Глава 15

Как неделя не задалась с понедельника, так это все продолжилось во вторник. Тот же заунывный дождь. Опять взбрыки аристократов…

Когда я подошла к двери встретить кадетов, которые прибыли на обед к милорду, то сразу обратила внимание на то, как молодые люди на меня смотрят.

Презрительно. Оценивающе-раздевающими взглядами.

Милорд Верд задерживался, и мне пришлось пройти с прибывшими в гостиную. Один из курсантов, высокий и изящный, черными глазами напоминающий милорда Верда – только волосы у него были иссиня-черные, – окликнул меня:

– Любезная, распорядитесь принести нам по бокалу вина перед обедом.

– Слушаюсь, милорд.

Остальные кадеты рассмеялись.

– Откуда вы появились, любезная? – с оскорбительным снисхождением спросил у меня другой. – Называть наследника престола милордом. Это надо быть совсем глупой. Или уж абсолютно невоспитанной.

«Ох, дети-дети… Не у меня вы учитесь…»

– Да что с нее взять, – поморщившись, проговорил кадет, лицо которого было мне знакомо. Это был граф Троубридж. Тот самый, что руководил дуэлью, в которой принимали участие мои мальчики. – Вылезла откуда-то из глухой провинции.

Все рассмеялись.

Двое не принимали участия в разговоре, но с интересом и одобрением смотрели на своих одногруппников.

– Прошу прощения, – ответила я вслух, оглядев всех пятерых, – но ведь милорд Верд распорядился не делать различия между кадетами?

Молодые люди потупились. Значит, я угадала.

– А теперь позвольте, я выполню приказ его высочества.

Вино им подавала Оливия.

– Милорд задерживается, – обеспокоенно посмотрела она на меня.

– Не будут же молодые люди буянить, – усмехнулась я. – Кстати, сколько им? Последний курс. Учиться начинают… с четырнадцати. Как мастер Рэм Рэ и мастер Пауль Рэ. Значит, этим, что учатся на десятом курсе, по двадцать четыре. Дети…

– Дети… – проворчала Оливия. – Только очень и очень могущественные. И сильные. Вы знаете, что Его Величество говорил хозяину, что принц Брэндон…

– Это тот, что вино распорядился подать? – уточнила я.

– Точно… Так вот, принц Брэндон как маг – сильнее даже, чем милорд Верд.

– Так младший брат – сильнее старшего?

– Да. И императора очень волнует, чтобы его наследник держал себя под контролем.

– Понятно, – ответила я и подумала, что уже начинаю привыкать к тому, что слуги все про всех знают. И очень любят пообсуждать своих господ.

Я вышла с кухни и отправилась посмотреть, не подать ли кадетам еще и еды, как почувствовала, как меня прижали к стене, как нахальные, чужие и беззастенчивые руки меня оглаживают. Подняла глаза – обнаружила, кто это. И как-то стало… до безумия противно. Несмотря на вчерашние показательные выступления некой графини и сегодняшнее хамство юнцов, я почему-то думала об этом представителе имперской аристократии много лучше.

– Ручонки убрал, – прошипела я.

Граф Троубридж – а это был он, – как раз в романтическом позыве дотронувшийся губами до моей шеи, вздрогнул. Но не прекратил на меня наваливаться.

– Вы забываетесь, – протянул он.

– А вы пожалуйтесь на меня хозяину, – улыбнулась я, глядя ему прямо в глаза.

– Знай свое место, прислуга!

– Мое место мне указывает мой хозяин – но никак не гость в его доме, – отрезала я холодно. – А на досуге подумайте вот над чем… Насколько хозяину дома будет приятно, что вы, его ученик, превращаете его дом в филиал дома терпимости.

– Что? – Приятно было слышать в голосе юного, но блестящего графа растерянность.

– Это проявление вашего уважения к моему хозяину?

– Да как ты смеешь?

– Вы так привыкли к дамам в борделях, что уже не понимаете, где находитесь?

– Вы не леди. – Странно, на мой взгляд, он отреагировал на слово «бордель» из моих уст. В его голосе совершенно нелогично прозвенели обвинительные и осуждающие нотки.

– Совершенно верно, – не стала спорить. – Я – прислуга.

Он выругался, но отошел.

– Мне позволено будет удалиться, ваше сиятельство? – почтительнейшим образом поинтересовалась я.

– Свободна.

