Глава 20

Настя

В машине я опять прижата к боку Максима. Физически неудобно жуть. И неприятно. Потому что моего согласия кое–кто не спрашивает и нагло лезет в мою зону комфорта. Бесконечная пытка. Расслабиться не могу.

Он снова меня тискает. Теперь его пальцы у меня под грудью и стремятся забраться выше, прощупать. А когда он попробовал залезть под блузку, пришлось треснуть по рукам и сделать ему страшные глаза.

Потому что мы не одни в машине! Во–первых.

А во–вторых, я разрешения не давала, чтобы меня лапали!

Я для него подушка–антистресс, что ли? Жамкает и жамкает.

Неужели так будет целый год?

Терпи, Настя. Так надо, — уговариваю себя.

Год.

В лучшем случае.

Отсчет с какого дня можно вести, а?

В салоне играет музыка. Ника разговаривает с Алексом, мне не слышно о чем, но очень любопытно. Потому что у них там, спереди, интереснее, чем мне на заднем сиденье. Максу только хорошо, а я устала отбиваться от его рук.

Ника о чем–то несколько раз спрашивает Алекса. Ответы односложные.

— Макс! — Ника разворачивается к нам. — Твой друг всегда такой бука? — пальцем показывает на водителя. — Слова не вытянешь.

— Алекс, ты чо? — обращается к нему Максим. — Развлеки девушку, не будь букой.

— Я за рулем, — Алекс даже головы не поворачивает. Но наши с ним глаза встречаются в зеркале заднего вида.

Его взгляд полон холода. Кожа покрывается пупырышками, хотя в салоне душно. Чем я заслужила такую реакцию, не понимаю.

— Вот видишь, — закатывает глаза Панина. — Если он будет твоим свидетелем на свадьбе, то я умываю руки.

— Тур будет свидетелем. У Алекса самоотвод.

Правда? Уф. Даже легче стало.

— А этот Тур… он такой же… — Ника перебирает пальцами в воздухе, подбирая слово, — айсберг? — вперяет свой взгляд в профиль Алекса. Как будто обвиняет его в том, что он такой замороженный.

— Не, Тур нормальный, — ржет Максим.

— О, познакомишь?

— Конечно.

Ника, удовлетворенная ответами, садится ровно.

Максим убирает волосы с моего лица, лезет целоваться. Отклоняюсь, и его влажные губы скользят по моей шее, оставляя там неприятный мокрый след.

— Подожди, мне позвонить нужно, — отсаживаюсь дальше, лезу в сумочку, чтобы достать телефон.

— Кому? — Шахов тут же сует свой нос в сумку.

— Папе. Предупредить хочу, что задержусь.

Это необязательно, я уже взрослая и самостоятельная девочка, но... Это лишний повод "глотнуть свободу". Ибо рядом с Максимом я задыхаюсь.

Звоню. Коротко обрисовываю ситуацию, получаю добро.

— А ну, дай–ка, — Максим опять вырывает из моих рук телефон.

Да в конце–то концов!

— Эй, нельзя брать мои вещи без разрешения! — бью его ладошкой по плечу. Ибо нельзя! Должны же быть хоть какие–то границы!

— МНЕ можно. Я не понял, Лялька, а где МЫ? — разворачивает ко мне экран.

— Это моя любимая заставка.

Там заснеженные макушки гор и синее небо.

— Неправильный ответ.

На моих глазах Максим открывает галерею и ту фотографию, где мы с ним вместе. Ставит на заставку ее.

Будто бы нечаянно листает дальше.

— А это что за хрен?

Оу... Там мы с Савченко. В обнимочку.

— Лялька? — свирепеет жених. Потому что фотографии под его пальцем мелькают как кадры из кино. С эффектом движения. И на этих «кадрах» мы с Антоном всячески обнимаемся. — Объяснишь? Какого х… происходит, а?

— Я же тебе говорила, что у меня жених был.

— А мне показалось, мы все выяснили. Нет? — кипит он от злости.

