Глава 22

И что там милорд Верд говорил о том, что ему не нужно мое смятение? Это он еще не видел, как я по дому буду бегать и собирать разбросанные вещи. Потом буду вздыхать над порванным платьем. Панталоны, кстати говоря, нашлись там же, у входа в дом, и практически не пострадали. Как и шляпка. А вот пуговицы на пальто оказались выдраны с мясом. И что же в Империи мне так не везет на верхнюю одежду?

– Ну, вот что ты смеешься? – фыркала я. – Тебе хорошо – у тебя тут целый гардероб, рви рубашки – не хочу. И не только рубашки.

– А что ты хочешь изорвать?! Только скажи… А лучше – сделай!

И что с ним разговаривать? Посмотрела укоризненно.

– Я даже с тобой поделился, – отметил очевидный факт милорд. – Ты же в моем халате.

– Ага. И в чем прикажешь мне в поместье возвращаться? В непострадавших панталонах и в шляпке? Кстати, а почему перчатка только одна? Где вторая?!

И с удовольствием поглядела на то, как теперь он озадачился. Вот так-то! А то ходит за мной и надо мной же смеется.

– Кстати, а сегодня у нас какой день недели? Суббота?! – И я посмотрела на него перепуганно. Мальчишки приедут в поместье, а им тут и расскажут, что мы удалились накануне за книгами. И нас все еще нет. А уж сутки как минули…

– Сейчас я свяжусь с Джоном, он заедет в тот магазин, где вы покупали платья, и все закажет. Там твой размер наверняка остался. Через пару часов все доставят. Не переживай, он болтать не будет.

Я хмыкнула – блажен, кто верует. И Натан, конечно, вчера ничего не понял. И уж, безусловно, никому ничего не сказал…

– Ты голодна?

– Да, – кивнула я.

– Надо распорядиться, чтобы нам еду доставили – дом пустой, тут даже приготовить не из чего. Сударыня, вы со мной отзавтракаете?

Я только покачала головой.

– Отзавтракаете! – радостно приказал он. – Несколько приказов, и в доме будет еда и одежда для вас!

Я так и осталась в холле огромного дома, пытаясь в очередной раз собрать мысли в кучку и как-то их рассортировать.

– Кстати, – донесся до меня обрадованный голос милорда. – Смотри, вот и твой корсет! И я его все-таки порвал!

Он стоял на лестнице, ведущей на второй этаж, и гордо потрясал моим пострадавшим нижним бельем.

Я застонала:

– Нашел чем гордиться…

И этот невозможный человек удалился, хохоча во все горло и унося с собой корсет в виде трофея.

Я постояла, попыхтела. Потом и сама рассмеялась – ситуация действительно была презабавная. Съездили, называется, книжечек прикупить… Только синее пальто было жалко.

Так что в поместье из столицы мы прибыли ближе к обеду. Пальто, кстати говоря, мне доставили похожее, тоже синее, только чуть потемнее.

– Милорд, – поприветствовала нас Оливия, распахивая дверь. – Миледи…

Да достали они все. Я даже рассердилась:

– Я не…

– Ты права, Оливия, называя госпожу так, – перебил меня лорд Верд. – Конечно, миледи.

На мой укоризненный взгляд он не отреагировал. Спросил у подошедшего Джона:

– Молодые люди прибыли?

– Да, милорд. Они в гостиной, – поклонился старый солдат, который поглядывал на нас с таким умилением, как мамочка на своих внезапно заговоривших детей. – Ожидают.

– Замечательно, – непонятно с чего обрадовался милорд. – Миледи…

И он протянул руку ко мне. Я сделала несколько шагов вперед. Потом резко развернулась к нему. Милорд Верд посмотрел мне в глаза.

– Я так понимаю, сначала мы побеседуем в моем кабинете, миледи?

Кивнула.

В молчании мы пересекли холл, небольшой коридор. Он открыл ключом личный кабинет и пропустил меня туда первую.

– Ника. Что?

– Вот с чего это вдруг, – зашипела я. – Что, любовью заниматься просто с «госпожой Лиззард» – это вам не по чину, милорд? Обязательно с «миледи»?

– Ты с ума сошла?

– Видимо, да, милорд Верд. Могу лишь сожалеть о своей несдержанности.

