ГЛАВА 16
Доверять никому нельзя. Этот момент я понял сам еще во время обучения. Хоть нам, студентам, и пытались вбить в головы, что командная работа – залог успеха, а успех военной операции – результат действий всех членов команды, еще на третьем курсе я обжегся. Причем так сильно, что восстанавливали меня буквально по частям. Кожу наращивали, кости вправляли, но... Даже наша медицина не может бесследно восстановить тело после ожогов всемирного огня.
Тогда-то, корчась от боли и унижения, я и понял, что в жизни всё совсем не так, как рассказывают преподаватели. Совсем не так!
Люди думают, что демоны – бессмертные. Но нас тоже можно убить, искалечить, например, поджечь во всемирном огне. Он обладает магическими свойствами и сжигает всё. Абсолютно всё!!!
В моем случае мне реально повезло, что один из товарищей позвал на помощь. На том учебном занятии нас было трое, и только один сработал «в команде».
И меня спасли. Сшили, как могли, только естественный цвет кожи не восстановился. Я наполовину умер. Многие издевались и называли меня призраком. Меня! Призраком... Низшим существом!
До сих пор не понимаю, как я их всех не переубивал. Унижать меня, лорда Рэдмонта Челснея, сравнивать с призраком – верный путь к самоубийству.
А мне не повезло. Эскулап попался продвинутый, орудовал новыми, непроверенными материями. Экспериментировал на мне, пока я был без сознания.
И кожа вышла голубой, как у низкородного призрака. У меня, высшего демона, стала голубой кожа! Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно?! Как она прижилась?
Невероятно!
Я ходил по экскулапам, консультировался и сдавал анализы. Кожа прилипла намертво, а проходить процесс удаления и прикрепления новой я побоялся. Вдруг вышло бы хуже?
Адель тогда сильно удивилась и стала отдаляться. Постепенно и аккуратно, так, чтобы я ничего не заподозрил, она искала себе другую пару. Втихаря, втайне от меня ходила на вечеринки, назначала свидания.
Когда она объявила о своей любви к другому, было уже поздно. Всеобщий любимец, ветеран десятка кампаний, демон с безупречной родословной -генерал Фридрих. И как мог с ним соперничать я, друг ее детства, первый возлюбленный, но... демон с голубой кожей...
Рассчитывать – только на себя. Любить – тоже себя, желательно.
Эмоции ослабляют, делают любого мужчину зависимым. Когда мы доверяемся женщине, мы буквально даем ей саблю в руки и опускаемся на колени. Мы вверяем себя ее милости. Нанесет она удар или позволит подняться с колен, чтобы прикоснуться к себе – этого ты никогда не узнаешь заранее.
Поэтому я удаляю эмоции из своей жизни, как могу. Вспышка, гнев, раздражение – эти чувства могут остаться, они правильные. Подогревают меня, дают вкус к жизни, позволяют не забыть, кто я есть на самом деле.
- Хозяин, там происходит такое!!! – на пороге кабинета, с выпученными глазами, стоит старшая горничная, Эллен.
В подрагивающих руках поднос с напитками.
Этого следовало ожидать. Ни минуты покоя, пока Олеся здесь. Интересно, Эллен знает, что доносить на коллегу нехорошо?..
Устало вздыхая, встаю из-за стола. Почти закончил печатать отцу отчет, но не успеваю отправить сегодня. Всё из-за этой девушки. Опять она что-то натворила, сделала не то, что от нее ожидают.
- Веди, - лениво бросил горничной.
Эллен радостно улыбнулась.
Пока я шел за взволнованным призраком, размышлял: «Кем была при жизни Эллен и отчего умерла в тридцать лет? Возраст призрака застывает во временном пространстве навсегда, не меняется, сколько бы ни просуществовал призрак. Эллен стала призраком слишком в молодом возрасте... И, кажется, я догадываюсь почему... Доносчиков не любят ни в одном мире...».
По дороге, как всегда, меня остановили пару раз: нужно было согласовать нашему шеф-повару меню на ужин, подписать набор продуктов и заказ на специальное меню для лоррис. Еще пару бумаг я рассмотрел буквально на коленке и грубо отругал помощника шеф-повара.
