Глава 13

Если местные жители и удивлялись, увидев бегущую по улице плачущую женщину в изящном синем пальто, то никто ничего не предпринял, чтобы остановить.

А мне… мне было все равно. Наверное, не стоило так бурно реагировать, надо было вспомнить, что Пашка – все-таки подросток и в этом возрасте хамство и свержение авторитетов – дело, в общем-то, нормальное и по возрасту положенное. Что дети вообще – и подростки в особенности – существа безжалостные и хорошо умеющие бить по самому больному… И это опять-таки норма. Но… было так обидно, так больно… Ведь в моей одинокой жизни мой сын был самым близким человеком.

Не осталось сил бороться, подстраиваться под обстоятельства, пытаться выкрутиться в тех хитросплетениях, что подготовила жизнь. Было больно. И осталась просто пустота.

Словно в насмешку над моей тоской на меня посматривали синева неба и яркое солнце, запутавшееся нитями блестящих лучей в золоте листвы. Я внезапно поняла, что стосковалась по серости Питера, по низкому небу, тяжелым облакам. Мой город был в отличие от этого мира настоящим. Там была настоящей я. Там я знала, кто я такая. Там я знала, как себя вести. Отповедь мерзким «специальным» голосом – и сын бы угомонился. А в этом мире, где я прислуга, как-то неожиданно для себя я проявила слабость…

Слезы текли и текли и все никак не могли уняться. Я уже ругала себя – и чего я расквасилась? Что такого произошло?.. Но успокоиться никак не могла.

В себя я пришла не скоро. Поняла, что не знаю, где нахожусь. Какой-то сквер в окружении богатых домов с чугунными кружевными заборами.

– Вы оставили шляпку и перчатки в кофейне, – раздался рядом знакомый голос лорда Верда. Недовольный голос.

А мне было как-то все равно…

– Благодарю вас, – сказала я, не думая поворачиваться к нему или подниматься, как было положено мне, его экономке. – Только непонятно, откуда вы тут взялись…

– Пришел, – миролюбиво объявил милорд Верд. – Как только Джон появился в кофейне, то обнаружил, что вы пропали, а ваш умный сын растерялся и не знает, что делать. Потом пришел Рэм, узнал, что произошло, и дал в ухо Паулю. Бедный Джон был вынужден их разнимать. Потом мой камердинер связался со мной. Он был совсем в расстроенных чувствах и сообщил, что они вас потеряли и вы бегаете по незнакомому городу в слезах. Я выстроил портал, попал в Роттервик и отправился вас искать.

– А как вы меня нашли?

– Велика сложность, – рассмеялся он. – Вы же не исчезнувший наследник герцогства Рэйм… Пара заклинаний – и готово.

Я испугалась, когда услышала его слова о наследнике Рэймского герцогства. Потом оценила комизм ситуации, в Рэме, значит, этого самого наследника не опознали.

– Как-то вы чересчур расстроились. – Он сел рядом на скамейку и сунул мне в руки шляпку и перчатки.

– Действительно. А то не с чего, – проворчала я. Но надела шляпку, завязала ленты. Натянула перчатки.

– На такие взбрыки подрастающего поколения надо реагировать жестко – это безусловно. Но доводить себя до такого состояния… Не стоит.

– Обидно.

– Обидно. Наверное, от близких такого не ждешь – поэтому так больно… Поэтому, когда вырастаешь, становится так стыдно перед своими. Особенно перед мамой.

– Вы хотите сказать, что и вы?..

– Безусловно. Что ж я, подростком не был? – невесело усмехнулся милорд Верд. – А в моем случае еще и официально признанным бастардом Его Величества. Можете себе представить, как ко мне относились сверстники, вдохновленные их родителями. Спуску я никому не давал. Дрался, дрался, дрался. На шпагах, на кулаках. Магически… Иногда меня накрывало – за что мне все это? Почему я не как все? Понятно, к отцу-императору претензий быть не могло. Поэтому я трепал нервы матери.

– И что она вам отвечала?

– Что за свою любовь к единственному мужчине в ее жизни она ни перед кем, в том числе и передо мной, отчитываться не будет. И что, как бы она меня ни любила, разговаривать с ней в таком тоне я не смею.

– И вы не смели?

– Отчего же? Время от времени пробовал. Подростки вообще любят испытывать границы дозволенного. И чем подросток больше любит – тем решительнее он будет прощупывать эту границу.

