Глава 21

Я, честно говоря, совсем не запомнила ресторан. Меню и поданная еда также ускользнули от моего внимания. Я не видела никого вокруг. Весь мир, вся Вселенная были сосредоточены в темных, как искушение, глазах милорда. В твердых очертаниях его губ… Я словно потерялась. Заблудилась… Растворилась во внезапно нахлынувших чувствах…

Окруженные посторонними, мы смогли спрятаться в вычурные одежды хороших манер. Все вокруг стало призрачным, нереальным…

Одна мысль стучала у меня в голове: «Не может быть, чтобы это было со мной… Не может быть, чтобы я так остро реагировала на поцелуй. На мужчину напротив меня. Чтобы меня так захватило желание… Я – спокойная, рассудительная женщина… Что со мной?!»

В какой-то момент я поймала на себе его взгляд – ненасытный, голодный. Мне даже показалось, что он стал чуть отсвечивать алым – где-то в самой глубине зрачка.

– Давай уедем, – едва слышно проговорила я.

– Ты хотела…

– Позже. Все позже…

– Хорошо, – кивнул он. – Только останемся в столице. Мой дом неподалеку. Он пустой.

– Да, – кивнула я.

Мы покинули ресторан. Милорд Верд отдал распоряжения Натану. И через несколько мучительно долгих минут мы были в карете. Пусть даже относительно – но наедине. Пока мы ехали – мы, не касаясь, просто смотрели друг другу в глаза. И я видела в его взгляде зеркальное отражение того, что чувствовала сама. И от этого по позвоночнику расходилась сладостная судорога предвкушения.

Карета остановилась. На этот раз Натан не подходил вовсе. И ничего торжественно не объявлял. Боялся помешать? Или зацепиться взглядом за что-нибудь, для него не предназначенное?..

– Натан, – окликнул его милорд. – Мы приехали?

– Да, мой лорд. Я ворота открывал. Сейчас будем.

Копыта зацокали дальше. Пара минут, и мы остановились. Теперь уже окончательно.

– Поезжай в поместье, – приказал милорд Верд, когда мы вышли из кареты.

– Милорд, – поклонился слуга, стараясь не замечать меня.

Мы даже смогли дождаться, пока карета уедет – увидели, как Натан вышел, чтобы закрыть ворота.

Чинно мы поднялись по ступеням. Милорд даже распахнул передо мной дверь особняка. Потом мы остались в кромешной темноте, услышали только, как с грохотом захлопнулась входная дверь, отсекая нас от всего остального мира…

Остались только мы. Необузданность, страсть, сквозь которую доносились изредка какие-то звуки, оглушающе громкие в тишине пустого дома. Его хриплое дыхание, мой долгий, протяжный стон, треск разорвавшейся ткани, стук россыпи пуговиц по полу…

Я запуталась, где заканчивалась сама и где начинался он. Запуталась сама – и запутала его. Хорошо, что было абсолютно темно. Темнота приняла нас, скрыла от всех – и от себя самих… В ту ночь таких, какие мы были на свету, попросту не существовало. Они куда-то спрятались и лишь изредка, приходя в себя на доли секунды от чьего-нибудь всхлипа, стыдливо оправдывались: «Мы подумаем об этом завтра»…

В какой-то момент исступление закончилось, и мы вдруг разом стали нежными. Тягуче, восторженно, упоительно нежными… Мы кружили друг над другом, словно хлопья первого снега над замерзшей землей, так ждавшей этого чуда…

Это было сумасшествие, и где-то в глубине сознания билась мысль о том, как страшно возвращаться…

– Ты не замерзла? – Он почувствовал, как я пошевелилась, и склонился надо мной. – Я затопил камин в спальне.

Я отрицательно покачала головой и тихонько вздохнула. То, что произошло… Это было… слишком. Слишком хорошо, слишком остро, слишком долгожданно, что ли…

Поднялась, ожидаемо смутившись. Спросила:

– Где ванна?

