Глава 35

Лиза

Прижав к груди пакет с деньгами, быстрым шагом иду по коридору клиники. Сердце в груди тарахтит как ненормальное.

Потому что страшно. Страшно, что сейчас я приду, а врач вдруг скажет, что стоимость операции повысилась. Или если окажется, что дату перенесли, потому что на Машкино место поставили какого-то срочника, например. И как пройдёт сама операция тоже страшно.

Хотя я и стараюсь мыслить позитивно, но всё равно прекрасно понимаю, что операция не гарантирует Маше выздоровление. И то, что это, по сути, её последний шанс снова ходить, я тоже понимаю.

До встречи с хирургом осталось ещё полчаса, поэтому решаю в начале зайти к сестре.

Замираю перед её палатой и медленно вдыхаю через нос, чтобы немножко успокоиться.

После того, что произошло на встрече с родителями Горского мне это необходимо. Мало мне нервов из-за предстоящей Машкиной операции, так теперь ещё этот дурацкий поцелуй из головы не выходит.

У меня до сих пор горят губы. И вообще вся кожа вокруг.

Снова достаю из клатча зеркало и смотрю на своё отражение. Боже, я похожа на какую-то утку! У меня вместо губ два пельменя! Надеюсь, что Маша этого не заметит…

Открываю гигиеничку и наношу ещё один слой помады на повреждённую кожу, хотя едва ли это поможет мне скрыть весь масштаб катастрофы.

Клянусь, до сегодняшнего дня я даже не знала, что можно так целоваться.

Хотя, откуда бы мне знать, как можно. Не сказала бы, что у меня в этом плане большой опыт. По сути, Горский первый мужчина, поцеловавший меня по-настоящему…

От этой мысли сердце дёргается и ускоряется, а по коже прокатывает волнение, потому что я снова зачем-то вспоминаю руки босса, блуждающие по моему телу и горячее дыхание на коже.

Боже, нужно срочно перестать об этом думать!

И в следующий момент мне это удаётся, потому что дверь Машиной палаты вдруг резко распахивается и я со всего размаху получаю деревяшкой прямо по голове.

— Ай, бля…………шкой от ремня тебе по жопе надо дать, Маша, чёрт тебя подери! — выпаливаю, хватаясь за ушибленный лоб, на котором теперь точно вылезет здоровая шишка.

Это видимо в добавок к моим утиным губам. Чтоб я уж совсем красавицей была.

— Лиза, ты? А я уж думала показалось. — Маша сдаёт креслом назад, пропуская меня в палату. — Я слышу цокает кто-то каблуками в коридоре, а возле моей двери всё стихло. Ты чего там стояла и не входила?

— Я… задумалась. Не важно, в общем. Как дела?

Прохожу внутрь и плюхаюсь в кресло рядом с Машиной койкой.

В который раз радуюсь, что я всё-таки нашла ресурсы, чтобы перевести сестру в эту клинику.

У неё очень комфортная палата. Уютная и обжитая. Стены увешаны многочисленными Машкиными рисунками. На открытых полках стоят игрушки, а на столе рядом с мольбертом лежит набор разноцветных карандашей.

Если не знать, что за дверью коридор, по которому снуют люди в белых халатах, то можно подумать, что мы дома. Хотя, конечно, я понимаю, что ощущения всё равно совсем другие…

— Да всё нормально вроде. Только мне зачем-то кучу анализов назначили. Медсестра всю руку иголкой истыкала, пока кровь брала. Говорит, у меня плохие вены. А ещё приходил доктор и сказал, что мне будут делать операцию. Зачем? Лиз, скажи им, что я не хочу.

— Не могу, Маш. Эта операция нужна, чтоб ты выздоровела.

— Я боюсь. Вдруг мне будет больно!

— Не будет. Ты уснёшь и ничего не будешь чувствовать.

— Точно? — смотрит на меня с сомнением. — Откуда ты знаешь?

— Оттуда, что тебя уже оперировали, когда ты была совсем маленькой. Ты просто этого не помнишь.

— Так если меня уже оперировали, и я после этого не выздоровела, то с чего должна выздороветь теперь?

