Глава 4

Настя

Скрываюсь в своей комнате, ложусь на кровать, опираясь спиной на подушки. Набираю Нику.

— Настёна, ну, так что, ты идешь? — первым делом нетерпеливо спрашивает она после того, как принимает вызов.

— Нет.

— Эй, ну ты что–о! — тянет с досадой. — Там все наши будут!

— Не могу, Ника. У отца деловая встреча, он просил присутствовать, — поясняю виноватым голосом.

Когда я думала идти–не идти, мне казалось, во втором случае, при моем добровольном отказе, я жалеть не буду. Но сейчас, когда не иду вынужденно, мне очень–очень–очень жаль, что я пропускаю такое событие. Другого раза может не быть.

— Ну, е–мае! — расстроенно. — А отложить, перенести — никак?

— Нет. Я обещала.

— Тогда смотри, — Ника оживилась. — Во сколько у вас ужин закончится?

— Понятия не имею.

— В любом случае клуб до трех работает, а мы там до талого будем. Гостей проводишь и к нам.

— Не обещаю, Ник.

Неизвестно, как пройдет ужин и до которого часа. Ехать ночью в клуб, где мои одногруппники уже будут прилично пьяные, так себе идея.

— Я позвоню, если что, — обещаю и отключаюсь.

В дверь тихонько стучат.

— Открыто.

Входит Дарья.

— Настя, помочь тебе с выбором наряда на вечер? — кружит взглядом по моей комнате. Она тут не частый гость.

Если бы я сейчас стояла, я бы грохнулась на пол от неожиданности.

— С чего это? — с подозрением пялюсь на нее.

— Да… — машет она рукой. — Делать особо нечего, скучно.

— А как же ужин?

— Володя заказал что–то в ресторане.

— Ты знаешь, кто к нам приедет?

— Если бы! Твой отец тот еще партизан! — возмущенно и правдоподобно. — Но мне кажется, это какой–то влиятельный человек, — понижает голос до шепота.

— Отец его боится?

— Мне кажется, да.

— Я ему на ужине зачем?

Она пожимает плечами.

Наверное, ее тоже пугает неизвестность, и ко мне она пришла за поддержкой, что ли. Моральной.

Потому что от отца действительно ничего не добиться.

Встаю с кровати, подхожу к шкафу–купе, открываю.

Придирчиво смотрю на платья, блузки и юбки на плечиках и прищепках.

— А ты в чем будешь? — спрашиваю мачеху. Она тоже подошла.

— Еще не решила. Может, вот это? — вытаскивает платье–лапшу с капелькой на груди. — Нет, — отвечает за меня, не пойдет…

Если вечером я все же поеду в клуб, то в чем? Может, стоит рассматривать наряд с этой точки зрения? Хочется, чтобы практично, удобно и красиво одновременно.

— Вот, хочу эту кофточку, — вытаскиваю белую футболку с блестками по переду, — и вот эти брючки, — черные узкие.

— А что, мне нравится. Жаль, я в такие теперь не влезу, — гладит выпирающий животик. — И потом, наверное, тоже…

Они с отцом ждут сына. У меня будет брат.

Дарья удачно подцепила моего отца на какой–то вечеринке местных бизнесменов, быстро забеременела и женила его на себе. Она старше меня всего на десять лет. А отцу недавно исполнилось сорок три. Он с ней счастлив. За здоровьем стал следить.

— Может, в салон сходим? Прически сделаем, маникюр? — смотрит на свои аккуратные розовые ноготки. Недавно делала.

Я разглядываю свои. У меня перламутровые. Мне делала Ирка с нашего курса. Она ходит на курсы маникюра–педикюра и ей нужны подопытные кролики. Весь поток у нее модели.

— Мне еще рано, — прихожу к выводу.

— Ладно, пойду тогда к себе, прилягу на часок. Что–то в сон клонит.

Она всегда хочет спать, когда нервничает.

Я остаюсь одна в смешанных чувствах. Предстоящий ужин не выходит из головы. Зачем я там нужна, не понимаю. Еще поведение отца и мачехи странное.

Берусь за учебник, читаю. Информация не усваивается!

Кое–как дожидаюсь вечера.

Одеваюсь. Обтягивающие черные брючки визуально удлиняют ноги. Они у меня стройные. Бедра округлые, без всяких «ушек», которыми, например, страдает Ника. Попа выразительная, упругая. Узкая талия.

С фигурой мне повезло, да и вообще я красивая.

Утюжком делаю себе волны на волосах. Они у меня светлые и густые, как у мамы.

На запястье — несколько колец. В уши — золотые гвоздики. У меня есть серьги с камнями — купила себе на сертификат от девочек на девятнадцатилетие. Но надевать их в клуб почему–то боязно. В принципе не хочу привлекать к себе излишнее внимание.

Ага, и поэтому надела вызывающе блестящую блузку.

Да!

С улицы доносится автомобильный гудок. Бросаю взгляд на часы — семь! Это приехал тот самый гость, ради которого отец просил моего присутствия на ужине?

Ох, как волнительно…

И страшно.

Ладошки потеют.

Слышу мужские голоса. Из моего окна не видно, кто там. Мешает старая яблоня.

Можно я не буду спускаться? Кто–нибудь скажите, что у меня болит голова. Или живот. И вообще у меня грипп!

Но никто не ломится в мою комнату, чтобы позвать вниз, а звонить — ни то, ни се.

Да в конце концов, чего мне боятся? Из вежливости поприсутствую несколько минут и сбегу.

Минут через десять отец зовет меня в столовую.

Бросив последний раз взгляд на себя в зеркале, убеждаюсь, что выгляжу хорошо. Иду вниз. Стараюсь дышать глубоко, чтобы унять волнение. Каждый шаг долбит в виски, сердце готово проломить ребра и выпрыгнуть.

— А вот и моя дочь Анастасия, — наигранно громко и радостно говорит отец, когда замечает меня.

Он сам, Дарья, что вцепилась ему в локоть, и гость разворачиваются ко мне.

Гостю на вид лет за пятьдесят. Волосы густые с проседью, цепкий ледяной взгляд, тонкие губы. Подтянутый и солидный мужчина в строгом, явно дорогом костюме.

— Настенька, подойди к нам. Познакомься, пожалуйста, это Андрей Вадимович Шахов. Андрей Вадимович, это моя Настенька.

Шахов, Шахов… Пытаюсь вспомнить слышала я эту фамилию или нет.

Прихожу к выводу, что она мне ни о чем не говорит.

Почему отец лебезит перед этим человеком? Смотрит заискивающим взглядом, ловит каждый жест, мимику?

Как будто боится его.

Его страх передался даже Дарье. Она вымученно улыбается.

— Здравствуйте, — вежливо улыбаюсь.

Мне ведь бояться нечего, верно?