Глава 27

Первое, что я сделала, когда пришла в себя, – вскочила и побежала. К милорду Верду.

– Что? – поднялись мужчины при моем появлении. Они сидели с милордом Милфордом в той же самой гостиной, где я их оставила. И пили. Ну, естественно, чем же еще заняться двум знатным господам в минуту душевной невзгоды…

– Со мной связался Паша, поэтому у меня голова болела, сказал, что Борнмут и его люди устраивают среди кадетов допросы и обыски. Ищут тех, кто помог скрыться молодому барону Кромеру, – выпалила я.

– Спокойно, – проговорил милорд Милфорд, обращаясь к моему жениху. – Ты только представь, как генеральный прокурор подставился… Связывайся с Его Величеством.

– Я его прямо на территории академии и закопаю, – прорычал милорд Верд. – И полы замывать не надо, Нику беспокоить.

– Ни в коем случае! Вот почему ты, Рэ, прямой и бесхитростный, как… удар копьем. Зови Его Величество – и пойдем играться в оскорбленную невинность. Только представь, как это происшествие использовать можно!

На этом они и удалились.

Я побежала к себе. Оделась потеплее, посмотрела – вроде бы дождя не было. Схватила саквояж Рэма, артефакт переноса, монетку. Собрала лекарства. Сосредоточилась – вспомнила те ощущения расслабленности всего тела и полета, которые надо было ощутить, чтобы активировать наш артефакт.

Вдруг стало очень холодно. Я осторожно открыла глаза и обнаружила, что нахожусь у входа в пещеру. Все вокруг засыпано снегом. И местность явно не та, что я наблюдала вокруг академии.

Мне навстречу несся молодой человек, тот самый, что дрался на дуэли с Пашей. И выражение его лица, и обнаженная шпага не предвещали мне ничего хорошего.

– Кто вы? – прошипел он, приставив кончик шпаги мне к груди.

– Вероника. Мама Пауля, – честно ответила я.

– И как вы тут оказались?

– С помощью некой мелкой монетки.

– А откуда она взялась у вас?

– Сложным путем. Может, войдем внутрь? Здесь удивительно холодно.

– Северная провинция. Земли рода Рэ. Тут нас точно никто искать не будет, – усмехнулся он. – А внутрь мы не пойдем. Там мама спит. Она плакала – только что заснула.

– Хорошо. Давайте поговорим здесь.

– Рассказывайте.

Говорить с острием шпаги у горла было как-то некомфортно – но деваться было некуда.

– В академии идут допросы. Маркиз передал монету Паулю, справедливо подозревая, что моего сына допрашивать будут в последнюю очередь. Кстати, там им на помощь милорд Верд спешит. Так что, может быть, все и обойдется.

– А вам-то какая в этом печаль?

– Может быть, такая, что мы с мальчишками и сами не так давно были в бегах. Ни на что не надеялись – и люди нам помогли.

– И вы хотите отдать долг мирозданию?

– Можно сказать и так…

Из пещеры раздался стон – потом задыхающееся всхлипывание.

– Что с ней? – беспомощно посмотрел на меня барон, сразу становясь четырнадцатилетним мальчишкой.

– Вы позволите достать лекарство из саквояжа?

– Какое лекарство?

– Которое мне прописывал целитель, когда меня спасли из подвала Уголовной полиции.

– А что вы там делали?

– Меня первой заподозрили в том, что именно я покушалась на милорда Верда. Поэтому допрашивали с особым старанием. Настаивали, чтобы я признание подписала. Кстати, вы не знаете, подписала ли что-то ваша матушка?

– Это важно?

– Если будет возможность доказать, что она ни при чем – то да. Это, возможно, будет важно. Хотя… пока вы в бегах… Важна теплая одежда. Какое-то убежище. Помощь.

– Пойдемте. – Он убрал шпагу. И протянул мне руку.

И мы пошли на плач.