Терпеть не могу, когда пристают с серьезными вещами по пути. Что стоит принести документы в кабинет и спокойно мне их там показать?
Абсолютная невоспитанность и неорганизованность!
Я махнул рукой Эллен, чтобы шла в конференц-зал. Догоню ее, как решу все дела с кухонным царем. С моей стороны было бы легкомыслием всё ему подписать, а потом заламывать руки в случае ошибки.
Проверил все пункты, докопался до поправок, внесенных с утра. Повара уходили от меня темно-синие, понурые и крайне недовольные. И мне совсем не было их жаль. Подали бы бумаги в кабинет – рассмотрел бы их там спокойнее. А здесь, на втором этаже у лестницы, терпения у меня нет.
Что натворила Олеся?..
Почти бегом я добрался до зала. Шум и веселье ударили по ушам сразу, как только открыл дверь. Странно, и зачем Эллен меня позвала? Гости выглядели довольными и даже, насколько я могу судить по их движениям, счастливыми.
Облокотился о дверь и пристально стал следить за действиями Олеси. Девушка моментально заметила мое появление и подобралась. Ее звонкий голос соловьем разлетался по залу и вызывал, можно сказать, «живой» отклик у призраков.
- Номер двадцать четыре, - провозгласил Виллар.
Помогает ей, старый хрыч. И контролирует одновременно. Молодец, ловко придумал. Хотя теперь понятно, почему повара приставали ко мне лично. Управляющий занят, ассистирует новой хозяйке, вот им и пришлось бежать с бумагами ко мне.
- Поцеловать в губы хозяина! – донесся голос управляющего, и я отмер.
- Что? – сиплым голосом спросила девушка, и я, мысленно, тоже.
Призраки молчали, а управляющий повторил свою дикую идею. Как по мне, так он уже заработал тысячу очков на развоплощение.
Олеся замерла с каменным лицом. Виллар избегал смотреть в мою сторону. А призрачный страж, этот полосатый котяра, добавил масла в огонь.
Я с ним поговорю, как всё закончится. Он у меня получит месячной добавки мяса в полном объеме. Будет спать в подвале с призрачными крысами!..
- Исполнять! – отрывисто рявкнул он. - Пора закончить игру.
И девушка оторвала от пола глаза. Призраки стали оборачиваться и указывать на меня.
Заметили. Вот черт!
Кажется, я адово влип.
Простыми методами воздействовать нельзя. Я не на поле боя с наполненными магией руками, на поясе не висят ножны, и я не могу всех порубить, чтобы не видеть этих любопытных и подзуживающих глаз.
Нужно решать вопросы цивилизованными методами. Особенно с гостями. И неважно, насколько обнаглевшие или безумные у них требования. Я руковожу отелем, а не расформированной частью головорезов. Нужно перестраиваться, быть дипломатичным. Так всегда говорил отец и неустанно повторяет Виллар.
Меня их слова бесят. Я не мальчишка, только что вставший со школьной скамьи. Сам могу принять правильное решение.
Я быстрым шагом дошел до сцены. Олеся смотрела на мое приближение с нескрываемым ужасом, и я мысленно улыбнулся.
«Неважно, какими дикими тебе покажутся требования постояльцев. Их нужно выполнять. Только так «Призрачный рай» восстановит былую репутацию».
Я делаю это ради отеля, не ради себя.
- Разумеется, мы окончим игру, - негромко произнес я и, схватив Олесю за талию, подтянул к себе, - но после - нижайше прошу всех обезьянтусов остаться...
По залу прошелестел гул возмущенных голосов. Олеся отвлеклась, с любопытством выглянула из-за моего плеча. А мне только того и надо.
Не теряя ни минуты, я прижался к ее губам. Фейерверк ощущений взорвался в мозгу и затопил мое сердце. Какие у нее мягкие и теплые губы!..
На краю сознания пронеслась мысль, что ощущения приятные, и внезапно захотелось их продлить...
Но я не думал, что напугаю ее.
Она дернулась в попытке отодвинуться. Губы напряглись и застыли, подобно восковым. Пришлось крепче сжать руки на талии и не позволить ей убежать. Вот еще! Олеся – моя хозяйка, и не стоит ей позорить меня глупым отказом. Тем более, в какой-то мере, я помогаю ей не ударить в грязь лицом.
