Глава 12

Пока я спешила вниз, я прогоняла мысли о том, что что-то случилось, что мальчишки ввязались еще во что-то, что…

– Госпожа Лиззард, – раздался голос милорда Верда. – С вами все в порядке?

– Со мной – да! – Оказывается, я уже была в гостиной. – Что-то случилось?

– Как вас легко перепугать, – отметил мой хозяин. – Присаживайтесь, госпожа Лиззард.

И он кивнул на кресло возле камина, напротив своего собственного. Дождался, пока я усядусь. Спросил:

– Как прошла неделя?

– Спасибо, без проблем.

– С вашим появлением в доме стало как-то… уютнее.

Я улыбнулась. Слышать это было приятно.

– И тем более мне бы не хотелось вас огорчать.

– А вы намерены это сделать? – удивилась я.

– Понимаете… – Он поднялся, заходил по комнате, время от времени проворачивая на указательном пальце кольцо. – Ваших сыновей приняли за моих родственников. Не воспитанников, а именно родственников. И в большинстве своем люди склоняются, что это мои внебрачные сыновья. И я принял решение не разубеждать людей в этом. Все-таки если прознают, что мать мальчиков трудится у меня экономкой… Это нехорошо отразится на их положении. Вы же не намерены называться своей настоящей фамилией?

– Ни в коем случае.

– И как вы относитесь к тому, что мы не будем разубеждать людей в ошибке?

Я замолчала, обдумывая то, что он мне сказал. На самом деле это было щедрое, в чем-то спасительное предложение. Ну, кроме того момента, что «он принял решение»… Это меня, конечно, задело, но не настолько, чтобы я высокомерно отказывалась. Хотя оставался вопрос: а ему-то это зачем надо?

– С благодарностью принимаю ваше предложение, – склонила голову я.

– Ваши сыновья возмущались и отказывались.

– Они еще слишком молоды и горячи, – пожала я плечами.

– Скажите… А ваш супруг… он жив?

– Да, – удивилась я переходу.

– Тогда как так получилось, что вы оказались одна? Без защиты семьи, но с двумя сыновьями? Без дома?

– Вы знаете, к моему супругу это не имеет никакого отношения, – честно ответила я.

– Он бросил вас?

– Нет, – улыбнулась. – Скорее, это я бросила его.

Какое замечательное недоумение сверкнуло в темных глазах моего собеседника…

– Не понимаю, – признался он.

– Он посмел рискнуть жизнью Пауля… И не потому, что… ситуация была безвыходная. Нет. Из-за азарта, ради острых ощущений. Пауль чуть не погиб. Я должна была остаться безногой калекой. Меня спасла женщина-маг. Просто потому, что проходила мимо…

– Я действительно не совсем все понимаю…

– Простите, я не могу рассказать вам подробнее. Просто не могу.

– Хорошо. Единственно, вы не совсем понимаете, какие последствия будут у того, что мальчики будут признаны моими родственниками.

– И какие же? – подняла я на него глаза.

Мы сцепились взглядами.

– Вы приготовите им гостевые спальни на господской половине, – продолжил милорд Верд, внимательно отслеживая мою реакцию. – Кушать они будут со мной в господской столовой. Вы к ним обращаетесь мастер Рэм и мастер Пауль. И дозируете свое общение.

– Но им надо купить теплую одежду… – совсем растерялась я.

– Конечно. В субботу утром, как только они прибудут, я дам вам распоряжение отправиться в город за теплой одеждой.

– Спасибо вам, – проговорила я. – Я приму ваше решение. И простите нас за беспокойство.

– Вы знаете… – тихо-тихо проговорил милорд Верд. – Если бы это были мои сыновья… Я был бы счастлив. Поэтому я рад помочь вам.

На следующее утро Пауль и Рэм прибыли.

И если Рэм спокойно отнесся к моим приветствиям: «Добрый день, мастер Рэм Рэ, мастер Пауль Рэ. Рада приветствовать вас дома!», – то Пашу перекосило знатно.

К сожалению, остаться втроем и поговорить нам не удалось. Рядом крутился сияющий, как свеженачищенные сапоги милорда, Джон – похоже, он и вправду решил, что Рэм и Пауль – сыновья его милости. Время от времени мелькали Оливия и Натан, а взгляд Каталины буквально жег мою спину.

– Вы уже прибыли, – спустился к нам со второго этажа милорд Верд. – Очень хорошо. Госпожа Лиззард, распорядитесь насчет завтрака – после него молодые люди отправятся в город за покупками.

– Слушаюсь, милорд. – Я присела в книксене и отправилась на кухню отдавать распоряжение.