– Зачем? Он хочет свободы?

– Нет. Он хочет, чтобы ему показали, что мир – нормален, граница есть и он в безопасности.

– То есть Паша… Пауль нарочно провоцировал меня, чтобы ему указали его место?

– Совершенно верно. Так что приведите себя в порядок и давайте отправляться домой. Будем объяснять вашему отпрыску, насколько он не прав. Хотя, честно говоря, он уже наказан.

– Что? – подскочила я.

– Понимаете, когда мне доложили, что вы в слезах выбежали из кофейни и теперь неизвестно где, я разгневался. Отправил детей через портал домой. И наказал.

– Что с моим сыном?

Нет. Я не кричала. Я не истерила. Голос был холоден. Спокоен. И даже как-то деловит. Но в нем была сила.

– Вот, – одобрительно закивал лорд Верд. – Запомните эту интонацию. Если бы вы так говорили с сыном с самого начала, то конфликта бы не было. Он бы понял, что вы в стае главная, и успокоился бы.

– Вы с ума сошли со своей педагогикой? Какая стая? Что с моим мальчиком?! – окончательно рассердилась я.

– Стая – такая же, как у волков, – с улыбкой посмотрел на меня милорд Верд. – Ну же! Молодежь тяготеет именно к этой модели поведения. Кто сильный – тот и прав. А вопрос о том, что Пауль не мальчик, а молодой мужчина… Это мы уже выясняли…

Я не сводила с милорда Верда гневного взгляда. И мне было все равно, что его считают страшным человеком и что свое недовольство он может обратить на меня.

Он тоже не отводил взгляда. И вдруг я поняла, что он улыбается. Он еще и доволен нашей перепалкой?

– Да ничего с вашим мальчиком, – он произнес это ядовитейшим образом, – не случилось. Получил трепку. Поставлен в угол. Вместе с Рэмом.

– А Рэм-то чем вам не угодил?

– Он вообще умница! – обрадованно проговорил милорд. – Сначала с братом подрался за то, что тот вас оскорбил, а затем ему же и на помощь кинулся, когда я на Пауля заклинание обездвиживания кинул и по потолку его распластал.

Я только смогла покачать головой. Похоже, мир сошел с ума. И я вместе с ним.

– Так что на потолке в холле у нас два замечательнейших украшения. Мастер Пауль Рэ и мастер Рэм Рэ. Давайте поужинаем в городе и поедем их снимать.

– А может – сразу в поместье?

– Нет-нет, – широко улыбнулся он. – Нам, для закрепления эффекта, необходимо, чтобы молодые люди прониклись.

Ну, вот что ты ему скажешь?.. Тем более я понимала, что милорд не так уж и не прав. И все, что мне говорил лорд Верд, не новость. Я хорошо знаю возрастную психологию – подростков в особенности. Все-таки сколько лет преподаю. Но применить все это к своему сыну… Охо-хо… Как-то не получилось…

– Итак, у нас с вами поздний обед. Куда бы вы хотели пойти?

– Я в столице практически ничего не знаю, – задумчиво протянула я. – Единственно, не очень хочется помпезности…

– Отчего нет? Вы прекрасно выглядите.

– Это нормально – обедать в столичном ресторане со своей экономкой?

Лорд Верд недовольно поморщился.

– А покупать экономке одежду – это тоже нормально? – продолжила я. – Никак ее не компрометирует? Никак не унижает?

– Я хотел порадовать, – тихо сказал он. – И помочь. Только и всего.

– Милорд… Ваша помощь настолько велика, что… Я даже не могу сказать, насколько я вам благодарна. Но покупать одежду мне или моим детям… Простите. Я не могу этого позволить.

– Хорошо. Возможно, я был не прав. Только, с вашего позволения, я не буду брать ваши монеты. Это как-то… перебор. Я просто вычту сумму покупок из вашего жалованья, идет?

– Договорились. – И протянула ему руку.

В его глазах на секунду мелькнуло веселое изумление. Я обругала себя. Похоже, здесь подобные прикосновения были не приняты. Между посторонними людьми. Через секунду он аккуратно пожал кончики моих пальцев.

– Ужинать, – приказал он. – Насчет помпезности, правда, я не уверен. Мое знакомство с ресторанами ограничено теми, в которых мне положено бывать. Но, по крайней мере, там неплохо кормят.