– Ах, «сожалеть»?! Ну, тогда вы можете сожалеть и об этом… миледи.

Он схватил меня за руку – и потащил через кабинет к столу.

– Ричард, не смей!

– Все-таки, Ричард! – Он подхватил меня на руки и усадил на стол.

– Там дети в гостиной, – попыталась я оттолкнуть его.

Но он уже целовал меня. Да, я была зла на него, зла на неловкость ситуации, на это раздражающее, во многом непонятное противопоставление «миледи» – «госпожа», на то, что сейчас придется заходить в гостиную и что-то объяснять мальчишкам, на любопытные взгляды слуг… Но я забыла обо всем, как только его губы коснулись моих… Руки, которые еще секунду назад пытались его оттолкнуть, обняли. Я подалась вперед, к нему, чтобы быть еще ближе, – и услышала свой вздох, почти стон.

И за эту потерю власти над собой я тоже на него злилась!..

– Ты успокоилась?

– Нет. – Его руки гладили мою спину, и хорошо еще, что не пытались опять рвать мое платье.

– Ника, я не знаю, как там у вас, в вашем мире. Я не путешествовал по разным мирам, как это принято у молодых людей моего круга. Я и не путешественник по натуре, и все было как-то недосуг. Я служил. Но у нас – все просто. Или ты прислуга, пусть даже и экономка, – и при варианте любовной связи с хозяином тебя принято презирать и осуждать. Или ты хозяйка дома – благородная миледи. Я полюбил – и свой выбор сделал. Что тебя в нем раздражает, хотел бы я понять…

– Все происходит слишком быстро…

– Я тоже не планировал всего, что получилось вчера. Хотел сделать все, как положено, – ухаживание, признание, предложение.

Я рассмеялась:

– Получилось замечательно. Вот как раз то, что было вчера… Это было… волшебно. – И покраснела так, что спрятала лицо у него на груди.

– Не понимаю, – пожаловался он мне на меня.

– Прости. Я слишком привыкла к одиночеству. И если не подпускать к себе, и это норма жизни двенадцать лет… Очень трудно отвыкать. Трудно. И страшно.

– Ника… – прошептал он мне на ухо. – Я тебя люблю. И пусть я не понимаю мужчин вашего мира, мне остается радоваться, что они такие глупцы…

Я потянулась к нему, но он покачал головой и отстранился.

– Сыновья в гостиной, – протянул он мне руку, чтобы помочь слезть со стола. – А моя выдержка, как мы вчера узнали, тоже имеет пределы. И потом, я же опять платье на тебе порву…

– Не стоит, – опасливо посмотрела я на этого истребителя ткацкой продукции.

– Пойдем, – печально посмотрел он на меня.

Я захихикала, ощущая себя малолетней дурочкой, которая отпросилась на дискотеку – а пришла под утро. И грозят ей выяснение отношений пополам с разборками. И жу-у-у-у-ткооо!!!!

– Я кажусь тебе смешным?

– Нет, – вытерла я глаза. – Вся ситуация в целом. Это мы с молодых людей спрашивать должны. И требовать приличного поведения. А получается…

Смеялись уже оба.

– Это нервное, – покачала я головой.

– Пора, – решительно сказал главнокомандующий в отставке – и смело, как на приступ вражеской крепости, отправился к двери. За ним пошла я, покачивая головой – и все равно хихикая.

Так мы и дошли до гостиной.

– Ника, прекрати.

Я согнулась пополам от хохота.

Дверь, ведущая в гостиную, резко распахнулась. На пороге появился Рэм с непростым выражением лица. Позади него мы увидели Пашу. Он был явно расстроен.

– И как прикажете это понимать, милостивый государь? – зарычал юный герцог на милорда Верда, полностью игнорируя мое присутствие.

– Добрый день, молодые люди, – вежливо обратился к ним милорд Верд. – Вы позволите пройти?

И мы вошли в комнату. Я задержалась, чтобы закрыть дверь. Когда обернулась, обнаружила, что мужчины стоят друг напротив друга. У милорда было спокойное, чуть насмешливое выражение лица. А вот мальчики… Такое было ощущение, что еще секунда – и они на него кинутся.

– Миледи, – обратился ко мне хозяин дома. – Мы можем вас пригласить подойти к нам?

– Конечно, – кивнула я.

