Глава 19

Настя

— Максим, а у вас с Настей настоящая помолвка была? — кокетничая, спрашивает Ника.

— Пока только знакомство с родителями. А что?

— Да так… Во всех новостях трубят про вашу скорую свадьбу, а колечка у Настены до сих пор нет.

Ника!

Вытягиваю шею, выразительно таращу глаза на подругу.

Вот зачем?! Кто ее за язык тянул?

А она делает вид, что не замечает моего негодования.

— Оу… проё… пардон, Лялька, я у тебя такой болван… Я все исправлю! Будет тебе помолвка. Гульнем!..

Бедные мои ребра. Опять в них его пальцы впиваются.

Бью его по руке, чтобы держал свои щупальца при себе. Что слону дробина. И скинуть не получается, вцепился как клещ.

— Ты можешь звать меня Настей? — раздражаюсь.

И на Нику за ее кокетство, и на Максима, который ослепительно лыбится моей подруге.

Так же, как мне.

А хотелось бы, чтобы по–разному.

Все–таки Я невеста.

Я, а не Ника.

— Неа, — беспечно заявляет жених. Ему как всегда весело и забавно. — Мне ТАК нравится. Лялька.

При всем при этом он продолжает тискать меня за бок. И я не уверена, что пальцы другой руки не делают то же с Никой. Иначе с чего бы она так хихикала?

Я не ревную!

С чего бы?

Пф–ф!

Было бы к кому!

Максим подводит нас к белой ауди. Красивая машина, чистая, а стекла сверкают так, что глаза режет.

— Прошу, — распахивает для Ники переднюю пассажирскую дверь.

— Спасибки, — Панина одаривает его своей самой очаровательной улыбкой и юркает внутрь. — Привет! — слышу, здоровается с кем–то.

— А мы сюда, — Максим взмахивает рукой, приглашая назад.

Глядя на наше отражение в затемненном стекле автомобиля, признаю, что мы хорошо смотримся вместе.

— Постой–ка!

Максим кладет руки на машину, по обе стороны от меня, тем самым блокируя движение. Вспыхнув, распахиваю глаза в немом вопросе. Что он задумал?

Наши лица так близко, что мы с ним дышим одним на двоих воздухом.

Чувствую жар его тела. Парень горячий как печка.

Куда–то опять исчез клоун. Приятно посмотреть на человека перед собой.

Парфюм у него вкусный. Втягиваю его носом, заполняя легкие до отказа.

— Твоя подруга в курсе нашего уговора? — спрашивает негромко, не сводя глаз с моих губ.

— Нет, — невольно тоже залипаю на движении его губ. Они у него пухлые, красиво очерченные. Зубы белые–белые, ровные. — Мы же договорились, что никто никому… — перехожу на шепот. — Секрет.

— Умница.

— А ты… друзьям сказал?

— Неа.

— Ладно, — выдыхаю.

Смущает меня его близость. Это так интимно. Еще и на улице, на глазах у всех. Днем!

А он как специально жмется и жмется телом ко мне. Сбивает с мысли, с толку, с душевного равновесия.

— Максим, можно тебя попросить?

— М?

— Ты можешь всегда быть… — подбираю слово, — серьезным?

— Неа.

— Почему?

— Я должен поддерживать образ. Это же мое амплуа. Будет странным, если я буду сам на себя не похож.

Наверное да.

— А мы скажем, что любовь меняет людей в лучшую сторону.

— Неа, со мной такое не прокатит.

Сам не хочет, — вздыхаю я. Придется терпеть.

— Целуй меня быстро, — командует, — люди смотрят.

Смотрят, да.

Приходится ломать себя и целовать Макса. Самой. В губы.

Вот только его просто чмок не устраивает. Он, обхватив меня рукой за затылок, не дает отстраниться. Прижав телом к машине, берет инициативу в свои руки. Точнее, подключает губы и язык.

Наглым образом раздвигает языком мои зубы и врывается в мой рот. Сплетается с моим языком, кружит там.

Прикрыв глаза, безвольно позволяю ему терзать свой рот.

Не могу сказать, что мне приятно, но и отторжения не чувствую.

Жаль только, что мои первые настоящие поцелуи происходят не с любимым человеком.

Но, может, Менгир прав, и мы полюбим друг друга? Со временем? И мне даже понравится кривляние Макса. Так–то он неплохой парень.

Макс вдавливается в мое тело своим так сильно, что мне становится больно и из моей груди вырывается стон.

Жених как будто ждал этого сигнала, отстранился с лукавым блеском в глазах.

— Понравилось?

М–м… Что именно мне должно было понравиться? Поцелуй или как меня плющили о железку?

Неопределенно пожимаю плечами, пряча глаза. Дыхание из–за поцелуя сбито, грудь часто вздымается, упирается в его твердую грудь.

Жених конечно же пялится сверху вниз на это действо. А у меня блузка с V–образным вырезом. С высоты Максима ему в этом вырезе видно кружево белья. От этого мои щеки полыхают. Наверняка приобрели цвет вареной свеклы.

— Лялька, ты так смущаешься, будто до меня ни с кем не целовалась. — Шахов поднимает мое лицо за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. — Серьезно? — видит там ответ. — Оу... Пипец как меня это заводит, — толкается в меня бедрами.

Я и без этого движения поняла, что он возбужден.

И что мне делать? Прыгать от счастья, что меня хотят? И так со стыда горю.

— Я обещаю, буду нежным, — опять толкается.

Это он на что намекает? Что у нас дойдет до секса?

В моих представлениях в фиктивном браке секс исключен.

Слышу тихий шум, затем в открывшееся окно высунулась голова Ники.

— Эй, голубки, мы едем, нет? Кто–то рестик обещал, кушать хочется.

— Обещал, значит, будет, — Макс щелкает Нику по носу, та, хихикнув, прячется в салоне.

Открывает мне дверь. Сажусь.

— Добрый день, — узнаю в профиле Алекса. Он за рулем.

— Привет, — цедит сквозь зубы, не оборачиваясь.

Опять недовольный!

Не я же виновата, что мы задержались! Это все Максим со своим поцелуем и прочими непотребствами!