– Вас будет сопровождать господин Адерли, мой камердинер. Он человек многоопытный и поможет вам определиться с гардеробом. Захватите с собой госпожу Лиззард, ей тоже надо в город. – Это я слышала уже спиной.

Как и почтительное:

– Да, милорд! – исполненное хором Рэмом и Паулем.

В экипаже мы оказались вчетвером.

– Как вам академия? – спросил Джон.

– Трудно, – улыбнулся Рэм. – Никогда не думал, что будет настолько трудно.

– С учебой?

– Скорее, с общением с другими кадетами.

– И с дисциплиной, – пробурчал Пауль. – Это же просто казарма. Ни влево, ни вправо – только ровными рядами. Одни приказы – никаких вопросов, объяснений. Я туалет ночью мыл только за то, что три запятые в сочинении пропустил. Три запятые – три унитаза.

Я не выдержала – захохотала.

Джон смотрел на меня удивленно, Рэм и Пауль обиженно.

– Я просто представила, что после сочинения в академии унитазов для помывки не хватает…

Теперь хохотал и Джон. Сын совсем насупился, а Рэм отметил задумчиво-задумчиво:

– Да нет. С их количеством преподаватели как-то угадывают…

– А еще есть танцы, – продолжил жаловаться Пауль. – И преподаватель. Танцор такой…

И сын артистично изобразил лицом нечто жеманное, а положением рук – что-то нарочито изящное.

– Да… Наш «Ножку тянем» – это нечто.

– И сразу скакалкой по ногам, – продолжил Рэм. – Если что не так.

– Это действенный подход, – одобрил старый солдат. – Быстрее дойдет.

– А фехтование – классное! – вырвалось у моего сына.

Мы с Рэмом посмотрели на него с укоризной – опять молодежный сленг пробивается, даже сквозь другой язык.

– Мы сейчас учимся фехтовать двумя руками. В одной – шпага, в другой – длинный кинжал – дага. А еще преподаватель нам показывал, что можно творить, если на левой руке намотан плащ. Это нечто! Врачебное дело – это еще ничего, математика – она везде математика. А вот риторика – бе-е-е! Гадость.

– А мне нравится, – заметил Рэм. – Людей надо убеждать не только шпагой и дагой, но и словом.

– Просто словом без шпаги и даги плохо получается, – не согласился с ним Пауль.

– А мне нравятся занятия по магии, – проговорил Рэм.

– И мне, – не стал на этот раз спорить Пауль. – Я, оказывается, маг. С сильным потенциалом. Только развивать свой дар стал поздно.

– Ты не останешься без помощи, – ответил ему Рэм.

Мы прибыли обратно в столицу. Роттервик приветствовал нас шумом и суетой. И пусть это не шло ни в какое сравнение с Петербургом, я на секунду опешила. Отвыкла за эти дни от большого количества людей.

Сначала в магазин женской одежды отправили меня. Джон проводил, представил продавщицам и распорядился, чтобы я, после того как все подберу, пришла в кофейню на этой же улице.

– Кто первый закончит – тот и подождет.

Я кивнула, соглашаясь.

Исходя из того, что мне было как-то все равно, что на мне надето – платья-ночнушки мне не нравились, как-то нелепо я в них выглядела, – с покупками я управилась достаточно быстро. Даже если продавщиц и удивило мое требование, чтобы крючки и шнуровка были спереди, то виду они не подали.

– Слушайте, – попросила я их. – А можно как-то цвет платьев сделать другой? Не такой светленький?

– А что бы вам хотелось? – подошла ко мне женщина в возрасте, как я понимаю, хозяйка этого магазина.

– Чего-нибудь синего, – решилась я. – Ярко-синего.

– Синее платье, – задумчиво покачала она головой. – Вам, безусловно, пойдет, но… Это же не в моде.

– А что можно заказать… Не такое пастельное? – не сдавалась я.

– Есть платье цвета морской волны. Есть лазоревое. Может, бирюза…

– Давайте, – кивнула я.

– Там придется все крючки перешивать, – быстро сказала продавщица.

– Я могу оставить заказ? – спросила я. – А вы, как сделаете, так в поместье и доставите.

– Мне не положено шить на заказ, – смутилась хозяйка.

– Вы не умеете?

– Что вы! Конечно, умею… Просто… Я торгую готовым платьем. И только подгоняю по фигуре, если возникает необходимость. И у меня не те расценки и не та клиентура, чтобы шить на заказ.

– Но у вас не будет неприятностей, если вы сделаете исключение? – спросила я.

– Нет. Конечно, нет.