– Луиза… – тихонько разговаривала я с отчаявшейся женщиной. – Вы позволите называть вас по имени? Луиза. Надо выпить лекарство. Вы успокоитесь – и мы решим, что делать дальше.

– Мамочка, – беспомощно повторял мальчишка, – я вас никому не дам в обиду.

Она только мотала головой. Это все затягивалось. Приближалась ночь, а проводить ее здесь, пусть даже и в романтике, и во владениях милорда, мне как-то не хотелось.

– Барон Кромер, – обратилась я к мальчишке.

Он скривился.

– Не нравится? И как тогда к вам обращаться?

– Алан, – представился он по имени.

– Хорошо, Алан. Вы сейчас пойдете, чем-нибудь займетесь. Натаскаете еще дров, например. А мы поговорим с вашей матушкой. Вреда я ей не причиню. Обещаю. Вы же тоже чувствуете, лжет ли вам человек?

– Конечно, – к нему на секунду вернулось высокомерие.

– Я гарантирую, что только хочу помочь.

Он посмотрел на меня с подозрением, но послушался. И вышел.

Я хлестнула женщину по щеке. Потом еще раз.

– Достаточно? – холодно спросила у нее. – Выпьете лекарство?

Она кивнула. Стенания прекратились. Она смогла выпить лекарство, стучала, правда, о чашку зубами знатно. Но справилась.

– Вот и умница. Вот и хорошо, – приговаривала я.

Подождала, пока у нее перестали трястись руки.

– Вы знаете, кто я? – спросила у нее.

– Вы та, в кого Ричард влюбился без памяти. Я вас видела в магазине. У вас было странное выражение лица.

– Я ревновала, – призналась я.

– Зря. Мы с Ричардом… Это было… Это было мое детство – даже не юность. А ведь он меня отговаривал выходить замуж за Кромера. Говорил: «Дождись нормального человека». Но семья распорядилась – а я всегда была слишком послушна.

– Зато сын у вас получился замечательный, – искренне сказала я.

– Как его уговорить вернуться в академию, а меня предоставить моей судьбе?

– Вы хотите, чтобы он был таким же послушным, как вы? И наверное, таким же счастливым?

– Жестоко, – проронила она.

– Но справедливо, – ответила я.

– Он испортит свою жизнь.

– Ваш сын живет так, как считает нужным. И это его выбор. На мой взгляд, правильный. Что касается вас – человек, опять же, живет так, как ему нравится. Если вам нравится быть послушной жертвой, то кто же в этом виноват? Это ваш выбор. Но если вы хотите жить, хотите, чтобы сын не только жалел вас, но еще и гордился вами… тогда – боритесь.

– Бороться, сидя в пещере… Это, конечно, выход, – съязвила она.

Я обрадовалась – значит, приходит в себя.

Зашел Алан с охапкой дров.

– У меня есть артефакт переноса. Я принесла его вам.

– У нас тоже есть артефакт переноса, – насмешливо посмотрел на меня юный барон. – Иначе как бы мы здесь оказались.

– Говорили, что вы будете укрываться у какой-то старой няньки.

– Там бы нас искали в первую очередь, – как несмышленой объяснил мне сын Луизы. И я зауважала его еще больше.

– С помощью моего артефакта можно путешествовать по разным мирам.

– Да это-то как раз не проблема, – улыбнулась Луиза. – Вы предлагаете так и сделать?

– Наверняка есть места, где и теплее, и лучше, – поежилась я. – Еще я захватила свой саквояж, чтобы передать его вам. Он специальный, волшебный. Там есть все – разная одежда, мелочи, золото, драгоценности.

– Щедро. Но я тоже готовился к побегу. – И Алан поставил передо мной такой же саквояж.

– Золото есть, чтобы сразу с драгоценностями не светиться? – спросила я, восхищенная предусмотрительностью молодого человека.

– Видимо, вам тоже от кого-то побегать пришлось, – тихо проговорила его мама.

