Глава 42

Кирилл

Смотрю на Лизу. На её закатывающиеся от удовольствия глаза, и чувствую, что меня сейчас просто разорвёт нахрен.

От мысли, что до меня она не кончала даже от собственной руки у меня мозг отключается к чертям собачьим.

Хочу её до ломоты в костях. До боли в мышцах. И, чёрт возьми, не только в мышцах. Член в штанах стоит колом и я, мать твою, не удивлюсь, если он уже побогровел от притока крови.

Мои пальцы всё ещё в ней, и я всё ещё чувствую, как она вокруг них сокращается. Её взгляд до сих пор плавает, а дыхание сбивается. По сути, ничто не мешает мне прямо сейчас стянуть с неё эти чёртовы трусы в сиреневый цветочек, болтающиеся на бёдрах. Приспустить штаны и…

Закрываю глаза, и тяжело выдыхаю, на секунду представив, как вхожу в неё одним резким толчком. Как срываю с её губ крики, которые никогда и никому раньше не принадлежали.

И, клянусь, будь на её месте любая другая, я бы сделал это не раздумывая.

Но с ней не могу. Сам над собой охреневаю, с каких пор я стал таким принципиальным. Но не могу и всё. Не могу лишить её девственности в салоне машины на обочине трассы.

Как ванильная баба хочу делать это в спальне на пресловутых шёлковых простынях.

Пока я мысленно охреневаю сам над собой, Лиза понемногу начинает приходить в себя от оргазма. От, чёрт возьми, первого в своей жизни оргазма, который она испытала со мной!

— Как ты? — спрашиваю, смотря ей в глаза, которые в начале хаотично плавают по салону, но в итоге всё же фокусируются на моём лице.

— Я… нормально… кажется, — выдавливает хрипло и тут же отводит взгляд в сторону.

Нет, так не пойдёт.

Свободной рукой обхватываю её подбородок и поворачиваю на себя. Наклоняюсь и накрываю её губы. На этот раз мягко. Оттягиваю нижнюю, осторожно её посасывая. Как будто она десерт.

Точно. Самый любимый десерт, который очень хочется сожрать прямо сейчас за одну секунду, но ты этого не делаешь, потому что смаковать удовольствие гораздо приятнее.

Прикусываю подбородок. Прокладываю дорожку поцелуев по щеке и дохожу до сладкого ушка.

Чувствую, как она судорожно втягивает воздух через нос возле моей шеи, а потом…

— Всё, слезай, — резко упирается мне в грудь и давит.

— Не понял?!

— А что тут непонятного? Ты мне помог, спасибо тебе за это. А теперь слезай. Нужно побыстрее купить вещи и возвращаться обратно в Жемчужину. Там Маша ждёт. Мне не по себе что я так надолго её оставила.

Снова толкает меня в грудь и ёрзает, пытаясь избавиться от моих пальцев, которые всё ещё в ней. Но в ответ я только глубже их ввожу, от чего чувствую внутри неё непроизвольную пульсацию.

— Это всё, что ты хочешь мне сказать? — вскидываю брови, смотря на её выражение лица, которое в секунду становится отстранённо-непроницаемым.

Какого чёрта происходит вообще?!

— А что я ещё должна сказать? Ты мне помог. Я тебе благодарна. Спасибо, Кирилл.

— Спасибо?!

— Большое спасибо. Так лучше?

— Большое спасибо?! — выпаливаю, охреневая от происходящего. — Ты серьёзно?! Большое спасибо?! Это всё, что пришло тебе в голову?!

Тяжело выдохнув, смотрит мне в глаза. Прикусывает губу, будто хочет в начале что-то сказать, но в итоге не решается.

— Кирилл, пусти меня, пожалуйста… — шепчет, снова несмело меня отталкивая. — Было хорошо, но… мне уже не комфортно. Если ты понимаешь о чём я… — многозначительно опускает взгляд на мою руку у неё между ног.

Пытается придать лицу безразличное выражение, но выходит у неё так себе. Всё равно губы поджимает. Снова пытается отвернуться, но как и в прошлый раз я фиксирую её подбородок и не даю этого сделать.

Звездец, твою мать! Просто… звездец! Даже слов других нет! Вижу же, что что-то недоговаривает!

— Ты в курсе, что девственницы так себя не ведут? — вскидываю бровь.

— Да? И как же они ведут себя?

— Как и положено, — начинаю злиться. — Краснеют, стесняются и так далее. Но никак не делают морду кирпичом, как будто для них кончить от чужой руки всё равно что семечек пощёлкать.

— И много ли было у тебя девственниц?

— Одна. Только что.

— В таком случае, твои выводы основаны на сплетнях, просмотренных ранее мелодрамах, и ещё, возможно, почитанных в тихаря любовных романчиках.