— Да. Сегодня утром я сказала Антону, что он мне больше не жених. Но он уже и так в курсе. Его предупредили, — делаю акцент на последнем слове.

Пытливо смотрю в лицо Максима, силюсь понять, это он «предупредил» Антона или нет. Но Шахов в такой слабо контролируемой ярости, что понимаю: не он. Значит, его отец.

— Отдай мне мой телефон, — протягиваю руку, — я все удалю.

— Ты понимаешь, что это компромат? — Максим как будто не слышит. Сжимает мой бедный телефон так, что тот опасно трещит в его пальцах. — Ты понимаешь, что это репутация моего отца? А если эти фотографии попадут не в те руки? Накануне свадьбы!

— Во–первых, твой отец видел эти фотографии, — тоже начинаю злиться. — И ничего не сказал. Во–вторых, не ЭТИ фотографии портят репутацию твоего отца, а…

Осекаюсь. Прикусываю язык, понимая, что лучше промолчать.

— А ЧТО? — агрессивно вздрагивают его ноздри.

Его сын! — хотела крикнуть ему в лицо моя бунтующая девочка.

Но я ее сдерживаю.

Я плохо знаю семью Шаховых, не до конца понимаю, что за человек Максим. И да, в соцсетях, в новостях запросто могут оклеветать людей, не разобравшись. Ляпни я сейчас лишнее, обижу парня. Даже если извинюсь потом, осадок все равно останется.

Алекс резко выкручивает руль и сворачивает на обочину. Раздаются недовольные гудки, но он не реагирует на них. Глушит мотор.

— Проблемы? — обернулся к нам. Сначала посмотрел на меня. Сурово. Так, что захотелось скукожиться, спрятаться как улитка в панцирь.

Затем перевел нахмуренный взгляд на Максима.

— Макс?

— Нет у меня проблем! С МОЕЙ невестой проблем у меня НЕТ! — рявкнул Максим.

Какой злющий. Он меня пугает. Разбег от клоуна до монстра — секунды!

— Отвези меня домой, пожалуйста, — прошу Алекса.

— Никаких домой, — рычит Максим. — Мы едем обедать.

— Я не хочу!

Настроение ниже некуда. На меня никто никогда не кричал, даже папа. Шахова я испугалась. Очень.

А если это будет повторяться из раза в раз? Как терпеть? Целый год!

— Поехали, чо встал? — кипит Максим.

— Успокойся, Макс. Ты пугаешь девушек. Ты. Пугаешь. Настю. Остынь.

Какой у него голос. Властный, давящий, подчиняющий.

И…

Внезапно — защищающий.

Меня. От Шахова.

Может быть, поэтому Менгир приставил Алекса к Максиму, назначил его водителем? Знает, что у его сына бывают неконтролируемые вспышки ярости?

Этот парень, несмотря на хмурый и неконтактный вид, вдруг вызывает во мне уважение и признательность. Только сейчас начинаю чувствовать себя в безопасности.

Удивительно, но Максим слушается Алекса. Отдает мне телефон.

На его глазах удаляю все фотографии с Антоном. От греха подальше.

— Всё, — ставлю его перед фактом, хотя все мои действия он прекрасно видел. — Это был фиктивный жених. На один вечер. Я его попросила подыграть мне, всё. Он ни в чем не виноват.

Объясняю только потому, что боюсь за жизнь Савченко. Люди Менгира напугали его до полусмерти, а Максим… с его агрессией, боюсь, он еще добавит бедному парню. И плевать ему будет на репутацию отца.

— Подтверждаю, история с Антоном — это шутка, — сориентировалась наконец Панина. — Я свидетель. Макс, а ты, оказывается, ревнивец, — разбивает витающее в воздухе напряжение натянутой улыбкой.

— Я любому шутнику руки оторву, если кто–то пальцем посмеет тронуть МОЕ! Так и знай! — с угрозой говорит мне в лицо.

А можно Алекс будет всегда рядом, а? Когда он близко, я Шахова не боюсь.

— Вы такие милые, когда ссоритесь, — умиляется подруга.