Глава 38

Настя

Влетаю в домик. Дрожащими руками пытаюсь закрыть дверь. Дурацкий крючок! Даже я, не прилагая особых усилий, могу легко его вырвать. Зачем в таком случае он вообще нужен?

Хватаю телефон. Кому звонить, куда? Вызвать такси? Я не знаю адрес базы! И сколько такси будет сюда ехать?

Зачем я вообще поехала на эту базу? Знала же, что ничем хорошим вечеринка не закончится.

Нет, такой муж, даже фиктивный, даром не нужен. Одно дело — просто дурак, и совсем другое — то, что предстало сегодня передо мной.

Трясущимися руками скидываю в сумку свои немногочисленные вещи. Здесь оставаться опасно. Лучше в лес убегу. Вроде бы трасса была недалеко.

Топот на крыльце и одним рывком дверь распахивается!

Шахов!

Глаза залиты кровью.

Сердце, сделав кульбит, на секунду замерло, а потом забилось набатом, громкими толчками отдавая в уши.

— Куда собралась? — агрессивно вздрагивают его ноздри. Как у разъяренного быка.

Двигается на меня.

— Никуда, — лепечу, отступая назад. К изголовью кровати. — Спать…

— Ты сюда спать приехала, Лялька? — притворно спокойно. Но я чувствую, как он кипит.

Приближается.

Вжимаюсь спиной в стену. Цепенею от осознания, что все, я в ловушке. Ледяной холод ползет вдоль позвоночника.

Нет–нет, он ничего не сделает со мной. Так, попугает немного. Да?

Весь его внешний вид говорит, что нет!

Я уже не знаю, чего ждать от этого человека. Не человек передо мной. Зверь. Чудовище.

Расстояние между нами сокращается до минимума. Упираюсь ладонями ему в грудь, сохраняя хоть какую–то дистанцию. Шахов дышит на меня смрадом перегара.

— Хватит строить из себя недотрогу, — усмехается. — Ты моя жена.

— Еще нет, — делаю вдох через раз. Голова кружится. От страха, от вони, от неизвестности. Сердце из груди, кажется, вот–вот выскочит.

— Ты. Моя. Жена, — обрызгивает мое лицо слюнями. — А еще или нет — мне решать.

Ведет ладонью по моей шее. Пальцы чуть сжимают горло. Вытягиваюсь в струну вдоль стены. Страшно! Макс же упивается своей силой, властью и моей беспомощностью.

— Я все расскажу… твоему отцу.

Слезы так невовремя хлынули из глаз. Я слабачка. Не могу отпор дать, зато слезы лить — запросто.

— Конечно расскажешь. Ты же для этого тут.

Хватает меня за волосы, заставляя пригнуться.

От боли вскрикиваю и морщусь. Перехватываю его руку за запястье, но силы неравны.

— А я скажу, что жена должна подчиняться мужу. Долг супружеский выполнять. Детей рожать. Чем мы тут и занимались. Папочка будет только рад. Так что быстро в койку, дорогая. У нас по плану — делать наследничка. Папочка же тебя для этого выбрал. Отличный генофонд!

Какая мерзость льется из его рта! Жаль, желудок мой пуст, а то бы вырвало прямо на это тело передо мной. Не до делания наследника ему было бы.

Толкает меня на кровать. Неуклюже заваливаюсь на спину и тут же пытаюсь отползти от чудовища подальше.

— Максим, ты обещал, что брак будет фиктивным. Помнишь?

— Я передумал.

Кидаю взгляд на подушку, под которой лежит электрошокер. Там вроде просто. Прижать его к телу, нажать кнопку. Но я все еще надеюсь, что можно договориться. Воззвать к разуму этого парня.

— Максим, давай утром поговорим? — уговариваю ласково. — А сейчас просто ляжем спать. Просто спать. Ты еле на ногах стоишь…

— Все у меня стоит как надо!

Действительно стоит! Шорты характерно топорщатся.

