Глава 6

Мир оборотней был очень жесток с точки зрения обычного человека. Тут правили животные инстинкты, неконтролируемая агрессия, яркие эмоции и времена года. Весь мир оборотней опирался на запахи, ароматы и феромоны. Патрик Зюскинд со своим «Парфюмером» нервно курил бы в сторонке и вытирал горькие слёзы, глядя на этот зоопарк. Человеческие законы и нормы морали тут вообще не работали. Поэтому среди оборотней прав был тот, кто оказывался сильнее. В Клане Бурых Медведей самыми сильными были Бурьян, Яра и Добрыня, а значит, они были законом и порядком.

– Веста, смотри, какую большую рыбу я в реке поймал! – восторженно кричал абсолютно голый Добрыня, топая по улице с широкой улыбкой.

– Прикрой срам, идиот!

– Зачем?

– Я сейчас ослепну от твоей красоты.

– И не подумаю! Я – дитя природы.

Срам. Везде мелькал голый срам. Это был какой-то ужас.

***

Как-то поздней весной мы с Добрыней гуляли у края леса и спорили о мировой политике, внешней экономике и кто круче: Шварценеггер или Сталлоне. Двуликий богатырь с пеной у рта утверждал, что Арнольд на самом деле – оборотень-медведь, а Сталлоне – оборотень-волк. Так ему сказала подруга друга, двоюродная сестра младшего кузена, а она врать не будет.

– Тогда Джеки Чан – крадущийся тигр, – парировала я.

– Нет. Он точно человек. Очень крутой человек. Я таких уважаю. А вот Жан-Клод Ван Дамм – кот. Ты видела, как он танцует?

– Дерётся он круче.

Вечерний закат. Птички поют. Комарики летают и громко пищат. Красота. Но тут бодрым шагом мимо нас прошёл оборотень. Точнее, пробежал. Мужик огромный, бородатый, неухоженный и вонючий, как стоячая вода. Вот представьте себе косматого неандертальца, одетого в клетчатую рубашку и в грязные рваные штаны.

– Он что, с теплотрассы сбежал? – я привыкла, что мои мишки были более или менее цивилизованные, а этого бомжа даже одежда не спасала. Глаза горели, как у зверя, и он был готов обернуться в животное в любую секунду. – Он новенький?

Добрыня втянул воздух и тут же рванул наперерез маргиналу. Долбаные фетишисты. Оборотни всё время обнюхивали друг друга и порыкивали. Так звери внутри людей познавали мир, но для меня это была полная дичь.

– Зоран, не смей! Она ещё маленькая, – прорычал Добрыня и оскалился, выпуская своего зверя.

Согласна. Я ниже среднего, но не нужно об этом напоминать каждые двадцать секунд. И при чём тут я?

– Уйди с дороги! – Зоран утробно зарычал и кинулся на Добрыню. – Я не боюсь тебя, громила.

– Мама родная. Он ему сейчас голову проломит! – я уже привыкла к тому, что мужики, как звери, беспрерывно дрались и выясняли отношения. Медведи мерились силами и авторитетом. Весной они превращались в эпицентр нескончаемой агрессии и бушующего тестостерона.

– Не проломит. Добрыня знает, как бить, чтобы не убить, а всего лишь сломать челюсть противнику и вывести его из строя на пару часов, – ко мне подошёл Колояр и стал с интересом наблюдать за расправой над бомжом. Колояр – местный ловелас и по совместительству один из самых умелых воинов клана. Обаятельный самец с вечно лукавой улыбкой, гигантским самомнением и невероятной уверенностью в том, что любая баба побежит в его кровать, стоит только щёлкнуть пальцами. На самом деле так оно и было. Девки по нему с ума сходили и раздували его эго до небес.

– А из-за чего ссора? – стало понятно, что не по мою душу мордобой случился. – И что за внезапный стриптиз? – меня всегда поражала непосредственность, с которой оборотни срывали с себя всю одежду, когда начинали выяснять отношения. Прям услада для глаз и новый повод для сплетен.

– Из-за бабы.

– Добрыня в кого-то влюбился? – мне прям обидно стало. Вроде друзья, а мой товарищ даже намёка не давал, что ему кто-то нравится.

– Нет! Зоран – дикий оборотень, который не поддаётся обучению. Он позарился на Калинку, а она ещё маленькая, но сочная, как спелая ягодка. Прям манит проказница, – таёжный Казанова аккуратно отодвинул меня с траектории полёта отброшенного медвежьего тела Зорана. Человек-свитер хоть и влетел лицом в забор, но сознание не потерял, а только мотнул головой и снова бросился в бой.

– Калинка? Ей сколько лет? Пятнадцать? – я прекрасно помнила лица всех членов клана и их приблизительный возраст.

– Четырнадцать, пятнадцать или шестнадцать. Я не знаю, если честно. Мне всё равно на малолеток, я люблю дам постарше и с опытом, – небрежно ответил Колояр и продолжил свой содержательный рассказ. – Лолита ещё не понимает, что нельзя провоцировать сильных дядек на активные действия, иначе можно резко стать взрослой, даже не успев насладится детством.

