Глава 4

Я вижу сны,

И что с того?

В кошмарах чувствую его.

Он снова царь, а я раба,

Владыка мучает меня,

Глядит так страшно,

Душу рвёт,

И будто царь меня зовёт.

И хочет ласки и любви,

Узоры страшные свои

Увидеть на моих руках,

Улыбка на его устах

Пугает, словно он придёт,

Меня без спроса украдёт

В свой мир, где правит смерть одна,

Где холод, трон и темнота.

***

– Ты как? – Яра налила себе виски и села за барную стойку напротив меня. – Что с рожей? Почему она у тебя перекошена?

– Хреново! Он опять ко мне приходил, – я меланхолично подпёрла кулаком подбородок и уставилась в одну точку, гипнотизируя кухонный гарнитур. Посиделки с Ярой стали неотъемлемой частью воскресных вечеров. Вопреки всему мы с медведицей сумели подружиться. У неё и у меня никогда не было подруг, и нам приходилось учиться взаимодействовать. Я старалась быть тактичной, а Яра говорила в лоб, что думает. Она вообще не заботилась о том, что может обидеть собеседника своей прямолинейностью. Для меня это было в новинку, и я часто впадала в ступор, не понимая, как мне реагировать на очередную неуместную реплику.

– Чего хотел этот мудень? – Яра перешла на язык бурых. Она всегда так делала, когда я начинала хандрить. Мои мозги из-за резкого перехода с одного языка на другой становились в колено-локтевую позицию, и развитие депрессии откладывалась на неопределённый срок. Оборотни чувствовали ложь на зверином уровне, поэтому лукавить не имело смысла. С ними я привыкла говорить правду и не скрывать от двуликих свои чувства. Если мне было грустно, я плакала. Смеялась в голос, когда мне было весело. Злилась и протестовала, если была с чем-то не согласна. Громко ругалась отборным матом и показывала неприличные жесты, когда меня доводили до белого каления. Оборотни ценили искренность и ненавидели лицемерие.

– На этот раз я была в тронном зале. Смирно стояла в длинной шеренге, состоящей из моих клонов. Нас было штук двести, а этот гад без ошибки узнал меня. С первого взгляда. Представляешь, Арман сказал, что я выше их всех на две головы и мне от него не скрыться, – криво и косо, но я всё же смогла донести свою мысль до собеседницы на её родном языке, в котором практически отсутствовали гласные буквы. Первое время мне казалась, что медведи гавкают друг на друга и беспрерывно ругаются. Ан нет.

– Ну это уже прогресс. Хотя бы не в постели, как раньше, с раздвинутыми ногами, – Яра смешно пошевелила бровями. У медведицы было своеобразное чувство юмора, и обижаться на неё не было смысла. Яра была Ярой. Прямой как угол стола. Прими это и живи с этим. – Опять пытался соблазнить? Ты говорила, что Арман был красивым, пока его не ободрали как липку.

– Не без этого. Но для меня страшнее царя нет никого на свете. Хорошо, что я чётко научилась определять, что это сон. В кошмарах Арман говорит со мной голосом, а не нитями. Причём на русском языке, – я брезгливо взглянула на свои красные ожоги, которые остались на запястьях после царского тюнинга. – Тени подсказали мне, как от него избавиться, когда Арман становится слишком навязчив, но мне всё равно не по себе. Гадёныш трансформируется как личность, учится и наблюдает за мной, а это сильно бесит.

– Тени, конечно, поступили с ним жестоко, но я бы его прибила! Эта сволочь умудряется доставать тебя через сны. Сколько раз ты проваливалась в кошмары и кричала, пока кто-нибудь из нас тебя не будил?

Тяжело вздохнув, я снова погрузилась в свои мысли. Арман никак не мог успокоиться, и мне это было известно. Сначала владыка внушал мне, что происходящей беспредел – это мой личный бзик, а в моей голове он оказался не по своей воле. Короче говоря, сама ты больная дура, а я здесь не при чём и не хер на меня так смотреть. В первый раз, когда мне приснился Арман, я орала так, что вся тайга вздрогнула. Бурьян влетел в мою комнату, обернувшись медведем, и с диким рёвом стал искать невидимого обидчика. А Яра после этого случая ещё долго отпаивала меня успокаивающими настойками и травяными чаями. Медведица отвлекала меня от грустных мыслей, напевая старинную колыбельную на языке беров, и гладила меня по голове, как маленького напуганного ребёнка. С тех пор я стала потихоньку учить медвежий язык и приобщаться к новой культуре.

