Глава 56

Настя

— Ой, я вас напугала! Простите! — корю себя за излишнюю эмоциональность. Прибежала, крикнула, испугала всех своим заявлением.

— Ничего–ничего, — улыбается Сашина мама, — это я просто от неожиданности…

Саша собирает приборы, меняет их на чистые.

Сажусь за стол. Чувствую себя неловко. От меня одни проблемы.

— Ты уверена, что это была женщина? — когда все расселись тоже, спросил меня Евгений Юрьевич.

— У нее было тонкое запястье. Узкая кисть и фигура женственная…

— Возможно, Настя права, — задумчиво протянул Саша. — Фигура действительно больше похожа на женскую, чем мужскую.

— А еще я видела часть татуировки на запястье. Когда она вытянула руку, рукав куртки задрался, слегка оголив кожу.  Сначала мне показалось, что это часть одежды, но сейчас поняла, что это татуировка.

— Такая? — Евгений Юрьевич взял жену за руку, развернул ее, сдвинул ткань длинного рукава кофты вверх.

У Натальи Павловны знак бесконечности на запястье в виде летящих друг за другом птиц.

— Женя, что ты! — вспыхнула она.

— Пап, ты совсем, что ли? — возмутился Саша.

— Н–нет… — морщу лоб, вспоминая. — Та ниже, почти на сгибе, — пальцем рисую на своем запястье по памяти фрагмент, что всплыл в памяти. — С острым углом вот тут.

— Увидишь, узнаешь?

— Думаю да. Да, — уверенно киваю.

— Молодец дочка, — хвалит Евгений Юрьевич.

— Ты знаешь кто это? — спрашивает Саша отца.

— Сначала проверю свою догадку.

Пишет кому–то сообщение.

Неужели найдем?

* * *

Наша вторая ночь похожа на сладкий сон. Кошмары не мучают. Страшные кадры не повторяются.

Не вздрагиваю. Не прислушиваюсь к звукам за дверью.

Сашины объятия действуют лучшего всякого снотворного и успокоительного, а его ровное дыхание лучше релаксирующей музыки.

Утро начинается с поцелуев. Потягиваюсь, как кошечка, отзываясь на ласку. Улыбаюсь во весь рот, изгибаясь под напором любимого. В какой–то момент вспоминаю, что мы не одни и вообще в квартире Сашиных родителей! Но мой мужчина одним махом выбивает из меня приличную девочку, и я забываю обо всем.

— Я самая счастливая на всей планете, — признаюсь ему после, успокаивая дыхание и лежа на его груди. — Люблю тебя.

Так люблю, что хочется кричать об этом до срыва голоса.

Под щекой часто и ровно бьется сердце. В унисон с его признательным сжатием моих ребер в ответ. До хруста.

Хочется еще много сказать, рассказать, поделиться. Как ждала, скучала, верила. И любила, несмотря ни на что.

Но так уютно под боком Саши, что я просто молчу, наслаждаясь нашим утром и покоем. Слушаю биение его сердца, глажу грудь. Загадываю заветное желание, чтобы так было всегда.

— Не хочу никуда уходить, — он словно читает мои мысли.

— Я буду тебя ждать.

Сколько нужно, — говорю про себя.

Шестое чувство подсказывает, что Саша вернется ко мне очень скоро, несмотря на угрозы Менгира обвинить его в смерти сына. Поэтому не позволяю себе раскисать и заталкиваю прощальные слезы глубоко внутрь.

Вместе с Натальей Павловной провожаем наших мужчин после завтрака. Она незаметно для них крестит обоих. Я желаю удачи и скорого возвращения.

Чтобы скоротать время, смотрим с ней семейные альбомы.

— Саша такой хорошенький, — умиляюсь его детским фотографиям. — На вас очень похож.

— Мальчики обычно на мам похожи, а девочки на пап. Счастливые, значит, будут.

— Я тоже на папу похожа. И с Сашей я очень счастлива, — признаюсь.

— Дай Бог, милая, дай Бог. Все у вас будет хорошо, я чувствую. Красавица ты наша, — гладит меня по волосам. Прямо как мама когда–то. — Детки у вас с Сашей будут красивые… — подрагивает ее голос.

Она еще хочет что–то сказать, но поджимает губы. У меня ком в горле.

Мне очень повезло не только с Сашей, но и с его родителями. Они безоговорочно приняли меня. Относятся как к дочери. И я как будто обрела полноценную семью.

После просмотра альбомов вместе с Сашиной мамой готовим обед, а потом и ужин. Ждем наших мужчин. Не звоню Саше первой, чтобы не отвлекать.

Просто жду. С любыми новостями.

Просто молюсь, глуша в себе тревогу, что у них что–то может не получиться.

Просто верю, что скоро все неприятности закончатся.

Вспоминаю все наши личные моменты. От первой встречи. День за днем. Поминутно.

Теперь понимаю, почему Саша был молчаливым, хмурым со мной, жестким с Максимом. Ревновал. Бесновался от бессилия сразу заявить о своих чувствах. Любил на расстоянии. С первого взгляда.

А я ведь тоже с первого. Только не признавалась себе в этом. Его друг всегда стоял между нами.

Мне очень жаль Максима. И Тура. И даже Менгира. Но кто знал, что так получится. Ни сила, ни власть, ни наличие огромных денег не спасают от смерти.

Когда Наталья Павловна уходит отдыхать, я списываюсь с Дашиным братом. Спрашиваю, можно ли достать лекарства и отправляю фото упаковки. Он живет в Праге и по счастливой случайности работает в какой–то клинике. Программирует и обслуживает оборудование. Надеюсь, поможет или хотя бы даст совет к кому обратиться. Никогда не отказывал моей семье, а меня и вовсе звал к себе на стажировку переводчиком технической литературы.

«Коллеги говорят, эти лекарства для сердечников. Их назначают только в экстренных случаях» — спустя несколько минут приходит ответ.

«Случай экстренный. Очень надо».

«Пришли мне историю болезни больного. Покажу нашему кардиохирургу».

«Спасибо!» — благодарю от всего сердца и с еще большим нетерпением жду Сашу, чтобы поделиться обнадеживающими новостями.