– В чём была её провокация? Заигрывала? Глазки строила? Грудь голую показала? – я попыталась найти хоть какую-то логику в поведении шерстяного питекантропа. Ну не мог в моём понимании взрослый мужик, хоть и оборотень, резко, ни с того ни с сего, ломануться из леса к юной девушке, разрывая на себе одежду, и призывно махать ей своей сарделькой.

Колояр снова лукаво улыбнулся и посадил меня на сгиб локтя, как маленького ребёнка, чтобы мне было лучше видно. Мужики всегда так делали, чтобы компенсировать нашу разницу в росте. Личные границы? Нет, не слышали! Со временем у двуликих это превратилось в глупую забаву – таскать меня на руках и изображать из себя курортного фотографа, который предлагал всем подряд сделать фото на память с детёнышем мартышки.

– Нет. Калинка вышла из дома на улицу, хотя должна была сидеть как серая мышка под веником и не отсвечивать. У нас период спаривания, и незамужним девушкам лучше не попадаться на глаза перевозбуждённым одиноким самцам, если они не хотят быть оттрахаными в тот же миг. Она очень вкусно пахнет. Её аромат усиливается из-за того, что Калинка девственница и ей сейчас очень страшно. Она ведёт себя как жертва, а это провокация для любого хищника. Адреналин усиливает её сладкий запах в сто крат и сводит с ума самцов. Сейчас у всех мужиков на расстоянии десяти километров каменный стояк от её запаха.

– И у тебя?

– И у меня, но я контролирую своего зверя и его порывы. Запомни, никогда не беги от хищника, если не уверена, что сумеешь улизнуть или победить его. Этим ты ещё больше раззадоришь и возбудишь самца.

– Ага! Стой и жди, пока тебя трахнут, раз у кого-то забрало упало.

– Естественно. Только есть одна большая разница, как тебя трахнут.

– И в чём состоит эта разница?

– Будут у тебя сломаны кости или нет. Самец в пылу погони может силу свою не рассчитать и покалечить. А крики боли и мольбу о пощаде перепутать с эротическими стонами. Медведицы об этом знают с детства и соблюдают технику безопасности. Замри, зажмурься и попытайся расслабиться, раз ты, дурочка, спровоцировала самца.

– Не, ну это пиздец какой-то. Прям варварством попахивает и сексизмом. Сюда не ходи… туда не смотри…сама во всём виновата, раз юбку надела и вкусно пахнешь, бесстыжая развратница… ну подумаешь, что девственница и на лавочке тихо сидишь… – я обняла за шею Колояра и резко отвернулась, когда увидела мощный удар Добрыни. Ничего не скажешь, богатырь в бою был прекрасен и ужасен одновременно.

– А что нам делать? Это наша природа. Яра у нас и так великий реформатор. Она издала революционный закон, чтобы до восемнадцати лет девок в клане никто не смел трогать, иначе она натравит Добрыню на педофила. Для Яры все, кому нет восемнадцати лет, малые дети. Плюс она начиталась разных умных человеческих книжек про половое созревание, психологию и так далее. Бурьян с женой спорить не стал и полностью поддержал её в этом вопросе. Закон Яры популярностью не пользуется, но мужики вякать побаиваются. Яра с рождения была психопаткой, и она может убить в запале.

– Ну вообще-то это правильно и логично, – я не понимала, в чём был великий прорыв. – У ребёнка должно быть детство. А что будет, когда Калинка подрастёт? Вы будете её защищать от назойливых кавалеров?

– Нет! – Колояр уставился на меня как на дуру и захлопал глазами в недоумении.

– А родители? – вот сейчас у меня мир перевернулся. Да как так? Она же ещё ребёнок. По ней это прям видно было. Личико детское, глаза наивные, застенчивая и робкая, как маленький зайчик. У неё не медведь жил внутри, а одуванчик. Дунешь, и он тут же облысеет от страха.

– Зачем защищать? – Колояр пожал плечами, как будто мы с ним сейчас обсуждали погоду, а не посягательство на половую неприкосновенность женщин. Пусть даже и нечеловеческих. – Мать её точно не сможет защитить, только покалечится, а отца у неё, кажется, нет.

– В смысле зачем? А как же выбор? А если кавалер ей не люб и не по вкусу? Может, он придурок и злодей! – от отвращения я пошла красными пятнами. Вопрос с принуждением был для меня болезненным даже спустя много лет.

– Это уже её проблемы. У самок всегда есть выбор. Калинка, если захочет, будет сама себя защищать от женихов. Она – бурый медведь, а не инвалид первой группы. У нас так заведено: кто сильнее, тот и прав. Сегодня сильный Петя, и он трахает Калинку. Завтра сильный Вася, и, значит, он будет трахать Калинку, а послезавтра Калинка сильнее всех, и уже она решает, кто достоин греть её постель. Возможно, наша ягодка захочет держать целибат, как это делала Яра до встречи с Бурьяном.

