей.

– Чтобы убедиться в научной обоснованности ваших теорий, – добавила леди Эшворд с едва заметной улыбкой, которая вполне могла быть как дружелюбной, так и насмешливой.

– В таком случае я настаиваю на ваших местах в первых рядах, – я сделала приглашающий жест. – Ваши вопросы и комментарии будут особенно ценны.

После небольшого колебания профессора вошли в аудиторию, вызвав новую волну шепотков среди студентов. Я вернулась к кафедре, ощущая, как вдруг успокоилась. Странно, но одолевавшие меня переживания касательно предстоящей лекции просто исчезли. Р-ра, и как и не было, чему я была только рада.

Взяв со стола колокольчик, позвонила в него, привлекая внимание собравшихся.

– Доброе утро ещё раз! Меня зовут магистр Изабелла Элисон, и сегодня я хочу поговорить с вами о новом взгляде на природу болезней и их лечение.

Я сделала паузу, обводя взором притихшую аудиторию.

– Большинство из вас привыкло думать о болезнях как о нарушении баланса жизненных сил или повреждении магических каналов. Эти представления не лишены оснований, но они охватывают лишь часть истины.

Я жестом подозвала Сэма, и он осторожно поднял на кафедру накрытый тканью предмет.

– Благодаря этому инструменту, созданному лордом Греем, – Блэквуд, как заправский фркусник, скинул ткань, открывая микроскоп, – мы можем заглянуть в процессы, происходящие в нашем организме, куда глубже, чем даже с помощью Всевидящего Ока. Микроскоп позволит нам увидеть саму основу жизни. Это клетки, именно из них состоят все живые существа.

По аудитории пробежала волна шепотков. В глазах многих читалось недоверие, но и интерес тоже.

– Каждое заболевание имеет свою причину, – продолжила я. – Не просто общее «нарушение баланса», а конкретное изменение в организме. Это может быть повреждение определённого типа клеток, вторжение болезнетворных микроорганизмов, или неправильная работа систем организма.

Я перешла к первой схеме, которую Сэм закрепил на большой доске.

– Взгляните на строение клетки крови. Их называют эритроцитами. Они переносят кислород по телу. При некоторых заболеваниях они меняют форму или разрушаются, что приводит к слабости, головокружению и другим симптомам.

Я продолжала объяснять, переходя от схемы к схеме, рассказывая о различных типах клеток и их функциях, о нервной системе и её работе, о том, как наше тело борется с инфекциями.

Заметив растерянность в глазах слушателей, решила перейти к практической части.

– Всевидящее Око позволяет видеть магические потоки, различного рода воспаления в тканях и органах, помогает оценить общее состояние пациента. Но оно не показывает невидимых глазу живых существ, способных вызывать болезни. Но микроскопу эта задачка по зубам. Магистр Харпер, приготовьте образец, пожалуйста.

Помощник кивнул и демонстративно капнул воду на предметное стекло, аккуратно накрыл её тонким покровным стеклом (чтобы капля равномерно распределилась) и поместил под объектив прибора. Затем настроил фокус, чтобы изображение стало чётким.

После я пригласила желающих заглянуть в окуляр.

Первым подошёл пожилой профессор Элдридж, специалист по анатомии. Он долго смотрел в окуляр, затем поднял на меня изумлённый взгляд.

– Это ч-что такое? Я не верю своим глазам, – только и смог произнести он, по-настоящему побледнев.

Один за другим его коллеги, а затем и студенты подходили к микроскопу. Их реакции были разными: от недоверия до восторга, но равнодушным не остался никто.

– А теперь, – продолжила я, когда все вернулись на свои места, – давайте поговорим о том, как магу-лекарю использовать эти знания для более эффективного лечения.

Я перешла к самой важной части лекции: о том, как направлять магическую энергию не «вообще на больного», а прицельно на конкретные клетки и влиять на процессы с ними связанные.

– Представьте, что вы не просто заливаете огонь водой. Плюх! И готово. А как оно там дальше будет – покажет время. Нет, так нельзя. Ведь вы в основном снимаете симптомы, но не устраняете первопричину. Вместо того чтобы тратить огромное количество маны на общее исцеление, можно же, с гораздо меньшим расходом энергии, вылечить больного навсегда.

По мере того как я говорила, скептицизм на лицах многих профессоров постепенно сменялся заинтересованностью.