Поджимаю губы, потому что не знаю как ответить. Чёрт, вот всё-таки насколько дети любят задавать провокационные вопросы, на которые иногда бывает чертовски сложно найти правильный ответ.

А всё потому что они слишком открытые. Говорят то, что думают. Это одновременно их достоинство и недостаток.

— Я… ну… Маш, понимаешь…

— Лиз, а ты откуда такая нарядная приехала? — выпаливает, резко меняя тему разговора. Подкатывает ко мне на коляске и тянется руками к подолу платья. — Я только сейчас заметила! Это что, новое?

— Нет, я у Евы одолжила. Ездила… на одну встречу… по работе.

— А вот и не правда. У тебя было свидание.

— Чего?? Ты с чего это взяла вообще?

Тут же в панике прикрываю рот рукой, чтобы скрыть опухшие губы. Чёрт, неужели Маша по ним догадалась?!

Да ну, нет! Быть не может! Она же ещё ребёнок. Откуда ей вообще знать про то, как целуются взрослые?! Хотя, сейчас такие дети продвинутые стали…

Проклятье! Клянусь, я отрублю Маше интернет на телефоне!

— От тебя пахнет мужскими духами, — победоносно смотрит на меня сверху вниз. — Кстати, очень вкусные. Мне нравятся. Лиз, а кто он такой? А где вы с ним познакомились? Он красивый? А ты в него уже влюбилась? А он в тебя? А куда вы с ним ходили? А зовут его как?

— Маша, стоп! Прекрати тарахтеть, — прикладываю ладонь к Машкиному рту, затыкая её словесный понос. — Ну что ты себе напридумывала? Не была я ни на каком свидании. И духи на мне мои.

— Ты душишься мужскими духами?

— Это… унисекс.

— Чего??? Какой ещё секс?! Что это значит?! — в непонимании таращится на меня во все глаза.

— Нет, Маша! Не то слово! — выпаливаю. Тяжело выдыхаю, хватаясь за лоб. Боже, помоги… — В общем, это такой парфюм, которым могут пользоваться и мужчины и женщины.

— Ага, а привёз тебя сюда тогда кто? Я за мольбертом рисовала и в окно всё видела. Подъехала какая-то машина и из неё вышла ты. Это твой парень тебя привёз? А почему он сюда не зашёл? Лиз, ты что меня стесняешься, да? Поэтому не хочешь ему меня показывать?! — произносит обиженно.

Отворачивается от меня на кресле и отъезжает к окну.

Чёрт! Вот же мелочь глазастая!

— Маш, ну что ты глупости городишь? — подхожу и, присев на корточки, кладу руки сестре на плечи. — С чего я должна стесняться?! Ты у меня вообще самая лучшая! И это был не парень, это… таксист.

— Таксист? — переспрашивает разочарованно.

— Да, Маша. Я на автобус рейсовый опоздала и пришлось вызвать такси, чтобы на встречу с твоим врачом успеть. А ты тут уже напридумывала непонятно что! Так что…

— Да будет тебе известно, Стрельникова, реабилитационный период после пластики груди длится минимум неделю. И при всём желании, завтра ты и твой надутый третий размер в офисе появиться бы не смогли. Так что совет тебе на будущее, прежде чем звездеть, проверяй информацию.

Резко вскочив на ноги, разворачиваюсь и застываю на… Горском. Распахнув дверь в палату он с победоносным видом смотрит на меня, а потом… А потом взгляд босса скользит мне за спину из-за которой на инвалидной коляске выезжает моя младшая сестра…

Кирилл

Твою мать!

Я всё что угодно ожидал здесь увидеть но только не это!

Замираю на пороге, и как полный олень в ступоре смотрю на ребёнка в инвалидной коляске.

Затем перевожу взгляд на курносую. Чёрт возьми, я даже не могу понять на чьём лице сейчас больший шок, на её или на моём!

Лиза дышит так часто, что от её дыхания стёкла могут запотеть. В одну секунду вытягивается как струна. Тяжело сглатывает, и я машинально опускаю взгляд на маленькую венку на её горле, которая сейчас пульсирует со скоростью пулемётной очереди.

И больше всего выбешивает то, что курносая молчит! Просто таращится на меня во все глаза и судорожно раскачивает грудную клетку.

