Глава 49

Настя

Дом под охраной, не сбежать. Без лекарств не могу уснуть. Вздрагиваю от каждого стука, звука, шороха.

Шаховы приезжают далеко за полночь. Слышу шум подъехавшей машины, голоса.

Только бы Максим не пришел ко мне в спальню! Молюсь, чтобы забыл обо мне.

Напрягаюсь и не дышу, когда чьи–то шаги останавливаются возле моей комнаты. Как будто человек за дверью раздумывает войти или не войти. Уверена, это он — Макс, мой жених! Который мне противен до ужаса.

Я могла бы запереться изнутри, но тогда это вызовет подозрения, а мне нужно играть роль амебы. Так страшно, что разоблачат — по взглядам, сбивчивому дыханию, резким движениям.

Так, Настя, соберись! Твое спасение в твоих руках! Надо будет — будешь амебой и никак не выдашь, что адекватная!

А если он наплюет на запрет отца и захочет близости?

Я… я не знаю, что сделаю. Проще умереть.

Стягиваю с тумбочки металлическую пилочку для ногтей, нашла ее на полу, видимо, потерял кто–то. Прячу под подушку.

Опять голоса.

Человек уходит.

Господи, спасибо!

Сегодня пронесло, а завтра что? Завтра свадьба, а Саши нет. И телефона у меня нет, всю комнату обыскала. Попросить у прислуги? Я не верю никому в этом доме.

Сашин папа сказал, что поможет. Как, когда? Только бы успел до регистрации! А если не получится?

Не надо об этом думать.

Утром я выгляжу плохо: тени под глазами, кожа на лице серая. Но я опять в окружении посторонних. Меня одевают, красят. Я позволяю, опустив глаза в пол. От волнения кружится голова и неприятно сосет под ложечкой. Через три часа регистрация, а никто меня не спасает. Я на грани обморока.

Могла бы я потерять сознание, будучи под препаратами? Я не знаю! Но очень хочется отключиться и не участвовать в этом безумии.

Передо мной ставят большое зеркало. Разглядываю себя.

Я красавица. Волосы, завитые в крупные локоны, распущены, нежный макияж скрыл следы бессонной ночи. Платье длинное, со шлейфом, теплого розового цвета, с открытыми плечами и спиной. Кожа красиво мерцает в лучах утреннего солнца.

— Пора еха… — врывается в комнату Максим. — Охренеть, Лялька, — застывает передо мной, разглядывая. — Вот это да–а…

У меня достаточно краски на щеках, чтобы скрыть румянец и не выдать себя?

Медленно поднимаю глаза, скольжу взглядом по фигуре жениха. Он в черных брюках, белой рубашке, с галстуком. Причесан. Красивый. Глаза трезвые и… восторженные.

Но он не Саша.

— Здравствуй… — произношу медленно.

Он подходит ко мне.

— А мы круто смотримся вместе, — с восхищением глядит на наше отражение в зеркале. — Элита. Привыкай к роскоши, госпожа Шахова. Селфи? Улыбочку, дорогая.

Фотографирует нас, держа телефон на вытянутой руке.

Нас поторапливают. Спускаемся вниз. Максим сама обходительность — ведет меня за руку, следит, чтобы не упала, не зацепилась платьем, поправляет шлейф. Но все равно для него свадьба — забавное приключение, а не серьезный осознанный шаг во взрослую жизнь. Паясничает, изображая из себя джентльмена.

У ворот выстроился целый кортеж из дорогих машин. Вглядываюсь в лица небольшой компании. Мужчины в основном. Тура узнаю. Еще пара знакомых лиц — они были на базе. Саши нет!

— А где мой папа? — спрашиваю Максима.

— К загсу приедет.

Неправильно все как–то.

Раньше я мечтала, что моя свадьба будет по классике: с долгими выборами свадебного платья, ресторана, меню, с девичником накануне, выкупом, моими родственниками, подругами. И чтобы мой отец передал меня в руки будущего мужа. Любимого!

Меня даже не спросили, чего я хочу.

