Глава 20

Пока я выходила из экипажа, я поняла несколько вещей. Во-первых, нас раскрыли. Сразу возник вопрос: а надо ли об этом говорить Паулю и Рэму? Или не стоит их беспокоить? Во-вторых, мы с милордом незаметно как-то и очень естественно перешли на ты. И как теперь с ним общаться? И в-третьих, я оставила сумочку, эдакий расшитый цветами мешочек, дома. И как теперь быть с покупками?

– У вас такое лицо, госпожа Лиззард, – негромко сказал мне милорд Верд, подавая руку, чтобы помочь выйти из экипажа, – словно на вас накинулись все мысли, какие только есть в вашей прелестной головке… Не надо их с таким старанием думать…

– Вы еще скажите, что мои мысли портят мне мозги, – пробурчала я.

– Не без этого… Кстати, вы уронили перчатку.

Действительно, перчатка, которую я сняла в процессе нашего с ним «общения», лежала на земле.

– Не вздумайте. – Он понял, что я сейчас наклонюсь, чтобы ее поднять, и остановил меня. – Доставьте мне это удовольствие.

– Какое? – не поняла я, забирая у него из рук перчатку.

– Когда дама хочет продемонстрировать интерес к мужчине, она невзначай роняет или перчатку, или платок…

– Следовательно, я продемонстрировала к вам интерес?

Должно быть, в моем голосе было столько ехидства, что милорд преувеличенно тяжело вздохнул и ответил опять же преувеличенно печально:

– Вы просто уронили перчатку…

– А может, все-таки интерес, – негромко рассмеялась я. – И я так выражаю что-то подсознательное.

И осеклась, наткнувшись на его слишком серьезный взгляд.

– Я что-то не то сказала?

– Нет-нет, – улыбнулся он, немного грустно, как мне показалось, – не паникуйте. Все хорошо. Просто…

– Милорд Верд! – окликнули его. – Вы к нам! Как мы счастливы!

Оказывается, мы уже дошли до магазина. Я была настолько поглощена беседой, что и не заметила этого.

Но перед нами уже открывали дверь. Мы зашли в огромный магазин, заставленный книгами, календарями, репродукциями… Чего тут только не было!

К нам между тем спешила целая делегация. Возглавлял ее молодой рыжеволосый мужчина, всем своим видом излучающий радость от нашего посещения и готовность услужить.

– Вот, госпожа Лиззард, это мой любимый магазин, – обвел руками все великолепие милорд Верд. – А это его славный хозяин господин Мирров. – И шепотом мне на ухо: – Твой земляк, между прочим. Из ваших.

Ну вот разве так можно! Я ведь тут же сделала стойку и захотела расспросить милорда Верда о том, как мой земляк оказался в Империи Тигвердов и… Но на нас уже обратили внимание присутствующие покупатели, да и подбежали, наверное, все продавцы, что были в магазине.

Поэтому я молча выслушивала приветствия и заверения в готовности служить и прочая, прочая, прочая.

– Что бы вам хотелось посмотреть? – обратился к нам господин Мирров.

– Мы прибыли выбрать книги для госпожи Лиззард, – невозмутимо сообщил присутствующим милорд Верд.

Взгляды обратились ко мне.

– А можно сделать это без такой… помпы? Просто книги посмотреть? – тихонько спросила я. Мне казалось, что взгляды всех посетителей магазина устремлены на меня. Меня рассматривают, оценивают. В общем, все как у дедушки Крылова: «По улицам слона водили…» И я в роли этого хорошо заметного зверька.

– Госпоже – хорошего консультанта. А мне – кофе, – распорядился милорд.

– Милорд Верд, вы не откажете мне в беседе? Нам в магазин пришли мемуары Осман-бея. Их все-таки перевели на имперский, представляете!

– Да что вы?! – искренне улыбнулся милорд. – С удовольствием! Через минуту.

Он тихонько сказал мне:

– Только не переживайте насчет денег. Я помню, что подарков вы не принимаете, поэтому вычту все из вашего жалованья.

– Его у меня столько нет – сколько вы так и не вычитаете.

– Вы же не знаете его размеров. Мы это никогда не обсуждали. И кстати, я вам его еще не платил.

Он чуть поклонился мне, я присела в книксене.

– Миледи, – обратилась ко мне невысокая молоденькая девушка. – Рада вам служить.

– Госпожа, – поправила я ее.

В ее глазах мелькнуло удивление, которое тем не менее быстро сменилось искренним желанием мне помочь.

– Что вам угодно выбрать?

– Книги для легкого чтения.