— Ага. Про курносую императрицу, которая познакомившись с герцогом послала его в анальные дали.

— Необычный сюжет… И что, неужели у них после этого что-то было?

— Было, Лизок. Ещё как было. В первый раз он помог её лотосу расцвести как раз в машине. В смысле в карете. И там она как надо краснела, стеснялась и охала. В общем, правильная девственница была.

— Цветущий лотос… — сглатывает, старательно добавляя в голос безразличных интонаций. — Не удивительно, что там неадекватная девстенница описана. В этих бульварных романах вообще всегда пишут полную чушь. В жизни, как видишь, всё гораздо прозаичнее. Девственницы давно ассимилировались и их цветущие бутоны тоже. А теперь, отпусти меня, пожалуйста. Нам правда пора.

Смотрю на неё и не знаю, что делать. Сразу придушить эту заразу или подождать, что ещё она отчебучит. Чёрт, это надо же было так вляпаться в бабу с полной башкой мадагаскарских тараканов!

Ассимилировалась она. Клянусь, руки так и чешутся придушить!

Но вместо этого я, продолжая смотреть ей в глаза, очень медленно вынимаю из неё пальцы. Чувствую её судорожный вздох у себя на губах, когда задеваю всё ещё набухший клитор.

А потом демонстративно подношу пальцы к своему рту и слизываю с них влагу, получая в ответ желаемый результат — глаза курносой тут же расширяются, а сама она краснеет настолько, что пунцовая краска растекается до самой груди.

— Хреновая из тебя актриса, Лизок. Главных ролей не видать, — слезаю с девчонки и тут же сам пока она не очухалась подтягиваю на место чёртовы трусы в сиреневый цветочек.

Вылезаю на улицу, облокачиваюсь о капот, достаю из кармана помятую пачку сигарет и прикуриваю, заполняя лёгкие так необходимым мне сейчас никотином.

За это время Лиза уже успевает натянуть обратно платье и перебраться на пассажирское сиденье. Делаю ещё несколько затяжек, после чего возвращаюсь в машину, завожу мотор и выруливаю обратно на трассу.

* * *

Говорят, никотин успокаивает нервную систему. Нихрена подобного! Ловлю себя на том, что всю чёртову дорогу боковым зрением слежу за этой мелкой заразой. А самое главное не понимаю, чего мне хочется больше. Придушить её или затрахать до смерти.

Ведь это же ненормально, одновременно хотеть и того и другого?! Хотя, о чём я вообще говорю? Давно пора было понять, что с этой курносой ведьмой нормально вообще не бывает!

А тот факт, что Лиза молчит, будто воды в рот набрала только усугубляет моё и без того взвинченное состояние. Сидит, уткнувшись лбом в стекло и смотрит в другую сторону.

Вот какого чёрта там в её башке происходит?!

Бл*ть, и вид такой безразличный, как будто пять минут назад не она подо мной стонала и закатывала глаза! И это, чёрт возьми, ещё больше выбешивает!

— Приехали, — паркую машину напротив небольшого торгового центра и глушу мотор.

Смотрю на курносую, которая вместо того, чтобы выйти, начинает мяться и растерянно озирается по сторонам, не зная куда пристроить порванный мной же лифчик.

И ведь хрен скажет мне что-то! Нет, даже сейчас молчит, как партизан на допросе у немцев!

— Да дай ты его уже сюда, — теряю терпение, когда она пытается затолкать его в свою милипиздрическую сумку, в которую он очевидно не влезает.

Вырываю лифчик у неё из рук и кидаю в бардачок.

— Спасибо. Я потом его заберу.

— Хрен тебе, Елизавета Алексеевна. Оставлю себе как трофей. Всё-таки не каждый день доводится срывать бутоны ассимилировавшихся девственниц.

Да, я её провоцирую. Потому что хочу, чёрт возьми, добиться хоть какой-то реакции. Ладно, хрен с ним, пусть не краснеет. Пусть психанёт. Выскажет мне что я козёл, пошлёт в задницу, да хоть что-то! Клянусь, у меня голова уже с ней едет! Потому что сейчас я был бы рад даже если бы она мне снова перцовым баллончиком в глаза херанула! Это бы выбесило куда меньше, чем её безразличное выражение лица. Как будто кончить в машине для неё также обыденно, как руку пожать.

В магазине Лиза тоже ведёт себя максимально сдержанно и спокойно. Берёт всего пару футболок и шорты. Заминается, разве что, остановившись напротив отдела с нижним бельём.

— В чём дело, Лизочек? Размер забыла? Могу подсказать, у меня отличная память на размеры женской груди.