– Тени не просто так оставили его в живых. Они развели Армана как… – и тут я запнулась, – как на медвежьем языке звучит слово «лох»?

– У нас нет такого понятия. Лох – он и в Африке лох. Значит, Арман для чего-то им нужен.

– И это бесит, – я взяла свой стакан с виски и сделала небольшой глоток.

– Тени – ребята, конечно, очень опасные. Как думаешь, кто они?

– Хрен знает. Мутные гады. Ни хорошие, ни плохие. Баланс им, видите ли, нужен во всём. Но без них я сама не додумалась, что могу врачевать с помощью своего дара, – я сделала глоток и принялась размышлять: а что, если бы мне не удалось попасть в тот день к оборотням, Мишка сто процентов умерла бы на руках у родителей. Стало жутковато, оттого что до меня дошла одна простая вещь. Мишка была нужна теням живой и здоровой, но для каких целей, неизвестно. – Да что ты будешь делать? Очки опять заляпала, – я принципиально больше не трогала призрачные нити и, чтобы их не видеть и не отвлекаться на соблазн, надевала очки. Самые обычные, с прозрачными стёклами в круглой оправе. Протерев линзы о свою футболку, я уже хотела надеть очки обратно, как увидела рядом с Ярой призрачную ниточку. Слишком чёткую и неестественно яркую. Кольнуло нехорошее предчувствие, и, пересилив себя, я схватила ниточку, пропустив её сквозь пальцы, чтобы увидеть, кому она принадлежит.

– Яра, а кто такой Шатун и почему он идёт к нам в гости с автоматом, а не с конфетами?

– Где он? – медведица побледнела и тяжело задышала. Испуганная Яра – это было восьмое чудо света.

– Ну судя по тому, что я сейчас увидела, минут через пять постучится в дверь.

– Хватай Мишку, близнецов и в подвал. Быстро! – Яра стала раздавать команды, как генерал советской армии, готовя клан к неминуемому нападению интервента. Она быстро объявила тревогу, и к тому моменту, когда враги вторглись на территорию медведей, их встречали во всеоружии. Атаку удалось отбить без потерь. Но всех напрягло нападение в тот самый момент, когда Бурьян и Добрыня уехали в город.

***

– Кто-то нас заказал. Столько лет жили спокойно, и вот опять началось. Суки! – Бурьян бесился из-за того, что нападали не на него, а на его жену и детей. Никто с Бурьяном не шёл на прямой конфликт и в лобовую атаку. Боялись. А вот исподтишка – это всегда пожалуйста. – Шатун, гребаный смертник. Лично его придушу и на деревянный кол натяну без масла.

– Если бы не Веста, мы бы не успели собраться и отбить атаку, – Яра нервно расхаживала по кабинету и кусала ногти. – Нападавшие хорошо замаскировали свой запах. Патрульные их не заметили, а потом эти козлы подбросили труп волка из соседней стаи. Видимо, рассчитывали, что ты обезумеешь от горя, когда увидишь наши части тела в разных местах. Почувствовав запах волка, ты без разбора пошел бы вершить справедливый суд к соседям. Шатун всё грамотно устроил, но просчитался. Веста его засекла.

– Можно вопрос: а кто такой Шатун? – я всё это время сидела тихо как мышка и пыталась понять, куда вляпались мои мохнатые товарищи на этот раз. Вроде 90-е уже прошли, а тут разборками не по-детски запахло.

– Киллер. Оборотень. Одиночка. Очень редко работает в команде. Шатун скользкий как червяк, поймать его и тем более узнать имя заказчика будет ой как непросто, – Добрыня, стоя у окна, то и дело поглядывал на улицу, пытаясь заметить невидимого врага в кустах.

– Почему?

– Он неуловимый. За свою работу берёт дорого. Следов не оставляет. Ходят слухи, что ему помогают каратели, – Бурьян всё это время с трудом сдерживал рвущегося наружу зверя. Глаза у мужчины сверкали, а клыки непроизвольно удлинялись и мешали говорить. – Законники суются в наши разборки только тогда, когда ситуация выходит из-под контроля и грозит перекинуться на людей. Мы, видите ли, гости в этом мире, а гости должны вести себя тихо и прилично. Не высовываться и не донимать хозяев своими внутренними разборками.