И я, плюнув на свои обязанности, отправилась в свою комнату. Все! Все в сад. А мне – броневичок, кепочку, хорошего стрелка. И кучу патронов к станковому пулемету. Исключительно в воспитательных целях.

Я поняла, что в Империи Тигвердов можно вполне себе жить. Если не сталкиваться с аристократами. Кажется, мой хозяин – единственный приличный человек из них всех. И тот бастард, которому с этими уродами приходится ой как тяжело.

Вдруг я поняла, что плачу. Это еще с чего?

И сама себе ответила – от злости. И как себя ни уговаривала, дескать, «собака лает – караван идет»… слезы текли. Наверное, я просто устала. Проснулась оттого, что мне осторожно стучали в дверь.

– Оливия? – Я открыла дверь. – Что-то случилось?

– Мы беспокоились о вас. Вы не вышли к ужину.

– Я заснула.

– Вы хорошо себя чувствуете? Может, вам еду принести в комнату?

– Спасибо, не стоит. Я сейчас спущусь.

Посмотрела на себя в зеркало, пока умывалась. М-да… Красота неземная, глаза опухли, вся разлохматилась. Покачала головой, рассмеялась.

– А чего ты ожидала?

Распустила волосы, заплела простую косу. И отправилась ужинать. На кухне я была уже одна. Все разошлись. Каталина оставила мне поднос с едой, прикрытый салфеткой. После того как я помыла посуду и расставила все по своим местам, я поняла, что ночью усну вряд ли. Я решила тихонько пробраться на господскую половину и взять книгу. Накануне я нашла книгу об обороне южного имперского города Наиль, на самой границе с Османским ханством. Мемуары какого-то имперского генерала. Я еще обратила внимание, что написано живо.

Я вошла в библиотеку. Света не было. Я пошла дальше, к полкам. Не зажигая света. И зацепилась о чьи-то длинные ноги.

– Госпожа Лиззард, – пророкотал у меня над ухом голос милорда Верда. Он успел подхватить меня. От этой нечаянной близости меня как огнем опалило.

– Простите. – Я стала высвобождаться из кольца его рук.

– Ничего. – Он выпустил меня.

Я сделала шаг назад. Мы с ним так и остались в полутьме, чуть разбавленной догорающими углями камина.

– Я за книгой, – стала почему-то оправдываться.

– С вами все в порядке? – внезапно спросил он.

– Да, – нахмурилась я.

– Вы не очень устали за день?

– Нет. У меня разболелась голова, и я пренебрегла своими обязанностями и отправилась отдыхать.

– Вы посидите со мной? – очень тихо спросил он.

– Хорошо, – согласилась я. И уселась в соседнее кресло.

– Что-нибудь выпьете?

– Может, глоток вишневой наливки.

– Я принесу, не вставайте.

И пока до меня дошло, что происходит, хозяин дома отправился за рюмочкой наливки для меня, прислуги.

– Вам тяжело приходится? – спросил он у меня, когда мы выпили.

– Не так тяжело, как непривычно.

– Вам в тягость ваше зависимое положение?

– Вы – хороший хозяин.

Мне показалось в полутьме, или он поморщился?

– Кадеты надерзили вам сегодня…

Я промолчала. Еще не хватало жаловаться.

– Я сделал вывод – что-то упущено в их воспитании. Поэтому их отправили в экспедицию.

Судя по его голосу, придумал он что-то на редкость пакостное.

– Есть мир… Очень неприятный для высокомерных особ. Особенно если придется неделю побыть в шкуре раба.

– Что? – вскочила я. – Вы продали их в рабство?

– Конечно, нет. Не переживайте за них.

Милорд Верд поднялся и решительно усадил меня в кресло.

– Я их отправил к нагам, которые обязаны мне и моим воинам честью. А это для них больше даже, чем жизнь их потомства. Попросил, чтобы они инсценировали захват в рабство моих кадетов. Рабские ошейники, правда, недельку-другую – не больше – наши высокомерные друзья поносят. Чтобы впредь неповадно было. Но, смею вас заверить, ничего, кроме пользы, для молодых людей не будет.

Я покачала головой. Интересные у них тут, в Империи, модели воспитания.

– Кстати, – продолжил милорд Верд. – При беседе с принимающей стороной я отметил особо, что мне будет приятно, если граф Троубридж и принц Брэндон получат особенно тяжелую, совсем уж унизительную работу. Мне обещали пойти навстречу. И знаете, наги – создания очень благодарные. И с очень богатой фантазией.