– Возьмём случай пациента с повреждением нервной ткани, – я указала на схему, изображающую нейрон. – Традиционный подход предполагает общее укрепление жизненных сил. Но если лекарь знает, что нужно восстановить именно миелиновую оболочку вокруг нервного волокна, – я обвела соответствующую часть рисунка, – то эффективность лечения многократно возрастёт.

Я приводила один пример за другим, рассказывая о случаях из своей практики, о пациентах, которым не смогли помочь традиционные методы местных магов-эскулапов. В отличие от того метода, что предлагала я.

Магистр Мортемар поднял руку:

– Магистр Элисон, позвольте вопрос. Как обычный целитель, не имеющий вашего… прибора, может определить, какие именно клетки следует лечить?

– Отличный вопрос, профессор, – я улыбнулась. – Для этого необходимо хорошо знать анатомию и физиологию на клеточном уровне. Когда вы понимаете, как устроен организм, вы можете ощутить разницу в плотности различных тканей при помощи тончайших потоков магии.

Я достала из шкатулки тренировочные кристаллы.

– Эти артефакты, также созданные лордом Греем, помогают в обучении столь ювелирному контролю. С их помощью можно научиться чувствовать мельчайшие различия в тканях и направлять магию с предельной точностью.

Кристаллы вызвали почти такой же интерес, как и микроскоп. Студенты и даже часть профессоров решили испытать себя: они направили через них потоки своей силы, усердно стараясь попасть в нарисованную точку в специальных карточках, которые им выдали.

– Впечатляет, магистр Элисон, – произнесла леди Эшворд. – Но не слишком ли сложна эта методика?

– Поначалу, несомненно, – согласилась я. – Как и любой новый навык, она требует знаний, усердия в их поглощении, и практики. Но разве не стоит потратить время на обучение, если результатом будет спасение жизней?

Леди Эшворд задумчиво покачала головой, с идеально уложенными в высокую причёску волосами.

Лекция продолжалась более двух часов, но время пролетело незаметно. Когда я закончила основную часть и предложила задавать вопросы, поднялся лес рук.

Студенты и профессора спрашивали о конкретных болезнях, о том, как применять новый подход в различных ситуациях, о необходимых навыках и знаниях. Я отвечала, чувствуя растущее воодушевление. Многие из этих людей действительно хотели учиться, и это было самой весомой наградой для меня, как преподавателя.

Наконец, когда время, отведённое на лекцию, подошло к концу, я сделала заключительный вывод:

– Важно понимать, новый подход не отрицает традиционные методы, а дополняет их. Магия остаётся основой нашей практики, но знание клеточной структуры организма позволит применять её гораздо эффективнее. Сочетание традиционной мудрости и новых открытий – вот путь к настоящему прогрессу в целительстве.

Когда я закончила, зал взорвался аплодисментами. Большая часть аудитории вдруг встала, выражая своё восхищение проделанной нами работой.

Это было… неожиданно. Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком эмоций. Приятно, чего уж.

Профессор Элдридж подошёл ко мне первым, протянул руку для пожатия.

– Магистр Элисон, если честно, я был настроен скептически. Но ваш подход имеет смысл. Бо-ольшой смысл.

– Благодарю, профессор, – я улыбнулась. – Ваше мнение весьма ценно для меня.

Профессор Мортемар, изначально настроенный куда критичнее других, признал, что мои идеи заслуживают внимания.

Пока я отвечала на вопросы сильно заинтересованных отдельных студентов, Сэм и магистр Харпер упаковывали микроскоп и иные учебные материалы.

– Это триумф, Белла, – тихо сказала Аоки, когда последний студент отошёл. – Удивительно, что эти, убелённые сединами мужи, внимали тебе, буквально открыв рот. Ловили каждое твоё слово. Кое-кто даже что-то записывал.

– Они прежде всего учёные, – ответила я. – А настоящий учёный всегда открыт для нового знания, даже если оно противоречит его убеждениям.

Усталость накатила неожиданно, я в одно мгновение будто сдулась: мне отчаянно захотелось присесть и поспать. Тем не менее это была приятная усталость, сопровождаемая чувством глубокого удовлетворения.

– Пора возвращаться, – сказал Кэнсин-сан. – Уже почти полдень, и скоро приедет леди Винтерхарт, а за ней миссис Мэрли.

Я кивнула и начала собираться. В течение всей лекции я нет-нет, но возвращалась мыслями к Максимилиану. Куда он запропастился? Когда вернётся? Сердце сжималось в тревоге. Вся надежда была на работу, только она одна способна меня отвлечь, пусть и ненадолго.