Меня усадили в кресло перед камином. Милорд Верд остался стоять рядом.

– Я сделал предложение вашей матушке и очень надеюсь, что она ответит на него согласием, – начал милорд Верд.

– Вы ждете ребенка? – посмотрел на меня в упор… нет, сейчас это был не мальчик Рэм, которому я помогала скрываться. Это был Геральд Аден Моэ, наследный герцог Рэймский.

Я опешила.

– Нет, – ответил за меня милорд, – миледи не ждет ребенка. Я бы почувствовал.

– Тогда… Я бы рекомендовал госпоже Лиззард ответить вам отказом. Поблагодарить за гостеприимство и удалиться. Нам пора.

– Знаете ли… Это переходит все границы. – Судя по голосу, выходка Рэма вызвала у милорда острый восторг. – Могу ли я спросить – почему?

– Вы недостаточно хорошая партия для…

– Продолжайте, – насмешливо протянул милорд Верд.

– Мама, – тихо спросил Паша. – Мама, ты его любишь? Или он тебя… заставил?

– Молодые люди… – очень-очень тихо сказал милорд. – Будем считать, что я проникся вашей заботой о матушке… Однако я бы рекомендовал вам сбавить тон и удержаться от оскорблений. Честно говоря, я ожидал…

– Чего? – злобно отвечал Рэм. – Того, что мы обрадуемся?

– Ваша матушка счастлива. Она готовится выйти замуж. Я думал, что вы порадуетесь за нее.

– Рэм, не смей, – не могла не вмешаться я. По выражению лица юного герцога было понятно, что он сейчас скажет какую-нибудь вопиющую оскорбительную дерзость.

– Мама! – взвился Паша.

– И ты тоже.

– Милорд… – Он скривился, тоже хотел мне что-то сказать, но я ему не позволила. – Все потом… Не сейчас. Могу я поговорить с сыновьями? Наедине.

– Если они мне пообещают воздержаться от оскорблений и держать себя в руках, – отрезал он.

Глядя ему прямо в глаза, Рэм кивнул. Паша, явно нехотя, повторил его движение.

Милорд Верд пробурчал себе что-то под нос и ушел, аккуратно притворив за собой дверь.

Я качала головой, не зная, с чего начать разговор. Вот действительно, как рассказать детям о ночи, которая была? О жажде, которая охватывает, когда смотришь – даже просто смотришь – на этого конкретного мужчину… О том, как в его объятиях забываешь обо всем… Ох-хо-хо… Грехи мои тяжкие…

– Мама… Ты счастлива? – тихо спросил Паша.

– Да, – так же тихо ответила я. – Мне кажется, я полюбила. И немножко сошла с ума…

– Сударыня, – жестко сказал Рэм. – Я все же предлагаю задуматься о последствиях. И речь идет даже не о том, что все вокруг поймут, кто я такой… Просто… Вы уверены в том, что хотите связать свою судьбу с милордом Вердом? Вы уверены в том, что он сделает вас счастливой? Вы уверены хотя бы в том, что находиться рядом с ним безопасно?

– Рэм, – тяжело вздохнула я, – человеческая жизнь тем и ужасна, что в ней ни в чем нельзя быть уверенной… Я не знаю, как у нас все сложится с милордом Вердом…

– Но вы не отступитесь.

Я только улыбнулась.

– Мама, а как же Денис?

– Что? – повернулась я к сыну. – Какой Денис?

– Ну, твой знакомый из СОБРа. Который нам скрываться помогал. Я думал, у тебя с ним…

– Для начала, он тебе не Денис, а Денис Юрьевич, – делая усилие, чтобы не засмеяться, начала я. – И потом… мы просто приятельствуем…

– Это ты, как обычно, просто приятельствуешь, – проворчал мой ребенок. – И ничего не видишь вокруг. Я уверен – когда милорд вокруг тебя круги нарезал, ты тоже ничего не замечала. И все произошедшее стало для тебя сюрпризом.

– Пашка! – возмутилась я. – Да как ты смеешь!

– Должен же за тебя кто-то отвечать!

– Вот-вот! – поддержал его Рэм. – А то все происходящее просто возмутительно.

И вот что делать? Кричать благим матом? Обнять и поблагодарить за заботу? Послать куда подальше? Выпить успокоительное? Просто выпить? И побольше…