Олеся издала негромкий стон, и я понял, что она напрягает свои тощие силенки, чтобы скинуть с талии руки.
Ладно. Поцелуй мы отработали, пора и обезьянтусов к ответственности привлечь.
Если бы не ее подсказка о повторно выпавшем числе, я бы не заподозрил мошенничества. А теперь налицо попытка выбить из колеи хозяйку, поставить ее в неловкое положение.
Кровь забурлила резко и привычно, возрождая гнев. Я осторожно отодвинул Олесю от себя, не опуская рук. Заглянул в ее глаза, увидел панику и вздохнул.
Вот глупая, приняла поцелуй на свой счет. Впрочем, я давно не упражнялся в этом занятии и, кажется, слегка увлекся.
Мысленно отвесил себе подзатыльник. Криво улыбнулся побледневшей девушке и повернулся к залу.
- Обезьянтусы, останьтесь! – глухо приказал я.
Они вздрогнули всей компанией. Несмотря на то, что присутствующие особи мужского пола (женщины-обезьянтусы к нам никогда не приезжали) пользовались репутацией отчаянных смутьянов, они побледнели.
Я издевательски улыбнулся им. Ха! Слышали о моем гневе, знают... А вот нечего мухлевать и заставлять мою девушку целоваться против воли.
«Мою... кого?!» - удивился сам себе и застыл.
«Мою хозяйку. Хостес. Олесю. Нельзя использовать в своих корыстных целях. Это позволено делать только мне!».
Обезьянтусы нервно дернулись. Ах да, нечего их раньше времени испепелять взглядом. Сначала проведем коллективную исповедь. Вряд ли в этом обмане участвовал кто-то один. Жаль, магии во мне осталось немного. С пребольшим удовольствием превратил бы их в пепел. И даже штраф готов уплатить за сие удовольствие, но...
Призраки подскакивали со своих мест, спешно благодарили за увлекательный салон и ретировались. Горничным я тоже приказал удалиться, чтобы не давать им повода быть предвзятыми к посетителям.
Это дело касается только меня и Олеси. А Виллар, как вовлеченное в игру лицо, поможет вовремя остановить меня от принятия кардинальных мер.
- У вас есть шанс исповедаться и признаться, - я крайне недружелюбно рассматривал группку обезьянтусов. Они всегда одеваются из рук вон плохо. В целом мне плевать. Но сейчас они находятся в приличном месте, в моем отеле. Нужно сказать портье, чтобы больше не принимал гостей в растянутых майках и несвежих штанах. - Вы изменили число и задание? Или воздействовали на управляющего?
Молчание в ответ.
Ладно, хорошо. Хотят поиграть – пусть потом не жалуются.
- Спрашиваю во второй и последний раз, что за шутка была применена к хозяйке? Даю десять секунд, или вы не выходите из этого помещения.
Я поднял руку и отодвинул рукав, показывая им часы.
Одна секунда требовалась, чтобы осознать и проникнуться. Потом они стали глухо переговариваться на своем языке.
«Он не сможет... Слышал, у него не осталось магии... Подумаешь, позабавились с девчонкой... Как она ползла на коленях!.. Не о том думаешь!.. Вдруг у него военные приспособления?.. Он на своей территории!.. Он нас убьет?.. Вы слышали, как он поступил с отрядом линчей в их мире?.. Лучше признаться... Он помилует нас?.. А вдруг у него нет магии, мы могли бы напасть!.. С ума сошел?.. Если придет его отец, нам всем каюк!..».
Я с трудом сдерживался, чтобы не ринуться на них с кулаками. Эти безмозглые обезьянтусы даже не подозревают, что я знаю их язык. Поистине, глупые и сильные. Их магия особенная, и я не смогу противостоять ей сейчас... Но как же хочется раскрасить их наглые рожи!..
Я пришел слишком поздно и попал только на вторую проделку. Они заставили Олесю ползти по полу?!..
Заставили Олесю ползти...
Глубоко вздохнул, до звездочек в глазах. Руки сами собой сжались в кулаки.