– И что будут делать представители аристократических родов? Чистить конюшни?

– Вот у вас фантазия развита скудно, так же как и у меня. Я, кроме чистки конюшен и, простите, отхожих мест, так ничего и не придумал за свою карьеру преподавателя. Но знаете, как ни возмущаются молодые аристократы подобным наказанием, трогает их это первый раз. Максимум второй. А потом… они привыкают. Вот и приходится пользоваться услугами друзей. Я обратился – добрые наги мне подсказали. И теперь мои кадеты трудятся прислугой в занюханной грязной портовой таверне. С рабскими ошейниками, чтобы вкусили всю прелесть зависимой жизни. Только внешность я им подправил на отвратную. Чтобы никто не покусился.

– А у вас проблем не будет?

– Вы о том, что Брэндон – наследник? Так я уже отчитался отцу. Он в восторге. Говорит, что давненько так не делали – а зря. Надо их так воспитывать регулярно. Так что последний курс у кадетов академии получится интересный. И очень познавательный. Раз уж им просто в моем доме диплом не писался.

И тут мне пришла еще одна мысль в голову:

– А вы откуда знаете, что кадеты вели себя невежливо?

– Я при этом присутствовал.

– В каком смысле?

– Чтобы лучше понять людей, надо посмотреть на них со стороны. Так что я был в гостиной еще раньше них. И наблюдал за их поведением.

– Что? – В голове моей мелькнула мысль: «А все ли он видел?» Почему-то мне показалось неприятным осознание того, что он присутствовал при том, как граф Троубридж… общался со мной наедине.

– Я все-таки что-то пропустил?

– Скажите, вы умеете читать мои мысли? – настороженно поинтересовалась я.

– Нет, только сильные эмоции. Сегодня, например, вы плакали. Были очень подавлены.

И он посмотрел на меня вопросительно, словно ожидал, что я прямо сейчас начну объяснять причину. Ага, кинулась!

– И вы чувствуете, говорю я правду или лгу? – продолжила я задавать вопросы.

– Совершенно верно.

– А почему вы – другой?

– Что вы имеете в виду?

– Вы ведете себя не так, как другие аристократы. Не стараетесь задеть, оскорбить. Не выпячиваете свою значимость. Относитесь к другим… по-человечески, что ли.

– Вы преувеличиваете, – невесело усмехнулся он. – Мне, конечно, приятно, что вы так думаете, но… В некоторых местах меня совершенно справедливо называют исчадием бездны. Имперским палачом.

– Вы помогли мне и моим сыновьям. Вы заботитесь о Вилли. Вы ровно общаетесь с людьми, что стоят ниже вас по положению. И вам неприятно, когда при вас оскорбляют других.

– Но… на войне я…

– Вы – убивали. Выполняли приказы любой ценой. А теперь мучаетесь угрызениями совести.

– И что это значит?

– То, что вы хороший человек. А еще вы не похожи на аристократов.

– Должно быть, мне слишком от судьбы за это досталось. Когда я только делал первые шаги и пытался доказать всем, что я – несмотря на то что бастард – на что-то годен. И достоин уважения. А теперь я пытаюсь хотя бы следующее поколение тех, кто будет управлять страной, сделать… поприличнее.

– Хотя бы не похожими на герцога Борнмута и графиню… не запомнила, как ее, – проворчала я.

– Графиню Олмри, – проворчал он. И еле слышно добавил: – И как меня угораздило… Я хочу сказать, что в доме вам ничего не грозит. На вас всегда будет моя защита.

Он молчал. Молчала и я. Чуть потрескивали угли в камине, да стучался дождь в окно.

– Вероника, – позвал меня он.

– Да? – не поднимая взгляда на мужчину, спросила я.

– Мне хорошо, когда вы рядом…

Он протянул руку и провел по моим волосам. Длинная коса рассыпалась по спине. Милорд Верд хрипло втянул воздух. И замер, видимо, давая возможность мне принять решение.

Сердце мое забилось чаще. Но я подумала. Потом подумала еще – быстро и хорошо. И поднялась.

– Спокойной ночи, милорд.

– Вы уходите? – насмешливо спросил он. И тоже поднялся.

– Уже поздно.

– Вы устали?

Он стоял совсем рядом, и я кожей ощущала жар и силу его тела. И мне хотелось… Безумно, нестерпимо…

Но я сделала шаг назад. Потом еще. И еще.

– Спокойной ночи, – пробормотала я. И сбежала к себе.