– Всё равно не понимаю. Она же девочка, – я умудрилась дотянуться до головы Колояра и дать ему подзатыльник, чтобы привлечь внимание оборотня. – Калинка – девочка! Ты это понимаешь, хомяк-переросток?

– Ну и что? – местный дамский угодник карикатурно скривился, изображая боль от смертельного ушиба. Ему бы в кино сниматься. Настоящий актёр, у которого ещё нет статуэтки «Оскара». – Бабы, даже человеческие, в пылу гнева страшнее любых мужиков. Яра тому хороший пример и ты, мой маленький клоп с большими сиськами. Смотри, как дядю Колояра больно по голове ударила. Кажется, даже кровь пошла из ушка, – мужчина предусмотрительно перехватил мои руки, когда я снова замахнулась на него, как рассерженная фурия. – Это хороший стимул для всех девок не сидеть на жопе ровно, а тренироваться с мужчинами. Не хочешь лежать под первым встречным-поперечным, топай и учись драться, – Колояр понял, что у меня сейчас начнётся неконтролируемый приступ человеческой справедливости и я сама рвану в драку лупить несостоявшегося насильника. Он быстро перехватил меня поудобнее и посадил к себе на плечо. – Самки учатся защищать себя и свой клан. У нас, как в армии Израиля, нет гендерного разделения. Хочешь быть воином, тебе слова никто поперёк не скажет. Только помогут. Ну а одинокие взрослые мужчины себе невест присматривают, когда в тихий сезон обучают самообороне молодняк.

– Ошалеть! Вот это нравы, – я непроизвольно вздрогнула, когда услышала крик боли и хруст ломающихся костей оборотня. – Надеюсь, где-нибудь в мире найдётся сильнейший извращенец из ныне живущих, который позарится на твою мохнатую жопу, Колояр, и никто не придёт тебе на помощь, когда голубок будет лупить тебя под хвост своим дрыном.

– Фу-у-у, Веста! Как некультурно! Я же не Ярик.

– Нет конечно… Тебе далеко до пассивного гомика Ярика. Ты хуже.

– Так, может, ей понравится быть схваченной сильным мужчиной! Дамы любят поломаться, а потом, как дорвутся до члена, так хрен выгонишь из постели.

– Чего-о-о-о? Мать твою, что за извращенную порнуху ты смотришь? – я ненавидела романтизацию изнасилования и скрывать свою точку зрения от окружающих не собиралась. – Вы все здесь бессердечные пидорасы, раз слабых девочек в обиду даёте и насильников выгораживаете.

– Я никого не насиловал. Я вообще холостой и пару создавать не намерен в ближайшие лет двадцать или тридцать, – тут же стал защищать свою честь и достоинство Колояр. – У меня с контролем и инстинктами всё в полном порядке. Я сбрасываю напряжение в бабу только по взаимному согласию.

– Да при чем здесь ты, дурень безголовый? Калинка не воин и никогда им не станет. Она милая и ласковая девочка, которая даже мухи не обидит. Вояка из неё, как из говна пуля. Калинка заранее обречена на провал и угнетение, – вот честное слово, у меня за секунду настроение испортилось от несправедливости. Ощущение было, что меня в грязи изваляли, а затем оплевали свои же друзья. Сидя на плече у оборотня, я издалека наблюдала за зарёванной Калинкой. Девчушка всего лишь хотела посидеть у дома на лавочке. Погреться на закатном солнышке, а тут из-за неё такие события развернулись. Нагоняй от матери она сегодня точно получит за своё развратное и недостойное поведение.

– И наш здоровяк вырвал очко у соперника! – крикнул Колояр и расхохотался в голос от своей глупой шутки. – Добрыня, красавчик! Но руки ты ему зря сломал, – он снова шкодливо улыбнулся, как малолетний сорванец. Понятно, почему все девки кипятком писали, когда видели Колояра. Засранец был обаятельный, как Адриано Челентано в молодости. Это был редкий дар для оборотней его вида.

– Почему? – медвежий богатырь небрежно вытер кровь с разбитой губы и поцарапанного носа. – Мне казалось, я был нежен с самоубийцей.

– Зорану сегодня вечером нужно будет утешение. Сломанными культяпками передёрнуть затвор будет ой как непросто, – Колояр снова заржал и показал рукой возвратно-поступательное движение. – Наш пещерный балбес будет сильно грустить и плакать в лесу.

– Я могу сломать Зорану позвоночник и аккуратно сложить его тело пополам. Он спокойно без рук сам себя утешит ртом, – Добрыня, как Терминатор, развернулся и пошёл к побитому самцу. – Эй, убогий! Будешь у меня сегодня гимнастом. Не хочу, чтобы ты грустил.

– Нет! – крикнул Зоран и стал отползать, как червяк.