— Даже не сомневаюсь, — бубнит себе под нос. — Спасибо, Кирилл Сергеевич, но свои параметры я и сама прекрасно помню. Просто жду, когда вы отойдёте и дадите мне спокойно выбрать бельё, — это уже добавляет громче.

— Ещё раз назовёшь меня, Кирилл Сергеевич, и я трахну тебя прямо в примерочной, — наклонившись, шепчу ей на ухо. — Хотя нет. Ты же у нас девственница, хоть и ассимилировавшаяся. Секс в магазине тебе не подойдёт. Просто простимулирую. Буду из тебя стоны выбивать до тех пор, пока словосочетание Кирилл Сергеевич вместе с местоимением «вы» не вылетит из тебя окончательно.

Секунда. Всего секунда за которую на лице у Лизка столько эмоций проносится. Начиная от стыда и заканчивая таким бешеным взглядом, как будто она мне сейчас вешалку в глаз воткнёт. Но в следующее мгновение все это вновь трансформируется в безэмоциональное выражение с которым Лиза не глядя подхватывает какой-то комплект и идёт с ним на кассу.

— Это всё, что ты собралась купить? — смотрю на практически пустую корзину в её руках. — Две футболки, одни шорты и один комплект белья?

— Мне больше ничего не надо, — бормочет. Правда как-то не очень убедительно.

Нет, то, что Лиза не относится к категории девушек, которые по несколько раз на дню меняют наряды я уже понял. Но, бл*ть, не настолько же. Или это очередной её дибильный закидон?!

Всё становится более-менее понятно, когда на кассе, она вытаскивает из сумки наличку, судя по помятым купюрам, полученную на чай в баре.

— Бл*ть, ты издеваешься что ли надо мной?! — рявкаю так громко, что на нас оборачиваются покупатели.

— Что? Я не…

— Дай сюда, — вырываю из рук девчонки корзину, заталкиваю деньги обратно к ней в сумку и шагаю обратно к вешалкам, попутно накидывая туда шмоток.

— Кирилл, что ты делаешь? Я же сказала, что мне больше ничего не нужно. И я сама могу за себя заплатить.

— Лучше молчи, Лиза! Прошу, не надо меня сейчас провоцировать, — выпаливаю, резко на неё оборачиваясь.

И видимо мой взгляд выглядит достаточно убедительно, потому что она тут же поджимает губы и замолкает.

Закрываю на мгновение глаза и медленно втягиваю воздух, потому что если я не успокоюсь сейчас, то точно её придушу. Достаю из джинс ключи от машины и вкладываю их Лизе в руки.

— Зачем они мне?

— Взяла ключи и сидишь ждёшь меня в машине.

— А как же… — кивает на корзину с одеждой.

— Ты, кажется, набрала себе всё что хотела. Остальное я доберу сам. И даже не думай сейчас врубать свою сильную и независимую, ты меня поняла?! Клянусь, Лиза, моё терпение и так на исходе.

Вижу, что она ещё что-то хочет сказать, но в последний момент всё-таки прикусывает губу, разворачивается и выходит из магазина.

Быстро докидываю в корзину ещё пару платьев, штаны, кофты, а вот на белье таки отвожу душу по полной.

Мда… я определённо двинувшийся на голову извращенец, иначе как объяснить, что меня вставляет от одной только мысли, что она на себя это наденет.

Расплатившись на кассе, возвращаюсь в машину и кидаю Лизе на колени пакет с покупками, который она даже не открывает. Просто тихо бурчит себе под нос «Спасибо» и отводит взгляд.

Хотя, готов поклясться, что от желания посмотреть, что я там напокупал её разрывает не меньше, чем меня от предвкушения всё это на ней лицезреть.

Но ничего. Я терпеливый.

Тем более, что спать мы будем в одном номере, тут уж ей никак не отвертеться.

⠀

Обед, плавно перетекающий в ужин, проходит на удивление спокойно. Правда курносая, как и следовало ожидать, держится от меня на расстоянии и по большей части крутится вокруг сестры.

Хотя, тут мне её объективно не в чем упрекнуть.

И всё равно бесит. Бесит, чёрт побери до зубного скрежета то, как старательно она делает вид, что между нами ничего не произошло. Бл*ть, это просто у меня в голове не укладывается! Ну не может ей быть всё равно!

Смотрю на то, как она в очередной раз за вечер находит причину, чтобы отсесть от меня как можно дальше и еле сдерживаюсь, чтобы не перекинуть её через плечо прямо сейчас, утащить в наш номер, приковать к кровати и вытрясти из её длинноволосой башки всех её чёртовых тараканов. Поэтому, когда мама предлагает всем разойтись по номерам, я первый подрываюсь с места, хватаю Лизу за руку и утаскиваю на второй этаж.