– А самое ужасное, что никто не знает, как этот гад выглядит и как пахнет. Пидорас, – Добрыня всё же не выдержал и выругался. – Найду – убью суку!

– Я знаю, как он выглядит, – ляпнула, не подумав, и тут же замолчала, когда увидела нездоровый блеск в глазах у всех собеседников и услышала тихое звериное рычание. Обычно мне нравилось, когда Яра или Бурьян издавали грудной вибрирующий звук, от которого все остальные оборотни бледнели на глазах, но не сейчас. В данный момент мне хотелось испариться.

– Продолжай! – Добрыня медленно отошёл от окна и начал подкрадываться ко мне, как самый настоящий хищник, загоняя в угол комнаты. Стало невыносимо тихо от напряжения, когда огромный мужик навис, как дамоклов меч, над моей несчастной головой.

– Я видела его лицо, когда дотронулась до нити, – мне пришлось сделать пару шагов назад, пока я не упёрлась спиной в стену. – Могу нарисовать, если интересно, – за годы, прожитые с разными странными персонажами, я поняла, что без дипломатии долго не проживёшь. Вот как хочешь, так и договаривайся с психически неуравновешенными собеседниками.

Добрыня улыбнулся так страшно, что я невольно поёжилась, когда вечный добряк и хохотун стал частично трансформироваться, теряя контроль над своим зверем. Я как будто фильм ужасов смотрела со своим участием.

– Бурьян, убери от меня Добрыню, он меня пугает. – оборотня явно переклинило. Я была в шоке, оттого что мой мохнатый товарищ ведёт себя как бешеный пёс, у которого шарики за ролики заехали. Медвежий богатырь, услышав последнюю фразу, лишь громко фыркнул и продолжил нависать надо мной, игнорируя главу клана.

– Добрыня, если она описается, ты сам будешь мыть полы, – пророкотал Бурьян, доставая из своего стола белую бумагу и карандаш. – А если Веста умрёт от страха, то фоторобот рисовать будешь сам. Я ясно выразился?

– Ясно! – Добрыня умудрился прорычать это слово даже с учётом того, что в нём не было буквы «р». Нехотя отойдя от меня, злой оборотень вернулся к окну и продолжил гипнотизировать улицу.

Теперь я отчётливо понимала, почему почти все медведи в клане подсознательно боялись и сторонились Добрыню. Его зверь в пылу ярости излучал просто безумную энергетику, настолько сильную, что у любого живого существа волосы на загривке непроизвольно вставали дыбом. Когда Добрыня терял контроль над своими чувствами, то медведь тут же начинал подавлять окружающих мощью, силой и рычанием, распространяя вокруг себя ужасающую ауру неминуемой смерти и отчаяния. Это был его особый дар и проклятие. Морально уничтожать и деморализовать всех тех, кто попал под горячую руку.

– Не обижайся. У Добрыни свои счёты с Шатуном, – объяснила Яра неадекватное поведение оборотня. – Это он перебил Восточный Клан Бурых медведей. Добрыня успел увести из-под обстрела женщин и детей, хотя сам рвался в бой.

– Я мог помочь. Я хотел биться бок о бок со своим отцом и старшим братом.

– Тебе было четырнадцать лет! – по-доброму пробурчал Бурьян. – Ты был слишком молод и не мог ослушаться своего отца. Это был приказ главы клана, а ты принёс клятву. Я ничего не приврал, мой маленький далёкий родич?

– А ничего, что я здесь стою и всё слышу, – Добрыня показал Бурьяну средний палец. – И я не маленький. Ты старше, но я больше.

– Можешь пойти погулять на улице, если не хочешь меня слушать, – глава клана вообще не обиделся на своего друга. Он знал, что Добрыня и его зверь – как лёд и пламя. Им было сложно ужиться в одном теле. Медведь постоянно конфликтовал с человеком и качал свои дурные звериные права. Добрыня с возрастом научился игнорировать вторую неадекватную сущность, но иногда она брала верх. У всех оборотней периодами срывало резьбу.

Добрыня злобно фыркнул и, пробормотав что-то матерное на языке беров, быстро вышел из кабинета.