– Тогда… Пожалуйста. Сшейте мне платья! – попросила я. – Хочется выглядеть прилично, а одеваюсь я сама, без прислуги. И еще… Я бы хотела, чтобы вы убрали складочки впереди, по завышенной талии. И кушак под грудью. А то я чувствую себя бегемотихой. Можно сделать прямой силуэт и чуть присборить сзади?

– Это не лишено смысла, – улыбнулась хозяйка, – у вас красивая грудь, и ее не стоит зрительно увеличивать.

– Она у меня просто есть, – вздохнула я. – Но мне все кажется, что в таких платьях, по моде, мы с ней смотримся нелепо.

Хозяйка улыбалась и уже рисовала. Получилось такое платье, как мне хотелось. Потом мы с ней выбрали ткани. Одно из платьев было синим, шелковым. Другое – бирюзовым, еще одно – лазурным. Еще было бледно-бледно сиреневое. Договорились, что я прибуду на следующей неделе, в субботу, на примерку.

Пока я взяла пару свежих платьев, уже не капризничая насчет цвета. И конечно же, мне подобрали теплую одежду, за которой я, собственно, и прибыла в город.

Легкий плащ, теплый плащ. Очаровалась я длинным таким пальто не пальто, жакетом не жакетом, прямого силуэта, по фигуре. И главное, не романтично-светленького цвета, как все остальное, а яркого, насыщенного. Одно – я решила, что это все-таки пальто, – было ядовито-синего цвета, другое – вишневого. Долго выбирала. Оставила оба. А еще я зафанатела шляпками. Мне их подобрали под каждый вариант верхней одежды. Плюс перчатки.

– Сколько я вам должна? – достала я мешочек с монетами, которые я извлекла из волшебного саквояжа Рэма.

– Простите, госпожа Лиззард, счет приказано отправить в поместье милорда Верда.

– Как это? – опешила я. – Послушайте, у меня есть деньги, и я не собираюсь…

– Простите еще раз – этот вопрос не ко мне. Как вы понимаете, приказ доверенного лица его милости, господина Адерли, я оспаривать не буду. Кстати говоря, на улице похолодало. Может быть, вам стоит надеть пальто? Синее, например. Вам же оно понравилось? Вы выглядите в нем изысканно. Да и шляпку к нему.

Я согласилась. В любом случае разборки следовало устраивать не хозяйке магазина. И не Джону. Хотя каким образом устраивать выяснение отношений милорду Верду, я тоже представляла себе смутно. И кстати, одежду мальчишкам, получается, тоже оплачивает он… Вот уж не было печали… Допускать, чтобы я или мальчики были у него на содержании, я не собиралась. Это унизительно, в конце концов.

Забавно, но в кофейню я все же пришла первая. Значит, отдельно взятая женщина в моем лице, по крайней мере, управляется с покупками быстрее, чем два молодых человека под руководством доверенного лица милорда.

Кофейня выглядела очень мило. Была абсолютно похожа на наши, питерские. Может, кофе получше, а пирожные чуть повкуснее. Вот и вся разница.

Кроме того, я обнаружила, что можно заказать свежевыжатый апельсиновый сок. С удовольствием это и сделала. Задумалась над тем, что надо бы такой пресс купить и в поместье. Зима скоро – витамины не помешают…

Снова звякнул колокольчик. Это был Пауль. Был он какой-то растрепанный и расстроенный. Остальных видно не было.

– Что случилось? – поднялась я.

– Мама, – тихо и оскорбленно сказал он. – Как ты могла от нас… от меня отказаться?

– Пашенька, – сама не заметила, как перешла на русский. – Ты что такое говоришь?

– Нас все считают его сыновьями. Нам запрещено называть тебя мамой. Ты кланяешься нам, как прислуга. Ты решила, что тебе будет выгоднее от нас избавиться в этой академии?

– Паша, мы скрываемся. И все, что я делаю, – диктуется лишь необходимостью выжить. Понимаешь? Мы должны выжить. Ты. Рэм. Я.

– Но это же… унизительно.

– Возможно. Но это дает шанс.

– И на что еще ты согласна, чтобы этот самый шанс появился?

– Паша… Остановись. Мы сейчас до многого договоримся, о чем потом пожалеем.

– Я презираю тебя за то, что ты способна так пресмыкаться, – сказал он холодно. – Что ты способна так расстилаться… Вот скажи, чем ты оплатила то, что лорд Верд взял над нами покровительство? Правда ли все то, что про нашу мать говорят в академии?

– Не смей! – Голос дрогнул.

– А то что? Госпожа экономка Лиззард… Или уже не просто экономка?