Милорд Верд привел меня в ресторан «Изумрудная цапля». Что сказать… Пафоса, света, золота и высокомерных лиц в ресторане было предостаточно. А вот остальное… Каталина готовила лучше, честное слово… Но – самое главное – никто к нам не подошел, на меня присутствующие никак не отреагировали. Я выдохнула с невыразимым облегчением, когда мы вышли из ресторана, и я оперлась на поданную мне милордом руку. Он помог мне взобраться в экипаж.

– Вам не понравилось, – подвел он итог, как только мы тронулись.

– Я все время ожидала, что подойдет герцог, который с непроизносимым именем… Неприятный такой.

– Борнмут? Что приходил к нам?

– Именно. Или барон – сына которого тяжело ранил Пауль… И будет возмутительная сцена.

– Простите. Не хотел ставить вас в неловкое положение. Просто я… Как бы так сказать… Самим фактом своего существования – уже неловкость. Поэтому я как-то приучился не замечать людей, которые пытаются поставить меня в щекотливую ситуацию.

– И как вам это удается?

– Я выбрал нескольких человек, мнение которых для меня важно. В глазах которых мне хочется выглядеть… прилично. И все. Мнения остальных для меня попросту не существует. Иначе бы я с ума сошел, кому-то что-то доказывая.

– А ведь вы правы, – задумчиво протянула я. – Абсолютно. А я зря нервничала.

– Спасибо. – У него получилось как-то обрадованно, и теперь он протянул мне руку.

Я подала ему свою, и он поцеловал мне пальцы.

Ох… И чего это я так смутилась?.. Вот уж некстати…

Остаток пути мы проделали в молчании, но не напряженном, а странно-уютном.

А в доме, в холле, я увидела Пауля и Рэма, распяленных на потолке в виде морских звезд. Мой испуганный вскрик напоролся на холодное распоряжение милорда Верда:

– Госпожа Лиззард, отправляйтесь в библиотеку и дождитесь нас там. Мы сейчас подойдем.

Силы в его голосе было столько, что меня попросту снесло в сторону библиотеки, хотя, честно говоря, я и не собиралась подчиняться.

Как только я послушно закрыла за собой двери, меня отпустило. Я заметалась по библиотеке, не зная, как поступить. Кричать на милорда, требуя освободить сыновей? Устроить истерику? Поверить ему, что он не собирается причинить вреда?..

Первым вошел Павел. Очень смущенный. За ним в библиотеку проник Рэм. Я замерла.

– Мам… – протянул мой сын, – ну, ма-а-ам…

Я всхлипнула и бросилась его обнимать…

– Дурачок ты мой, – шептала я, – какой же ты дурачок…

– Мам, прости меня…

Мы стояли долго. Потом я наткнулась на горький взгляд Рэма.

– Иди сюда, мой хороший, – позвала я его.

– Простите меня…

– Все хорошо, – как заклинание повторяла я, – все обязательно будет хорошо. Только давайте больше не ссориться.

Милорд Верд заглянул минут через десять. Мы втроем успели успокоиться и договориться, что соглашаемся с игрой, придуманной милордом. Будем как Штирлиц в тылу врага. И тем более старательно будем играть, потому что от этого зависят наши жизни.

Молодые люди были отправлены ужинать. После этого им разрешили вернуться в библиотеку и выпить чаю в нашем присутствии. И на десерт употребить лимарру, которую еще утром принесли в поместье и до которой так дело и не дошло.

Как только Паша и Рэм вышли – никаких возражений на приказ милорда не последовало, – мне предложили выпить. Я согласилась с радостью.

– Так как насчет гномьего самогона? – поинтересовалась я.

Милорд тяжело вздохнул:

– Распорядитесь, чтобы сока вам какого-нибудь принесли. И чайную ложечку.

Оливия внесла поднос, на котором стоял кувшин с соком и лежала чайная ложечка. По-моему, служанка аж подрагивала от любопытства. Кинула пронзительный взгляд на меня, на милорда все же смотреть опасалась.

Милорд Верд старательно отмерил ложечкой что-то мутное из глиняной бутылки, влил в стакан сока из кувшина и подал мне.

Я понюхала, сделала глоток. По крепости – немногим слабее водки… Только со вкусом апельсина да еще каких-то травок. Да… стакана ее, родимой, мне явно будет многовато. Вечер определенно переставал быть томным…