– Но он… – я не могла поверить в то, что мой друг в момент изменился до неузнаваемости. За секунду от простодушного добряка до жестокого убийцы. И тот факт, что Добрыня был единственным выжившим ребёнком убитого главы Восточного Клана, ввёл меня в окончательный ступор.

– Мой брат всегда был таким. Это его природа, – Бурьян отодвинул стул и взглядом пригласил меня сесть за стол. – Дикий зверь всегда рвётся наружу, пытаясь полностью подавить человека, захватив над ним власть. Это сложно объяснить тому, у кого нет второй сущности.

– Раньше я не замечала за Добрыней этой особенности. Со мной он всегда был мягок и тактичен, в отличие от остальных.

– Ты человек и не чувствуешь его зверя так остро, как чувствуем его мы. Медведь всегда провоцирует окружающих на эмоции. Добрыня научился контролировать буйный норов зверя, но осечки случаются даже у нашего добряка. Так что не обижайся, – глава клана слегка похлопал меня по плечу в знак поддержки, но вместо утешения наставил синяков. Всё же не умели медведи правильно рассчитывать свою силу.

Я села за стол и шумно выдохнула, когда увидела перед собой белый лист. Мне нужно было пересилить себя и начать рисовать, но руки предательски тряслись от страха. Я не хотела вновь превращаться в амёбу, которая только и делала, что беспрерывно рисовала чужие образы. Жизнь с медведями была весёлая, и мне не хотелось её потерять из-за своего таланта.

– Все бабы в нашем клане, да и в других, Добрыню до чёртиков боятся. Трусихи каждую весну молятся о том, чтобы не приглянуться нашему богатырю, – язвительно шепнула Яра и весело подмигнула. – Если ты услышишь, как девица кричит под Добрыней, то знай, что это от страха, а не от страсти. И влажной она становится не от возбуждения, а от моч…

Снизу послышался громкий рык и крик Добрыни – мол, он все слышит, а Яра, Веста и Бурьян – глупые, болтливые, базарные бабы, на что Яра весело хрюкнула, по всей видимости, услышав продолжение пламенной речи обиженного оборотня.

– Ладно. Как скажете. Зверь так зверь, – я покрутила карандаш в руках и, закусив язык, стала быстро рисовать лик неуловимого киллера, полностью погружаясь в свои воспоминания и образы, которые успела рассмотреть.

Через несколько часов весь клан с интересом рассматривал портреты врага, нарисованные мной с разных ракурсов. Шатун с автоматом наперевес готовится к нападению на клан. Десять шедевров карандашом были нарисованы со всеми деталями. Что я могу сказать? Шатун был прекрасен до безобразия. Хотя зачем лукавить? Все оборотни были красивыми и статными. Но у Шатуна на лице было написано: «Берегись, глупышка. Я очень плохой мальчик. Сегодня ночью, если ты не успеешь спрятаться, я украду твоё сердечко вырвав его из груди для забавы». У безжалостного киллера была чёрная душа и гнилое нутро. Я почувствовала это в тот момент, когда прикоснулась к его нити. Улыбка у Шатуна на самом деле была оскалом, а в карих глазах прятались злоба, ненависть и лютая зависть к успешным оборотням. Моральный урод в красивой оболочке. Был у меня опыт общения с таким персонажем. Плавали. Знаем. Вменяемый и уважающий себя человек в одном поле даже срать не сядет с таким ублюдком.

– Нужно обнародовать материал. Пусть всё знают героя в лицо, – Бурьян, не скрывая садистского настроя, злорадствовал по поводу всей этой ситуации. Он хотел, чтобы все оборотни независимо от расы знали, как выглядит неуловимый киллер, который держал в страхе весь мир двуликих. – У заказчика убийства после этого инцидента появится очень много вопросов к исполнителю и его работе.

– Веста молодец. Одарённая особа, – один из оборотней в этот момент смотрел на шедевр и поражался моему таланту. – Зря она перестала рисовать.

– Твоим мнением никто не интересовался, – отрезала Яра.

Медведица знала, что у меня есть определённый набор тараканов в голове, который не мог мне позволить избавиться от демонов прошлого. После возвращения в родной мир я рисовала исключительно смешные комиксы и мультяшные картинки, и то только для Мишки в развлекательных целях. В высокое искусство я больше не погружалась, боясь снова стать зависимой наркоманкой.