– Сентиментальные романы? Приключения? Или – самую популярную новинку этого сезона – романы с преступлением? Хотя дамы иной раз не покупают их – переживают за свои нервы.

Я улыбнулась, Стивена Кинга на них нет. А зря.

– Давайте всего понемножку.

В результате я разжилась романом о любви графа – сильного мага – к юной девственнице. Посмотрела, похмыкала. Увлеклась. Бедный граф: девственница и хотела, и любила, но нервы ему трепала… Сравнила со своей ситуацией: и он не граф, да и я не девственница. Про юность и говорить не приходится, вон, сын подрос – и ахнуть не успела. А все туда же. Насчет любви, правда, не знаю. Интерес к милорду явно присутствует… Больше, чем хотелось бы. А нервы потрепать – это мы со всем старанием… Но любовь?..

Приключения меня не вдохновили – после «Детей капитана Гранта», с помощью которых я сдавала всю географию в школе, особо не интересуясь учебником, этот жанр меня не воодушевлял больше.

А вот детективов я себе набрала пачечку: и серию про махинации на скачках, и серию про детектива Райза.

– Он и в графиню влюблен, и не знает, кто его родители. А уж красавец! И умный… Только в личной жизни не очень счастливый…

И тут графья! Что у них – других титулов нет, что ли?

То, что я опустошила полку с периодикой и выгребла все журналы и газеты, девушку, кажется, удивило.

– А можно договориться, чтобы мне поставляли какую-нибудь имперскую газету?

– Конечно, миледи, – кивнула девушка. – Ежедневную или еженедельную? Новости какого рода вас интересуют – политические или же светские?

– Не миледи, – поправила я, – госпожа. А новости… Скорее политические.

Не скажешь же прямо, что меня волнует одна новость – что там в герцогстве Рэймском творится. Когда я в прошлый раз скупила газеты, чтобы что-то узнать, – там ничего не было. Может, сейчас повезет.

Потом я надолго зависла в зале с репродукциями и картинами. И если репродукции были разложены по полочкам, как и открытки, то картины висели на стенах. Свет, струящийся из окон, ласкал краски.

Одна картина мне понравилась особо. Вроде бы ничего необычного, никакой пышности, помпезности. Широкий подоконник, легкая ажурная занавеска. Ваза с меленькими синими цветочками. Но на картине жил легкий ветерок, развевающий занавеску, а солнце чуть пригревало, пряча улыбку в пронзительно-синих лепестках…

– Госпоже понравилась картина? Прикажете завернуть?

– Нет-нет, не надо, – смутилась я. Ладно книги… Но вот за мои художественные вкусы милорд платить был не обязан. А что касается его «вычту из жалованья», я так понимаю, этого он делать не будет. Просто реверанс в сторону моей гордости… Конечно, в саквояже были деньги, и их там было немало. Но, опять-таки, это были деньги Рэма… На побег.

Я бросила прощальный взгляд на картину и отошла.

– Пожалуйста, проводите меня к милорду.

– Сию минуту, миледи. Прошу вас.

Лорда Верда мы встретили на лестнице, ведущей на второй этаж. Девушка-продавщица первая увидела его, показала мне. Поинтересовалась, может ли она мне еще чем-нибудь помочь. Услышав, что нет, поклонилась, заверила, что все покупки будут доставлены в дом не позднее, чем через час. На этом я ее и отпустила.

И тут поняла, что попала в неловкую ситуацию. Я слышала разговор, но вмешиваться мне не хотелось: разговор был серьезный. Но тогда получалось, что я подслушиваю… И что мне делать?

Милорд Верд разговаривал с какой-то женщиной. Миледи – без сомнения – была прекрасна. Но не ослепительной высокомерной красотой, на которую хотелось полюбоваться и пройти мимо. А какой-то чистой, кроткой, удивительно нежной…

– Подумай над этим, Луиза, – серьезно говорил милорд Верд. В голосе у него была разлита озабоченность и тревога. – Ты же умна и понимаешь, к чему это все ведет.

– Спасибо, Ричард, – тихо сказала она. – Но я свою судьбу выбрала.

– Луиза, это сумасшествие! – Оказывается, можно взреветь тихо, практически бесшумно. – Моего влияния может не хватить, чтобы переломить ситуацию…

– Не надо ни на что влиять, – так же тихо отвечала ему женщина. – Я лишь могу радоваться тому, что ты остался жив.

– Луиза… Семья твоего мужа того не стоит.

– Ты правильно сказал, Ричард, семья. Прости, я пойду.

Было понятно, что они давно и близко знакомы. Друзья? Любовники? Мысль об этом неприятно царапнула сердце.