Ричард поймал меня за руку:

– Прежде чем ты успеешь себе всего навыдумывать, я тебе скажу вот что: я счастлив. Клянусь стихиями, я так в своей жизни счастлив не был… И кстати, в доме горячей воды нет.

– Что так? – покачала я головой.

– Понятия не имею, где включается центральное отопление в особняке. А вызывать слуг мне показалось как-то… не нужно.

Я представила, как кто-то ходит и собирает по всему дому раскиданные нами вещи, – и расхохоталась. Одни мои панталоны с кружавчиками чего стоят. А корсет, который милорд, рыча, пытался срывать… Да не тут-то было. Производители нижнего белья этого мира крепко стояли на страже нравственности. Так что на шнуре проще было удавиться, чем с ним справиться. Я, помнится, пришла милорду на помощь. И мы победили это чудовище в четыре руки. Кстати, понять бы, где именно по пути в спальню это произошло?..

Хихикая, я прошла в дверь, которую передо мной открыли.

Выходить, честно говоря, не хотелось. Я была смущена, как юная девушка. Да что там – я после своего первого раза так смущена не была. Может, потому, что таких эмоций не испытывала?.. Такой жажды обладать… Отдать себя.

Оставалось только вздохнуть: почему же такого мужчины в моей жизни раньше не было? И озадачиться: что теперь делать с таким мужчиной?.. И с собой заодно…

– Ника, – раздался осторожный стук. – Выходи. Ванна не отапливается, ты простынешь.

– Хорошо, милорд, – ответила я, отворяя дверь.

И наткнулась на обиженный взгляд черных глаз.

– Ни-и-и-ка, – протянул он. – Ты мне еще кланяться начни.

– Я вообще не знаю, как мне себя вести, мило…

Он заставил меня замолчать, впившись в губы каким-то злым поцелуем. Потом, оторвавшись, долго смотрел мне в глаза.

– Мне страшно тебя оставить, – проговорил наконец. – Вдруг я выйду – а тебя уже и след простыл?

– Я останусь, – пообещала.

– Сейчас вернусь.

Милорд Верд удалился в ванную, зашумела вода. А я стояла, обомлев, потому что разглядела его спину.

Через всю левую сторону змеился шрам. Он начинался где-то под волосами на шее – может, поэтому милорд носил их длинными, шел через лопатку и заканчивался в районе поясницы. Я вздрогнула. С учетом их медицины… Если вспомнить то, что на мне и следа после избиения не осталось… Как же он выжил, бедный?

Я вздрогнула от звука открывающейся двери.

– Ты чего стоишь босиком на холодном полу? – недовольно буркнул, подхватывая меня на руки.

– Милорд, я…

– Да почему ж не по имени! – раздражения в голосе прибавилось. – И вот зачем так… Ты специально заставляешь чувствовать себя каким-то насильником, который тебя принудил?..

Похоже, он снова завелся.

Тут его целовать начала я. Позволила рукам скользнуть по его спине, погладила напряженные мышцы, шрам. Потом взъерошила волосы на затылке, прижалась сильнее. И сказала очень-очень тихо:

– Я не знаю, как себя вести. И как себя чувствовать. Но это все… так чудесно, что это меня пугает.

Он тяжело вздохнул и понес в постель. Навис надо мной, хрипло прошептал:

– Ты замерзла совсем.

Я потянулась ему навстречу, желая опять забыть обо всем… Чтобы мир сузился до метания наших тел по простыням… И мужчина дал мне это. И даже больше. Но в последний момент, когда я совсем обезумела, он приказал:

– Ричард. Для тебя я – Ричард.

И замер.

– Не смей, – обиженно закричала я.

– Назови по имени.

И я сдалась.

– Ричард, – застонала я.

Он зарычал и обрушился на меня девятым валом, сметающим все на своем пути.