Не сводя с меня безумного взгляда, пальцами нашаривает шнурки на поясе своих шорт. Дергает за концы, завязывает в узел, матерится, шатаясь.

Пользуясь заминкой, сую руку под подушку, хватаю шокер. Выставляю его перед собой на вытянутых руках. Из–за пелены слез не сразу доходит, что держу его не той стороной! Вот, теперь как надо.

Руки дрожат. Нервы на пределе. Почти не отдаю отчета в своих действиях.

— Это че такое, Лялька? — рассматривает предмет в моей руке, будто впервые видит.

— Не называй меня так! — срываюсь я в истерику. — Не подходи! — кричу, сама трясу шокером. Как жаль, что в моих руках не пистолет.

— Я тебе эту штуку сам засуну знаешь куда?

Наваливается на меня всем телом, одновременно с этим выбивая шокер из моей руки. Тот с глухим стуком отлетает куда–то в угол комнаты.

— Не трогай меня! — извиваюсь под тяжестью Шахова. — Не смей! Отпусти!

Толкаюсь, царапаюсь, впиваюсь ногтями в кожу.

— Заткнись, сука!

Внезапно щеку обжег удар. Лицо дернулось, в глазах сразу потемнело, кажется, меня выключило, жаль, ненадолго. Тело стало непослушным, обмякло. Во рту появился привкус железа.

Шахов перехватил мои руки за запястье, закинул их наверх.

Я снова не могу двигаться. Он слишком тяжелый, настроен довести начатое до конца. Мои слабые попытки сопротивляться только ужесточают его.

Щека горит.

— Уже лучше, — довольно урчит. — Будешь рыпаться, по кругу пущу, тут желающих до хрена.

Ткань туники на мне трещит, расползаясь на груди ровно по середине. Лифчик купальника зверь зубами задирает наверх, оголяя тело. Рывком ноги раздвигает мои бедра. Слюнявит губами кожу, оставляя липкие, по ощущениям грязные следы.

Мне не выбраться из–под него.

Сцепив зубы, зажмурившись, смиряюсь с участью, молясь, чтобы все закончилось как можно быстрее.

А потом…

Я убью его. Убью при первой же возможности, — навязчивая мысль бьется в висках. — И каждого, кто притронется ко мне — тоже.

После — будь что будет.

Внезапно чувствую небывалую легкость и прохладу. Свободу!

— Тварь! — сквозь гул в ушах слышу голос Саши. Он далекий, глухой, непохожий на его, но это он.

Глухой удар. Звук падения чего–то тяжелого.

Тишина.

Прикладывая усилия, переворачиваюсь на бок, поджимаю ноги к груди, обхватываю их руками.

Мамочка, папочка, я хочу проснуться. Пожалуйста.

— Настя, Настюша, — Саша тормошит меня, заставляет посмотреть на него. — Соберись. Вставай. Мы уезжаем.

Помогает мне подняться. Оправляет на мне белье, запахивает порванную тунику. Я как робот — делаю что велят, не соображая, не отдавая себе отчет. Застыла в каком–то коматозе.

Он сует мне мою сумку в руки. Прижимаю ее к груди.

— Настя, очнись! — легонько встряхивает. Ловит мой расфокусированный взгляд. Его лицо встревожено. — Иди к моей машине, поняла? Я сейчас приду туда, — вкладывает мне ключ от машины в руку, сжимает мои пальцы в кулак.

Заторможенно киваю. Опускаю глаза вниз, на пол.

Максим лежит в неестественной позе с закрытыми глазами. Руки в стороны. Не шевелится. И кажется, не дышит.

— Ты его убил? — поднимаю глаза на Сашу, с сипом спрашиваю. Не заметила, когда сорвала голос.

— Усыпил. Жить будет. К сожалению, — бурчит себе под нос. — Иди, — подталкивает меня в спину на выход.

Делаю, как он сказал. Иду на стоянку, благо, она недалеко, дорожки подсвечены.