А когда маленькая девочка в инвалидном кресле пытается выехать из-за её спины, тут же трясущимися руками хватается за ручку коляски и задвигает её обратно.

Бл*ть, да она её прячет! Прячет от меня! Какого чёрта здесь происходит вообще?!

Опускаю глаза на ребёнка, машинально прикидывая её возраст. Мелкая совсем. Не скажу, что я охренеть как хорошо разбираюсь в детях, но по комплекции я бы дал девочке лет пять, не больше. Но она точно старше. По взгляду видно. Он слишком осмысленный для пятилетки. Думаю девчонке лет шесть-семь.

Значит, по всем законам логики Лизиной дочерью быть не может. Если, конечно, она не родила её в четырнадцать. Но этот вариант отпадает. Курносая даже целоваться толком не умеет, а малолетняя Лолита из неё такая же, как из меня беременная карлица. Да и в паспорте у неё ребёнок вписан не был.

Но то, что они родственники вообще сомнений не оставляет. Девочка похожа на неё как две капли. Цвет глаз только разный. Значит, сестра.

Сестра, о которой я, мать твою, ничерта не знаю!

Ну и судя по тому, как округляются глаза курносой, она прекрасно поняла, что я обо всем догадался…

— К-кирилл Сергеев-вич, я сейчас всё… — делает неуверенный шаг в мою сторону.

— А я вас узнала! — внезапно выпаливает девочка в коляске, и на её лице тут же расплывается счастливая улыбка. — Вы Лизин начальник, да? Горский!

Тонкими руками хватается за колёса инвалидного кресла и выталкивает его вперёд.

— Маша, стой!

Маша, значит…

Курносая пытается ухватиться за спинку коляски, чтобы удержать девочку у себя за спиной, и это выбешивает ещё больше.

— Я сразу поняла, что это вы! — не обращая внимания на сестру, начинает тараторить как заведённая. — Мне когда Лиза сказала, что устроилась на новую работу, я сразу полезла в интернет и всё-всё про вас прочитала! Так что я про вас всё знаю!

Зато я про тебя не знаю ни черта.

Перевожу взгляд на Лизу, которая в один момент бледнеет настолько, что сливается с белой больничной стеной.

Так вот, значит, для кого курносая бабло собирала.

Сиськи, мать твою, она увеличивать собралась!

Моментально в памяти всплывает несколько фрагментов. То, как я спрашивал у Лизы на счёт детей, и она не моргнув глазом сказала, что у неё нет ребёнка. И когда в конце первого рабочего дня провожал её до квартиры и расспрашивал о родственниках. Она сказала, что у неё никого нет.

Чёртова мелкая вруха!

То есть меня в существование сестры она посвящать не собиралась!

Присаживаюсь рядом с девочкой на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Ну привет, Маша. Рад, наконец, с тобой познакомиться. Лиза так много о тебе рассказывала.

Кидаю быстрый взгляд за спину девочки, на мгновение фокусируясь на расширенных зрачках её сестры, а потом снова возвращаюсь к ребёнку.

— Правда?! — тут же растягивает в улыбке рот, в котором не хватает одного зуба.

— Ну конечно. Без умолку о тебе тарахтит. Целыми днями. Да, Лизок?

Снова смотрю на курносую, которая в ответ только тяжело сглатывает и судорожно втягивает носом воздух.

— А вот мне Лиза вообще ничего о вас не рассказывала, — обиженно дует губы. — Да и вообще она у нас скрытная, — да, охренеть насколько. — А вы что тоже с Лизой на такси сюда приехали?

— На каком такси? — выгибаю бровь.

— Ну, Лиза сказала, что её сюда таксист привёз. Я видела из окна машину, на которой она приехала. Красивая такая. Большая. А вы тоже вместе с ней на такси приехали? А почему тогда сразу сюда не вошли?

Охренеть просто можно. Так я значит ещё и таксист ко всему прочему. Ну подожди, Лизочек, ты у меня ответишь и за водилу, и за то, что, чёрт побери, скрывала от меня сестру!

— А мы, Маш, с твоей сестрой просто сюрприз тебе хотели сделать.

— Сюрприз? А какой?