За нами следом выходит отец Максима. Мне кажется, у него неприятности. Слишком суровое и нерадостное лицо, а взгляд ледянее чем обычно, губы поджаты. Даже не взглянул в нашу с Максом сторону.

Рассаживаемся по машинам. Менгир отдельно, с охраной.

За рулем нашей — Тур, а мы с Максом — сзади. Больше с нами никого. Жаль. Потому что Тур вроде бы рядом, но я чувствую присутствие одного Максима. И мне не по себе. Он слишком близко, а я должна оставаться тупенькой. Мне сложно играть, нервы натянуты как струна, выдержка и самообладание вот–вот покинут меня.

Надежда, что я не стану сегодня Шаховой, тает с каждой секундой. Никто не спешит меня спасать, а сама я ничего не придумала.

Трогаемся.

В ушах громко пульсирует, я не слышу, о чем переговариваются парни. Макс взведенный, как ребенок подпрыгивает на пятой точке, радуется чему–то, меня тормошит. Он опять что–то принял? Не пойму. Когда успел?

Открывает шампанское, наливает в бокалы, всовывает мне один.

— Пей, — заставляет! — Это вкусно. Лови кайф от жизни, Лялька.

Насильно вливает мне в рот. Глотаю шипучий напиток, закашливаюсь. Часть льется мимо, на платье, в декольте, а жениху весело. Припадает губами в ложбинку, слизывает капли.

— Максим, пожалуйста, не надо, — накатывает на меня истерика.

Больше не могу притворяться. Мне противны его прикосновения.

Отталкиваю его, брыкаюсь, кричу, плачу.

А его это еще больше забавляет! Платье мое трещит, рвутся лямки.

— Не хочу! Не могу! Не пойду за тебя замуж! Саша, останови машину! Я хочу выйти! — кричу, размахивая руками.

— О–о, Саша! Прикинь, Тур, моя Лялька знает, как тебя зовут. А откуда она знает, как тебя зовут? А? Вы что–то от меня скрываете? — хватает меня за горло, сжимает пальцы. Несильно, но кто знает, что придет ему в голову через секунду? Он неадекватный!

— Шах, фигни не говори, — через плечо бросает Тур. — Черт, пробка.

Встаем на проспекте в окружении машин.

Нащупываю рычажок на двери, пытаюсь открыть — заперто!

Внезапно возле нашей машины тормозит мотоцикл. Человек, что сидит на нем, весь в черном. Шлем тоже.

Он поворачивает к нам голову, смотрит в салон. Из–за солнечных бликов, я не вижу через стекло шлема его глаза, но взгляд чувствую. И Максим тоже. Пальцы на моем горле расслабляются.

Опасность! — жирными восклицательными знаками вспыхивает в голове.

Мотоциклист сует руку в черной перчатке под куртку. Вытаскивает оттуда… пистолет! С глушителем!

Одна часть меня хочет верить, что это детская игрушка. Из черного кружочка сейчас вылетит флажок, цветочек или огонек. Другая вопит, что оружие настоящее.

— Хороший тамада и шутки у него веселые, — неверяще смеется Максим. Он тоже увидел оружие. — Эй, эй, ты чо!

Я вижу, как дергается палец на пистолете. Слышу звуки. Глухие. Один. Второй.

Бац!

Бац!

Звон стекла.

Максим вдруг молча и неуклюже заваливается на меня. Придавливает тяжелым телом. По моему платью расплывается красное пятно.

Поднимаю ошарашенный взгляд поверх лежащей на моей груди головы жениха. Зловещий черный кружок направлен на меня.

В лицо.

Мамочки! Я вдруг понимаю, что происходит. Максима убили! Теперь моя очередь.

Говорят, перед смертью у человека перед глазами проносится вся его жизнь. А у меня — Саша. Его белозубая обезоруживающая улыбка, взгляд невероятно красивых синих глаз, в которых легко утонуть. Как жаль, что мы так мало времени были вместе. Одну ночь всего.

Зажмуриваюсь.

Бац!

Третий…