– Тогда я оставлю вам лекарства. И дам совет, который мне дали перед тем, как мы начали скрываться.

– За лекарства спасибо, – сказала Луиза. – И простите за истерику.

– Ничего. Я сама была в подобном состоянии. Только меня дольше уговаривали. Так что и вы меня простите.

– Ничего, – усмехнулась баронесса.

– Так что насчет совета? – с подозрением посмотрел на меня ее сын.

– Никому ничего не говорите. Не укрывайтесь у тех, кого вы знали и кто знал вас. И поезжайте туда, где вы никогда не были. В такое место, которое никак нельзя связать с вами обоими.

Мать и сын переглянулись. Похоже, какая-то идея пришла им в голову одновременно.

– Хотя, я думаю, вы и так неплохо справляетесь.

– Спасибо вам, – сказала баронесса.

– Если когда-нибудь вам на пути попадется мужчина по имени Денис Юрьевич, попросите у него, чтобы он спросил у вас, какой вопрос задала ему преподаватель истории на первом курсе. Мы были одни в аудитории – никто, кроме нас, этого не знает.

– И какой же это был вопрос?

– Четверки хватит?

– А что он ответил?

– Лучше бы пять.

– А вы? – уже смеялись они оба.

– Что я не поставлю ему пять по религиозным соображениям: рука не поднимется.

На этом мы и распрощались.

Я тихонько вернулась домой. Посмотрела на часы – прошло около двух часов. В доме было тихо. Значит, меня никто не искал, все занимались своими делами. И вообще, я молодец. В таком же приподнятом состоянии я спустилась на кухню. И что же я услышала, подходя к двери? Правильно. Слуги опять обсуждали кого-то.

– И вот с чего она сбежала? – огорченный голос Оливии.

– Не знаю, – раздосадованный – Джона. – Только все уладилось. Свадьбу через месяц назначили, милорд ходит счастливый. Я его таким в жизни не видел… А потом – раз. И ни саквояжа, ни теплой одежды. Ни артефакта переноса.

«Надо же, какая у кого-то жизнь насыщенная. Страсти какие!» – подумала я и открыла дверь на кухню.

– Так кто сбежал-то? – не удержалась я. Нет, в отсутствие Интернета сплетнями действительно начинаешь наслаждаться. А с учетом того, какой бред пишут их местные газеты, – так вдвойне.

– Вы, миледи, – смогла ответить Оливия.

– Что за бред! С чего вы взяли?

– Так… портал переноса.

– Я по делам уходила! – возмутилась я.

– А одежда? – пискнула горничная.

– Вы на улице были? Там холод какой.

Натан и Каталина смеялись, глядя на нашу перепалку.

Вдруг одна мысль мне пришла в голову – и по позвоночнику прошлись ледяные иглы нехорошего предчувствия:

– Джон. А милорд знает?

Смех резко оборвался.

– Конечно, миледи, – с удивлением посмотрел на меня камердинер. – Если даже мы открытие портала такой мощности почувствовали, то что уж говорить о милорде.

– А… Вы можете ему сообщить, что произошло недоразумение и я уже дома?

– Конечно, миледи. А почему вы сами ему об этом не сообщите?

– Каким образом?

– У вас же на пальце его перстень.

И вот все, включая Пашу, знают, что кольцо непростое. И, оказывается, сколько всего можно делать с его помощью. Меня бы еще просветили…

– Должна вас огорчить, я до сегодняшнего дня не знала, что это артефакт, а не простой перстень. К тому же я не умею им пользоваться. Оливия – закажите мне мои лекарства, пожалуйста.

– А ваша бутылка… Разве она не была полной?

– Была. Но ее больше нет с нами.

– Миледи, – поднялась Каталина. – Может быть, вы кушать хотите?

Вот. Святая женщина. Я поела и отправилась спать. Устала я зверски. Голова побаливала. Милорд Верд ко мне так и не пришел. Утром, когда я проснулась, то узнала, что он уехал очень рано, отказавшись от завтрака.