Девчонка тут же оживляется. Упирается тонкими руками в подлокотники инвалидного кресла и подтягивается выше, начиная от нетерпения елозить.

Машинально опускаю взгляд на её ноги. На Маше надеты тонкие розовые лосины и пушистые тапочки с заячьими ушами. Узкие заострённые коленки сложены вместе и смотрят куда-то вбок.

Как долго она в коляске? Год? Два? Может больше? Судя по сильно атрофированным мышцам нижних конечностей, она не ходячая уже очень давно.

— Маш, а когда случилась авария?

Не такой уж я и осёл, чтобы не сложить два плюс два. У Лизы шрамы на ногах и дикая фобия на машины до кучи, а её сестра инвалид-колясочник. Догадаться не сложно.

Ну и, как я понимаю, родителей не стало в той же катастрофе. Судя по тому, что Стрельникова живёт в съёмной коммуналке и сама ищет бабки на лечение сестры…

И во всё это меня посвящать Елизавета Алексеевна не собиралась, значит…

Поднимаю взгляд на курносую, которая так и стоит неподвижно в нескольких шагах от младшей сестры и фокусируюсь на её в панике расширенных глазах.

Правильно боишься, Лизочек. Ой, как правильно.

Лиза

Прикрыв глаза, нервно выдыхаю. Пытаюсь успокоиться, но куда там. Меня трясёт так, что челюсть приходится сжимать, чтобы зубы не клацали.

Всё, это конец. Горский мне не простит того, что я не рассказала ему о Маше. Он ведь с первого дня ясно дал понять, что не берёт на работу сотрудниц с детьми.

А у меня не просто ребёнок. У меня сестра — инвалид колясочник! Ну кому нужен такой геморрой? Уж точно не Горскому…

И деньги на операцию я тоже теперь навряд ли получу. Хорошо, если он не заберёт те пятьдесят процентов, что уже заплатил…

— Маш, а когда случилась авария?

Шумно выдохнув, смотрю на босса.

Догадался, значит…

И судя по тому, каким взглядом он меня одаривает, ничего хорошего мне это не сулит.

— Я сама ничего не помню. Лиза говорила, что мне тогда было четыре года. Значит, получается…. два года назад, да, Лиз? — Машка оборачивается себе за спину и кидает на меня вопросительный взгляд.

— Д-да… — выдавливаю осипшим голосом.

Трясущимися пальцами сжимаю пакет с деньгами, которые я ещё не успела внести за Машину операцию.

А теперь, возможно, уже и не внесу…

Чёрт, надо срочно поговорить с Горским. Попытаться как-то ему всё объяснить!

Собравшись с мыслями, обхожу Машину коляску, подхожу к боссу, сидящему возле сестры на корточках, и опускаюсь рядом.

— Кирилл, Сергеевич, — шепчу одними губами. — Можно с вами поговорить? Пожалуйста… Давайте выйдем…

— Лиз, ну что вы опять там шепчитесь? — слышу обиженный голос Маши. — А, я поняла! Это вы сюрприз обсуждаете, да?

— Что? Какой сюрприз?

Чёрт, в голове от паники полная каша…

— Ну, Кирилл Сергеевич сказал, что вы приготовили мне какой-то сюрприз и поэтому он приехал.

Да, точно. Что-то такое Горский говорил, кажется… Только я не поняла, что он имеет в виду. Наверно ляпнул первое что в голову пришло, когда Маша спросила, что он здесь делает.

Только вот выражение лица босса мне что-то совсем не нравится…

— Всё верно, Маша. Мы с Лизой такой сюрприз для тебя подготовили. Закачаешься, — подмигивает моей сестре.

— Правда? А где он?

— А он на словах, — Горский поднимается с корточек, хватает меня за руку и вслед за собой тянет наверх. — Мы с твоей сестрой женимся. В конце этого месяца.

* * *

Какого хрена?!

Повернувшись, ошарашено смотрю на босса, но он мой взгляд игнорирует. Убрав руки в карманы джинс, как ни в чём не бывало продолжает общаться с Машкой, у которой в свою очередь рот уже расплывается в счастливой улыбке.

