Глава 50. Снегопад

– Отлично, теперь осторожно поверните бор на сорок пять градусов… Да, именно так, – я наблюдала за тем, как бормашина Хармона Болда делает свои первые обороты в руках Кристофера Донована. Он пробовал машинку в деле, и на его лице цвела восторженная улыбка, как у ребёнка, заполучившего новую игрушку.

Наша группа лекарей-энтузиастов и первопроходцев находилась в специально оборудованной комнате в отделении немагической медицины Королевской лечебницы. Неделя пролетела незаметно, и вот мы уже готовы к первому клиническому испытанию нашего с Болдом изобретения.

Аоки, добровольно согласившаяся стать первым пациентом, лежала на кушетке, погруженная в магический сон. Рядом стоял Кэнсин, его глаза не отрывались от моих рук, когда я демонстрировала Доновану правильный захват инструмента.

– Скорость вращения контролируется педалью, – объясняла я. – Жмёте сильнее – выше скорость. На начальном этапе лучше работать на средних оборотах.

Донован кивнул, сосредоточенно изучая инструмент. Вокруг нас собрались несколько целителей и студентов, включая главного врача КЛ, лорда Юстаса Сильвера.

– Итак, – начала я, вдохновлённая вниманием аудитории, – сегодня мы впервые проведём процедуру, которая позволит сохранить зуб вместо того, чтобы его удалить. Магистр Донован, пожалуйста, усыпите леди Аоки.

Вскоре подруга безмятежно спала. Я склонилась к ней и осторожно открыла ей рот.

– Видите эту тёмную точку? – указала на верхний второй маляр. – Это кариес, разрушение твёрдых тканей зуба. Обычно такие зубы просто удаляют, если боль становится невыносимой. Но сейчас, грубо говоря, я спилю только повреждённую часть, сохранив здоровую ткань.

Сев в кресло, взяла бор, ногу поставила на педаль и включила систему охлаждения. Тонкая струйка воды потекла через полость.

– Смотрите внимательно.

Металлический наконечник завращался, набирая скорость. Его жужжание наполнило комнату, заставив некоторых наблюдателей вздрогнуть. Я осторожно коснулась наконечником поверхности зуба Аоки и не спеша начала высверливать повреждённую ткань.

Вода охлаждала место контакта и смывала мелкую стружку эмали. За несколько минут я сформировала аккуратную полость, полностью удалив все признаки кариеса.

– Теперь нужно заполнить образовавшуюся дырочку специальным материалом, – я выключила и отложила бор, взяла небольшую чашечку с серебряной амальгамой, подготовленную заранее. – Этот материал застынет и станет прочным, защищая зуб от дальнейшего разрушения.

Я аккуратно заполнила полость, придала пломбе форму, повторяющую естественный рельеф зуба, и, наконец, использовала специальный артефакт, созданный одним из ведущих мастеров, для мгновенного затвердевания материала.

– Готово, – я встала и отошла, с гордостью глядя на проделанную работу. – Весь процесс занял менее пятнадцати минут. Пациент не чувствовал боли, зуб сохранён и прослужит ещё долго.

В комнате повисла тишина, а затем народ неуверенно подошёл поближе, чтобы рассмотреть результат.

– Удивительно, магистр Элисон, – произнёс магистр Сильвер с нескрываемым изумлением. – Я никогда не видел ничего подобного. А ведь это может изменить всю нашу практику лечения зубов!

– Именно на это я и рассчитываю, – кивнула я. – Более того, предлагаю создать новое направление в медицине – стоматологию, специализированную практику лечения и профилактики заболеваний зубов и полости рта.

Лорд Сильвер задумчиво потёр подбородок.

– Вы предлагаете целое новое направление? С отдельными специалистами, только для зубов?

– Именно, – уверенно ответила я. – Зубы заслуживают особого внимания. Их здоровье влияет на общее состояние организма сильнее, чем многие думают. Инфекции, начинающиеся во рту, могут распространяться по всему телу, вызывая серьёзные осложнения.

Лорд Сильвер был не из тех, кто быстро принимает решения, но я видела, что он заинтригован.

– Я вынесу этот вопрос на обсуждение в Совете, – наконец решил он. – А пока… могу я попросить вас продемонстрировать ещё несколько процедур в ближайшие дни? С реальными пациентами, страдающими от зубной боли.

– С удовольствием, – я улыбнулась, чувствуя удовлетворение.

Аоки начала приходить в себя, и мы с Кэнсином помогли ей сесть. Она осторожно провела языком по свежей пломбе.

– Странное ощущение, – удивлённо произнесла она. – Но… боли нет.

– И не будет, – заверила я её.

Когда основная часть наблюдателей разошлась, я осталась в комнате с лордом Сильвером, Донованом и Кэнсином, который не отходил от Аоки, интересуясь её самочувствием.

– Магистр Элисон, – начал лорд Сильвер, понизив голос, – вы заметили… изменения?

– Какие именно, милорд? – я вопросительно посмотрела на него.

– В уровне магии, – он заговорил ещё тише, почти шёпотом. – За последние две недели целители по всему королевству сообщают об ускоренном восстановлении магических резервов. Если раньше для полного восполнения маны требовался день, порой два, а у кого-то и того больше, то теперь процесс занимает несколько меньше времени, незначительно быстрее, но и это заметно.

Я внимательно посмотрела на него. Я догадывалась, кто стал первопричиной происходящего, но не спешила с кем-либо делиться своими умозаключениями.