- Хозяин! – вперед выступил один из обезьянтусов в длинной зеленой майке. - Заигрались. Прощения просим! Да, отправили пустой листочек, чтобы потом по желанию написать задание... Немного воздействовали на старика. Там любой номер, а он видит – двадцать четыре.
Я глянул на Олесю. Девушка побледнела, поджала губы, но возмущенно и без страха смотрела на гостей. Вот глупышка! Она не до конца понимает, какая сложная магия против нее была применена, и что обезьянтусы могут изменять написанное и внушать читаемое...
Отчего-то мне стало противно... Словно съел что-то скользкое и несъедобное.
- А в первый раз? – хрипло спросил я.
- Эм... мы... прощения просим! – и обезьянтусы вскочили со своих мест, принялись кланяться. - Вверяем себя вашей милости, рыцарь!
Хитроумный ход, я даже немного растерялся. Мне на помощь пришел Виллар. Управляющий выдвинулся вперед и звенящим от напряжения голосом выдал:
- Рыцарь милостив, но ваше поведение недостойно!
- Недостойно! – согласился я. - Хорошо, я обещал, что буду снисходительнее... Что ж... Мы не будем вас сдавать в органы контроля, но и на мероприятия, проводимые леди Олесей, вам теперь вход воспрещен. Мы не будем разбираться, кто зачинщик, а кто сидел в стороне... Виллар, запомни и сообщи другим слугам – вход на салоны Олеси обезьянтусам навсегда запрещен. Это мое право хозяина.
И я подхватил Олесю под локоть и потащил на выход. Она даже не сопротивлялась и не выдергивала руку. Дошло, значит. Ну и отлично! Не будет лезть к призракам со своими глупыми играми. Кто мешал спеть песню и потопать ножками?
Потащил ее в апартаменты. Пусть отлежится, отдохнет. Примет душ там, в лицо холодной водичкой побрызжет.
Что-то совсем у нее потерянный вид. Ошеломленный...
Жалко ее как-то...
Черт, а дверь-то в ее апартаментах не вставили. Виллар распорядился, но постояльцев много, загруз по всем направлениям. Олесе нельзя в помещение с открытым входом. Призраки будут специально прогуливаться и заглядывать внутрь. Любопытные они, когда не надо.
Придется тащить в свои покои. Всё равно нужно закончить отчет. Оставлю ее и отправлюсь в кабинет.
Когда мы оказались на этаже, не выдержал. Слишком потерянный и несчастный у нее вид. Ну чего так расстраиваться из-за ерунды? Я же отстранил обезьянтусов от нее, чего теперь-то переживать?
О, женщины!
- Испугалась? – ненавязчиво интересуюсь я, раскрывая дверь. - Пока твои апартаменты ремонтируются, отдохни здесь.
- Вечером опять? – слабо спрашивает она и послушно входит.
- Да. Но ты сама придумываешь развлечения. Никто не заставляет тебя повторять...
Она проходит несколько шагов и падает в бежевое плюшевое кресло. Мое любимое, кстати.
Думаю, двигается она механически и даже не понимает, что я привел ее к себе. В принципе, это неважно. Не буду ее пугать. Комнаты чистые, постель после ночи поменяли... Пусть спит и ходит, где хочет. По шкафам она вряд ли будет лазить в таком состоянии, а Риззу я ей через полчаса пришлю.
- Да, - отвлеченно говорит она и трет виски, - хочу отдохнуть.
- Разумеется. До следующего салона в десять часов комната полностью в твоем распоряжении, - ободряюще улыбаюсь ей и выхожу.
На душе остался неприятный осадок и какая-то неудовлетворенность. Последний раз я испытывал подобное, когда моего солдата захватил вражеский отряд и после пыток прислал по частям.
Злость растапливала разум и билась змеей под сердцем... Я чувствовал ответственность за судьбу и здоровье моих ребят и сильно переживал. Ведь я не смог спасти, не смог вернуть Джиральда...
Противника мы атаковали на заре и не оставили пленных. Так выглядела моя месть за Джиральда и за попытку навредить моим ребятам.
Но здесь всё по-другому. Отель, вверенный мне отцом... Дипломатия, чтоб ее... И обезьянтусы круглосуточно в моем распоряжении. Я не могу опуститься до мести и убить их.