Чёрт! Нет, только не это! Он мне что, так мстит что ли за то, что я ему о сестре не рассказала?!

— Женитесь? Правда??? — у Машки от удивления брови уже на середину лба залезли.

Не правда! Не правда, чёрт побери! Мы с Горским так не договаривались! Речь шла только о том, чтобы сыграть роль невесты! Он обещал мне что до настоящей свадьбы дело не дойдёт!

Какого хрена он теперь творит?!

Уже было порываюсь сказать Маше, что Кирилл Сергеевич пошутил, пока она не успела себе ничего нафантазировать, но, кажется, уже слишком поздно, потому что в следующее мгновение взгляд моей сестры падает на мою правую руку. Точнее, на безымянный палец на который Горский несколькими часами ранее натянул обручальное кольцо…

— Какое красивое! Лиз, дай посмотрю!

Хватает меня за руку раньше, чем я успеваю что-то пикнуть и задирает вверх безымянный палец с обручальным кольцом.

Проклятье! Вот дура, как я могла о нём забыть?!

Опускаю голову вниз на сестру, самозабвенно вертящую в руке мою ладонь.

— Оно прям как у принцессы! Камушки так красиво переливаются!

Смотрю на то, как с космической скоростью меняются эмоции на Машином лице. От удивления к радости, потом к полнейшему восторгу, а затем она вдруг хмурится.

— Лиз, а почему ты мне ничего не рассказала? Ты что хотела от меня свою свадьбу скрыть?

Вся радость с Машкиного лица сходить в один момент и сменяется обидой.

Нет, только не это! Сердце тут же предательски сжимается.

У Маши, как и у любого человека с ограниченными возможности есть пунктик по этому поводу.

Раньше, я подобного за ней не замечала. Наверно, потому что она слишком маленькой была. А в последнее время Машка начала забивать себе голову всякой хренью типо того, что она мне мешает.

Подобные мысли уже не раз у неё проскальзывали. То она говорит, что из-за неё я не могу наладить свою личную жизнь. А сегодня вот обиделась, потому что решила, что я её стесняюсь. И вот теперь эта проклятая свадьба, о которой Маша ничего не знала!

Чёрт бы побрал этого проклятого Горского! Сейчас Машка ещё больше укоренится в мысли, что она в моей жизни лишний балласт…

И вот что мне теперь её говорить?! Сказать, что это всё шутка уже не получится! У меня на пальце кольцо обручальное!

— Маш, понимаешь, дело в том, что…

— Каюсь, это я виноват, — вдруг перебивает меня Горский. — Попросил твою сестру ничего тебе не рассказывать.

— Зачем?

— Ну я же говорю, потому что сюрприз, — обхватывает меня за талию и прижимает к себе. — Хотел лично с тобой познакомиться и сам объявить. Да, Елизавета Алексеевна?

Караганда!

— Да, Кирилл Сергеевич, — натянув на лицу самую слащавую улыбку, поворачиваюсь к боссу.

— Здорово! Хороший сюрприз! Лиз, а я смогу на вашей свадьбе быть? Ты ведь меня с собой возьмёшь?

Да на какой нахрен свадьбе?! Не будет ничего!

— Возьмём, конечно. Скажу тебе по секрету, Лиза предложила назначить тебя ответственной за кольца.

— Правда? — Машкино лицо снова начинает сиять как начищенный самовар. — Вот здорово! Спасибо, Лиза! А я знаю, что я вам подарю! Я нарисую ваш совместный портрет! Я уже потренировалась на вашей фотографии и вроде бы неплохо получилось. Я вам сейчас покажу, вот, смотрите.

Машка отъезжает на кресле к столу, лезет в ящик и достаёт оттуда портер Горского, который она уже успела не только доработать, но и раскрасить акварелью.

— Вот, смотрите, — широко улыбаясь, вручает рисунок Горскому. — Вам же Лиза, говорила, что я рисую ваш портрет.

— Эээ… да… конечно, — на мгновение босс теряется, забирая лист из рук моей сестры, но, к счастью быстро берёт себя в руки. — Круто получилось, Маш, правда. У тебя талант. Я тут прям даже лучше, чем в жизни.

— Мне тоже так кажется, — довольно улыбается моя безхитростная сестра.