– И давно вы тут стоите? – окликнул меня милорд Верд.

– Да, – честно призналась я ему, ожидая недовольства.

– Вы были одна? Или?

– Продавщицу я отпустила сразу же, как только увидела вас.

– Вот и хорошо. Вы голодны?

– Пожалуй.

– Вы так смутились от того, что подслушивали, что даже сразу сказали как есть, без экивоков?

– Я сказала, что голодна. Я не сказала, что буду обедать с вами. Так что у меня есть пространство для маневра.

– Сударыня, – он рассмеялся, – общение с вами – это одна радость. А если так, я не буду сердиться, что вы подслушивали, а вы кротко согласитесь пообедать со мной.

– А вы сердитесь?

– Нет. Но могу сделать вид.

– Не надо. Только с «кротким» исполнением вашего приказа у меня могут быть проблемы. Я плохо знаю – как это.

– Да я уже заметил. Вы все выбрали, что хотели?

Я кивнула. Потом мы выходили из магазина, провожать нас вышли в расширенном составе. Я поморщилась – мне это было и необычно, и смущало отчаянно.

Наконец мы отбыли. Подсаживая меня в экипаж, милорд заметил, что мы находимся на Пиккадилли Роуз – магазинной улице, где есть все. И предложил – если мне что-нибудь нужно – пройтись и купить.

Мне нужны были какие-нибудь осенние ботинки – обувь у меня по-прежнему была вся летняя, но говорить ему об этом было неловко.

– Мы можем пообедать, а потом я вас подожду, а вы пройдетесь, – предложил он.

– Хорошо, – улыбнулась я.

– Почему вы так смущались в магазине? Вам неприятно мое общество?

– Нет. Просто я ощущаю себя зверьком на арене цирка. Неприятным таким, но крайне любопытным.

– Добро пожаловать в мой мир, – невесело ухмыльнулся милорд Верд. – Хотя вы, скорее всего, и так бы привлекали внимание.

– Не умею себя вести как полагается?

– Слишком красивы, слишком искренни. И слишком расположены к людям.

– За «красивы» спасибо, конечно. Но вы говорите таким тоном, как будто это все недостатки.

– Я не знаю, как в вашем мире, но в моем… Вы красивы, но у вас нет защиты – значит, вас будут добиваться. И не всегда пристойными способами. Вы искренни – для нашего общества это недостаток. А по поводу веры в людей… Знаете, иной раз хочется собраться, уехать на необитаемый остров…

– А кто вам будет готовить?

– Я вас с собой возьму… Поедете со мной?

– Остров расположен в теплых морях?

– Конечно. И дом с годовым запасом продуктов там есть.

– И вам не нужно будет охотиться или добывать огонь? Или доить коз?

– Я вот не уверен, что там козы есть… Если надо будет, прикажу завезти. Только можно сразу распорядиться, чтобы на мой остров молоко доставляли. И зачем именно козье? Вы его предпочитаете?

Я хохотала. Тоже мне, Робинзон Крузо с доставкой нужного вида молока в бунгало…

– И что вы так смеетесь? – насупился милорд.

– Я представила, что было бы, если бы вы действительно попали на необитаемый остров. Вы бы с голоду погибли! А где бы вы взяли кипенно-белые рубахи? Это же шок просто.

– Вы меня просто плохо знаете, – тихо сказал он. – И в других обстоятельствах, по счастью, не видели. В походе, например. Готовить я действительно не умею. Но еду добуду. И рубашку в порядок привести смогу.

– Простите, – сказала я виновато. Что за бес меня за язык тянул? – Я не хотела вас обидеть.

И, повинуясь какому-то безотчетному порыву, погладила его по плечу.

– Это же бездна знает, какое нужно иметь самообладание, – выдохнул милорд, жалуясь кому-то.

И в следующий момент он меня поцеловал. А я ответила.

Мы пили с ним друг друга, как путники в пустыне пьют воду, добравшись наконец до спасительного колодца. Совпали, как вода с иссушенным от жажды горлом… Я взъерошила его серебристые волосы на затылке, пропустив их через пальцы, – давно хотела. Жесткие… Он гладил мою спину, прижимая к себе все сильнее… Потом вдруг резко отстранился.

Я недовольно буркнула – и потянулась вслед за ним.

– Лошади остановились, – погладил он меня по щеке. – Мы растеряли перчатки.

– Хорошо, что только перчатки, – пробормотала я растерянно.

Послышался смешок лорда Верда.

Следом донеслось уже привычное «Мы прибыли, милорд!» в исполнении Натана.