И хотя Лиза по прежнему держит морду кирпичом, её нервозность настолько осязаема, что кажется её прощупать можно.

Ещё заметнее это становится, когда я отпираю дверь нашего номера и взгляд курносой падает на огромных размеров кровать прямо по центру, с красным шёлковым бельём и расположенным сверху зеркальным потолком.

— Ну что замялась, Елизавета Алексеевна? — наклоняюсь и шепчу ей на ухо. — В душ ты первая пойдёшь или я?

На секунду на лице у курносой мелькает растерянность. Но, надо отдать ей должное, в себя она приходит быстро.

— Иди ты первый. Я… мне пока подготовиться нужно.

Не знаю, может я уже с ней параноиком стал, но мне, чёрт побери, чудится в её голосе какой-то подвох.

— Предупреждаю, если ты решила слинять, пока я моюсь, то этот номер не прокатит. Найду и притащу обратно. Силком, если потребуется. Но спать ты будешь в этом номере вместе со мной. Я не шучу. Кроме нас с тобой тут ещё мои родители и Богдан с семьё. Если они увидят, как вместо того, чтобы проводить ночь со своим женихом ты шляешься по гостинице…

— Я не собираюсь никуда уходить, — произносит уверенно. — Я прекрасно помню все условия нашего уговора. И спать мы оба будем в этом номере.

Всматриваюсь внимательно в её глаза. Вроде не врёт. Во всяком случае выражение лица у неё вообще непроницаемое.

В очередной раз ловлю себя на мысли, что вот такая невозмутимо-безразличная Лиза меня дико бесит. Уж лучше пусть будет такой придурошной как раньше, вот правда. В конце концов, такой она мне и понравилась. А может даже именно за это, хрен его знает.

— Трусами своими поклянись, — чеканю, сделав шаг к ней навстречу.

— Чего?!

— Ты оглохла что ли? Я говорю, трусами клянись, что пока я моюсь, ты не свинтишь никуда из номера.

— Ты совсем идиот? Что это значит, вообще?

— Это значит, что если не дай бог, ты выкинешь какую-то херь пока я в душе, то, клянусь, Лиза, я стащу с тебя трусы и спать ты будешь голая. На твою честь, так и быть, покушаться не стану. Чисто на достоинство.

— Ты серьёзно сейчас?! — вскидывает брови.

— Когда речь идёт о трусах, Лизочек, я всегда серьёзен.

Ещё секунд десять курносая сверлит меня взглядом, после чего всё же сдаётся.

— Хорошо, клянусь своими трусами. Доволен?

— Более чем, — одобрительно киваю, распахивая дверь в ванную комнату. — Кстати, чур мне квадратная подушка. На прямоугольной у меня шея болит.

Захожу в ванную и уже с гораздо более спокойной душой принимаю душ. Обматываюсь полотенцем и смотрю на своё отражение в зеркале, решая, наконец, сделать то, что делать дико не люблю, а именно — побриться.

Честно, всегда дико ленюсь этим заниматься, но так как бородатые мужики бесят ещё больше, раз в неделю всё-таки пересиливаю себя.

Начисто выбрившись, чищу зубы, выхожу из ванной и…

— Какого чёрта?! — выпаливаю смотря на Лизу, уже успевшую переодеться в халат и в данный момент переносящую мою подушку на… балкон, твою мать!

— В смысле? Ты же сам сказал, что хочешь спать на квадратной, — произносит невозмутимо. — Вот я тебе и стелю.

— Где?! На балконе?! Ты рехнулась что ли совсем?!

— Ничуть. Твоя мама была права, нам достался самый лучший номер в гостинице. Здесь прекрасный просторный балкон, на котором оказывается есть очень мягкая лежанка. Тебе там будет очень удобно. И в шкафу я нашла ещё одно одеяло.

— Повторяю свой вопрос, ты рехнулась?! С хера ли я должен спать на балконе?!

— С того же, с чего я должна спать вместе с тобой. Смею напомнить, Кирилл, уже не Сергеевич, что мы договаривались на фиктивную помолвку. Но ты без предупреждения переиграл правила и теперь твоя мама уже во всю планирует нашу скорую свадьбу. Более того, ты без моего разрешения посвятил в это всё мою сестру. И дал своей маме согласие на эту поездку. Также решил всё сам. И за меня, и за Машу. Но, что касается совместного сна, здесь финальную точку буду ставить я и никто другой. Напоминаю, что фиктивный брак не подразумевает собой совместного сна в одной постели. Только создание видимости. Так что либо вы, Кирилл Сергеевич, ложитесь спать на балконе, либо я ухожу к сестре и плевать я хотела, что там подумают ваши родственники.