Правильно, Машка, так его! Козёл!

— А где фотку взяла?

— Так я же говорю, мне Лиза как сказала, что на новую работу устроилась, я сразу полезла название в интернете искать и там на сайте была ваша фотография. Мне сразу вас захотелось нарисовать! Потому что вы красивый! Я когда вырасту тоже замуж выйду за такого же красивого как вы. Только за молодого.

— А я что старый по твоему? — усмехается Горский.

— Нууууу… я думаю да. Вы как наш папа примерно. Значит старый.

— Наш папа был не старый, Маш. И Кирилл Сергеевич его моложе…

Сама не понимаю, как это вырывается из моего рта. Быстро кошусь на Горского, почувствовав на себе его внимательный взгляд.

— Слушайте, а я у вас хотела спросить, вам щетина целоваться не мешает?

— Маша! — выпаливаю, моментально покрываясь пунцовой краской. — Прекрати сейчас же.

— А что я такого спросила? Интересно же…

— Мне — нет, — ухмыльнувшись, Горский крепче сжимает руку на моей талии. — Сестра твоя правда, сегодня жаловалась, что колется. Да, Лизочек?

Козёл!

— Аааа, так вот почему, Лиз, у тебя губы такие красные. А я ещё удивилась. Думала, что обветрились, но сейчас же лето, — задумчиво произносит, Машка. — А носы? Носы не мешают целоваться?

Боже, заткните кто-нибудь этого болтливого ребёнка, пока я со стыда под землю не провалилась!

Хотя, судя по не сходящей с лица Горского улыбке, его этот разговор забавляет.

— А чем они могут мешаться?

— Ну… они же длинные… должны друг об друга ударяться.

— Логично, — усмехается, потирая переносицу кончиками пальцев. — Ты знаешь, я что-то как-то раньше не задумывался даже над этим вопросом. Ну в общем, не мешаются носы. Они как-то в сторону уходят, потому что во время поцелуя каждый немного наклоняет голову.

— А если вы вдруг в одну и ту же сторону голову наклоните? Или вы как-то договариваетесь заранее, кто в какую сторону поворачиваться будет?

— Так всё, Маша, хватит! — прерываю её словесный понос.

А то, боюсь, если мою сестру вовремя не остановить, то её понесёт. И от расспросов о поцелуях она перейдёт к чему похлеще.

— Тебе вообще уже пора на обед собираться. Кирилл Сергеевич, можно с вами поговорить, пожалуйста, — проворачиваюсь у Горского в руках и кидаю на него многозначительный взгляд.

У меня осталось десять минут до встречи с хирургом, и я хочу, чтобы босс, чёрт возьми, объяснил мне, что происходит.

Да и судя по взгляду, которым Горский меня одаривает, ему тоже есть что мне сказать. И от этого почему-то становится не по себе…

— Конечно, любимая, — давит интонацией на последнее слово, крепче сжимая руку на моей пояснице. — Поговорим. Обязательно поговорим.

В этот же момент у него в кармане вибрирует телефон. Босс достаёт мобильный, и у него на экране высвечивается фамилия Мельникова — нашего финансового директора.

— Макс, я позже перезвоню, ладно? У меня тут… семейная встреча.

Не знаю, что Мельников ему на это отвечает, но судя по тому, что Горский вдруг начинает хмуриться — ничего хорошего.

— Какого чёрта?! — выпаливает. Резко скидывает с меня руку и отходит на шаг. — Давно он там? Я понял… Сейчас приеду.

— Мне нужно срочно в офис, — скинув вызов, вытаскивает ключи от машины.

— Как? Мы же поговорить собирались…

— Вечером поговорим, Лиза, не переживай. Основательно и подробно, — одаривает меня хмурым взглядом. А потом поворачивается к Машке и протягивает ей рисунок. — Пока, Маша, приятно было познакомиться.

— Нет, вы себе оставьте. Это подарок.

— Хорошо, спасибо. С меня тогда ответный, — подмигивает моей сестре.

Открывает дверь, но в последний момент оборачивается, без предупреждения хватает меня за талию рывком притягивает к себе и быстро целует в губы, после чего сразу же выходит из палаты.