– …Мой дар чувствовать людей. Моя магия. Это, конечно, очень удобно для службы. – Он легонько гладил меня по плечу. И рассказывал. – Удобно, когда знаешь, лгут тебе или нет. Как на самом деле допрашиваемый относится к предмету разговора… Предал ли тебя подчиненный или нет. Но в личной жизни… Это пытка. Ты чувствуешь – как потряхивает от любопытства или отвращения женщину, которая вынуждена проявлять к тебе интерес. Или ты буквально читаешь мысли о том, что она потребует за ночь с тобой… Это отвратительно.

– А что ты прочитал во мне, когда увидел? – Я потянулась и погладила его по щеке. Он поймал мою ладошку и прижался к ней губами.

– Сначала сочувствие. Потом насмешку… Причем не ядовитую – как в моей обычной жизни, – а легкую, почти невесомую. Не оскорбительную. Словно у тебя были проблемы, а я тебя повеселил…

– Ты правда был забавен со своими страданиями о вкусной и здоровой пище.

– Мне это показалось настолько необычным… Я как-то не привык, что меня жалеют… И забавляются за мой счет. А потом от тебя повеяло желанием. Ай, чего ты кусаешься?!

– Конечно, кусаюсь. А ты говоришь про приличную женщину такие неприличные вещи! Не может быть, чтобы я… сразу… Разве что с эстетической точки зрения.

– Хорошо-хорошо! С эстетической… Но это было желание, смешанное с сожалением: как хорошо, если бы… Но… Что-то такое.

– А что ты хотел? Такой экземпляр. А плечи! Такой разворот… И глаза, в которых хотелось утонуть… Ай, а ты чего кусаешься?

– Значит, какой бы широкоплечий мужчина ни оказался на моем месте, ты бы подумала то же самое?

– С эстетической точки зрения? Не знаю, не знаю… – сделала я серьезное лицо. Потом не выдержала и рассмеялась.

– Я ощутил, что ты понятия не имеешь, кто я такой, – тихо проговорил Ричард. – Просто оценила как мужчину. Это было непривычно. И безумно приятно…

– И ведь правильно же оценила, – тихонько заметила я, улыбаясь, и потянулась к его губам за поцелуем.

– А уж когда ты выпила мой гномий самогон и буквально проломилась в мои мысли, размышляя о том, насколько я привлекателен… До такой степени, что ты удрала к себе…

– Что?

Он все-таки увернулся, и покусать его не удалось. Я только хищно щелкала зубами, а этот невозможный мужчина хохотал.

– Кстати, мне понравились твои размышления на тему «пьяная женщина – доступная женщина».

– Значит, это я с тобой беседовала? Тогда, ночью?!

– Именно. И только я собрался пробраться к тебе в спальню, как понял, что ты заснула. Какой удар по моему самолюбию!

Я одновременно и хохотала, и пыхтела недовольно.

– А потом ты все время проверяла мою выдержку. Ты на камне. И ягоды… А встреча ночью у камина. – Голос у него стал хриплым. – И я… практически терял рассудок. Ника, но я же чувствовал, что ты хочешь того же. Так почему? Ты уходила, убегала от меня?

– Потому что… Может, это было правильнее всего, – пробормотала я.

– Нет, неправильно, – навис он надо мной. – Это было жестоко. Я сходил с ума. А сегодня… точнее, вчера… Я сошел с ума окончательно.

– И не ты один, – едва слышно прошептала я.

– Ника, ответь мне честно, я должен знать. Ты мучаешься оттого, что поддалась страсти и теперь изменяешь мужу?

– При чем здесь он? – удивленно посмотрела я на милорда Верда. – Мы развелись, когда Паше было два года. Это было двенадцать лет назад.

– Мне это не совсем понятно, – потер он лоб. – Понимаешь, у нас в Империи разводов не бывает. Супруги могут договориться и, например, разъехаться. Но развод… Непонятно. И как можно было тебя отпустить?