– Честно говоря, мой дар не так давно пробудился, – осторожно ответила я, – и, наверное, поэтому я ничего особенного не замечаю.

– Некоторые целители сообщают о появлении новых способностей. Тех, которых у них раньше не было, – добавил Кристофер.

– Что бы ни было причиной, – наконец сказала я, – думаю, эти перемены скорее благоприятные. Разве нет?

– Если только всё останется под контролем, – осторожно заметил лорд Сильвер. – Усиление магии может иметь и нежелательные последствия. Неизвестно, как отреагируют различные магические существа, артефакты, защитные барьеры…

– Нужно быть готовыми ко всему, – согласилась я. – Но пока давайте сосредоточимся на положительных аспектах. Например, целители смогут быстрее восстанавливаться и успеют спасти больше жизней.

Мы ещё немного поговорили о бормашине и её массовом применении, после чего Сильвер и Крис, извинившись, удалились по своим делам, оставив меня с Кэнсином и Аоки.

– Считаешь, это связано с Максимилианом-сама? – тихо спросила Аоки, когда мы остались одни.

– Возможно, – задумчиво кивнула я.

– Он вернётся, Белла-сама, я вам точно говорю, – уверенно добавил Кэнсин, помогая Аоки встать с кушетки.

Я вымученно улыбнулась, но промолчала. Каждый день я просыпалась с надеждой, что сегодня он постучит в дверь, и каждый вечер засыпала с тихой грустью от того, что этого так и не произошло.

Неделя пролетела в череде демонстраций бормашины, объяснений принципов, обучения молодых целителей. К вечеру седьмого дня я чувствовала себя как выжатый лимон, но счастливой. Мы стояли на пороге решения большой проблемы – проблемы зубной боли, на мой взгляд, она была одной из самых противных и неприятных…

Вечер мягко опустился на землю, и первые снежинки закружились в свете загорающихся фонарей. И я, глядя на эту красоту, вдруг решила пройтись до булочной, чтобы купить чего-нибудь сладкого к чаю.

– Пойти с тобой? – посмотрела на меня Аоки, сидевшая у камина и читавшая мои лекции.

– Не нужно, спасибо, – улыбнулась я, – охрана Макса всё ещё стережёт мой покой.

Накинув плащ, подбитый мехом, вышла на улицу.

Морозный ветерок коснулся лица. Я, замерев на верхней ступеньке веранды, прикрыла веки, чтобы насладиться непередаваемыми ощущениями свежести и свободы.

Центральная площадь Краунхейвена выглядела особенно красивой в этот зимний вечер: магические светильники создавали тёплое сияние, а в окнах домов загорались уютные огни.

По дороге я размышляла о том, как изменилась моя жизнь за последние месяцы. Новый мир, новые люди, новые знания и возможности. Я нашла своё место, свой дом, осталась верна своему призванию… и даже встретила любовь.

И, возможно, потеряла её навсегда.

Эта мысль отозвалась болью в сердце. Я пыталась не думать о Максимилиане, погружаясь в работу с головой, но в такие минуты, когда оставалась одна, воспоминания возвращались и возвращались, причиняя мучительную боль, становившуюся день ото дня куда сильнее. Казалось бы, должно наоборот, но чего нет, того нет.

Я остановилась посреди площади, подняла голову к небу, усыпанному звёздами, и прошептала:

– Почему именно у меня так? Без любви ни в том мире, ни в этом…

Снежинки падали на моё лицо, смешиваясь с непрошенными слезами. Я закрыла глаза, позволив себе на мгновение ощутить всю тяжесть своего одиночества.

Как долго я так простояла? Минуту? Две? Не знаю…

Встряхнувшись, отерев влагу со щёк, хотела было продолжить движение в сторону кондитерской, как услышала за спиной чьи-то шаги.

Я замерла, не смея пошевелиться. Интуиция, нечто скрытое глубоко внутри меня, вдруг оживилось, зашептало…

Медленно, очень медленно я повернулась.

Он стоял в нескольких шагах от меня, высокий, широкоплечий, в длинном тёмном плаще, припорошённом снегом. В чёрных волосах запутались снежинки.

Его лицо, освещённое мягким светом магических фонарей, неуловимо изменилось, добавилось что-то другое, мне незнакомое – печать мудрости? Словно он прошёл через сотни испытаний, изменившие его навсегда. Впрочем, так оно и было.

Но глаза… глаза остались прежними. Синие, как океан. В них я видела отражение своей души. И любовь… К этому миру, людям… И ко мне.

– Привет, – просто сказал он, гипнотизируя меня своим взглядом. – Прости меня… Прости, моя Белла. Я не мог прийти раньше. Но я помнил. И верил, что ты меня дождёшься.

Я не дала ему договорить. Бросилась вперёд и крепко его обняла.

Но я не плакала, причин для слёз больше нет, – ведь он тут, рядом. Но сил произнести хоть слово не нашла.

Макс крепко прижал меня к себе, зарылся лицом в мои волосы и тоже молчал. Его руки, такие сильные и такие нежные, держали меня, не позволяя упасть.

Минута, длиной в бесконечность. Счастье бездонное, безграничное, абсолютное.

– Разве так бывает? – сипло прошептала я, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Белла, моя Бел-ла, – улыбнулся он и, не ответив, наклонился ко мне. – Моя Белла… Я скучал… Боже, как же я скучал! – и поцеловал. Горячо. Жадно. Требовательно.

Во всей Вселенной остались лишь мы. Двое под падающим снегом, на пустынной площади, в центре мира, на пороге нового и вечного.