– Я сама ушла, – скривилась. Как-то этот разговор переставал мне нравиться. – Я вполне самостоятельная женщина. Вот только я не знаю, как нам теперь быть…

– Я знаю. – Он заставил меня посмотреть ему в глаза. – Выходи за меня замуж. Думаю, юридические вопросы с твоим замужеством я улажу – отец подпишет разрешение на брак. Ты же замуж выходила не на территории Империи, следовательно, ты не замужем. А мальчиков я усыновлю, чтобы не было вопросов об их происхождении.

– Что? – От бесконечной нежности в его темных глазах становилось не по себе.

– Тебя что-то удивляет?

– Не знаю, – честно сказала я. – Мне все же привычнее быть одной. А все происходящее – это все как-то стремительно. Словно во сне.

– Это происходит на самом деле. И ты со мной. А от привычки быть одной придется отвыкать, уж прости.

– Мне даже страшно представить, какой это будет скандал. Ты – и женишься на прислуге. К тому же когда-то разведенной с мужем. А как отреагируют на это Паша и Рэм… А император…

– Отец, по-моему, уже ждет сообщения о нашей помолвке. С сыновьями я договорюсь. А всеми остальными… вполне можно пренебречь.

– А твоя мама?

– Она погибла несколько лет назад.

– Прости. Я не знала.

– Я усмирял очередной бунт в очередной провинции. Бунтовщики не смогли добраться до меня – добрались до моей матери…

Без слов я прижала его к себе.

– Я обезумел. Я действительно залил всю провинцию кровью, не стал разбираться уже ни в чем. Казнил, казнил, но никак не мог успокоиться. Только вмешательство отца спасло людей. Он прибыл, посмотрел на меня – и отправил командовать детьми в академии. Это была моя почетная ссылка за нервный срыв.

Он поцеловал меня. Посмотрел внимательно и тихо сказал:

– А потом в моей жизни появилась ты… Как дар стихий. Моя любовь, моя надежда, моя нежность… Я готов на все ради тебя. И неужели ты думаешь, что мне нужны обжимания по углам тайком? И что я унижу тебя этим?

Я только тяжело вздохнула, вспомнился, так некстати, его ученик. Вполне – если мерить мерками этого общества – приличный молодой человек. Даже специалист в вопросах чести, если вспомнить, что именно его пригласили на дуэль проследить, чтобы все было согласно правилам. Только вот он-то ничего зазорного в том, чтобы пообжиматься с прислугой в углу, не находил…

– Кто? – Милорд побелел от гнева.

– Это было глупое недоразумение. – Он же мне только что говорил, что чувствует людей, как я могла так расслабиться. – К тому же виновный наказан.

– Кем? – Я так понимаю, именно таким голосом он допросы и ведет.

– Мною, – чуть улыбнулась я.

– И что же ты сделала?

– Высмеяла. И пригрозила.

– Чем же может пригрозить бедная экономка?

– Тобой.

– Ты ведь не скажешь, кто это был?

– Ни за что!

– Какая упрямая женщина…

– Тебе же это и нравится.

– Возможно. Но ты не ответила ничего на мое предложение.

– Я не сказала «да», милорд… Я не сказала «нет», – промурлыкала я строчку из незабвенного фильма «Три мушкетера».

– Ты считаешь, что мое предложение – это повод для шутки?

– Я не знаю, повод для чего – твое предложение.

– Вот почему в постель ты пошла со мной, не задумываясь?! А теперь, когда я поступаю правильно, начинаются какие-то сложности, – рассердился он.

– Потому что у меня первый раз в моей чертовой жизни крышу снесло! – закричала я. – Вот почему! Я с ума сошла от тебя. Или ты думаешь, что для меня вот это все…

Я обвела взглядом спальню, обнаженного мужчину рядом с собой, смятую постель, зарождающийся рассвет за окном. Поняла, что мучительно краснею.

– Мне не нужен твой стыд, – прошептал Ричард, удерживая меня на месте. – Мне не нужно твое смятение. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Рядом со мной…