Глава 22

Сажусь в машину к водителю. Он спрашивает: – Куда едем? Задумываюсь на секунду. Раз мой муж закрыл мне сессию, получается, у меня действительно нет никаких больше дел. Спонтанно я решаю прислушаться к совету Владимира и прошу отвезти меня в самый дорогой салон города. Как удачно, что его карта лежит в моей сумке. Я ни разу ей не воспользовалась. Но вчера я стала его женой… должна же я хоть раз попробовать на вкус жизнь богемы? Водитель послушно везет меня куда-то. Даже не спрашивает, какой именно салон я имею в виду. Видимо, разбирается в таких вещах. Вхожу в салон, который с первого взгляда кажется дорогим. Я без записи, но меня готовы принять. Есть свободные места. Это и понятно: у многих разве в нашем городе есть лишние десятки тысяч рублей? – С чего хотите начать? – радушно спрашивают у меня. – С маникюра. – Но у вас очень красивый маникюр. Смотрю на свои ногти. Свадебный, с блестками. Правда, красивый. – Хочу что-то нейтральное, для повседневной жизни, – объясняю. – Поняла вас. Мастер отводит меня в отдельную комнату, делает мне приятный нежно-розовый маникюр с белой полоской наверху. Кажется, у такого маникюра есть название, но я не помню. И спрашивать неудобно. Главное – мне нравится. После салона я отправляюсь в парикмахерскую и впервые в жизни решаю покрасить свои светлые волосы. Мастер предлагает сделать мне несколько цветных прядей впереди и рядом с кончиками. – Давайте. Когда я соглашаюсь, представляю негодование своего мужа. Скажет, что испортила ему имидж или что-нибудь такое… Результат мне нравится. После этого я еду в спа, мне делают разные процедуры для тела и лица: массаж, обертывания. Карточка не успевает пиликать. За один день я трачу столько денег, сколько мои родители никогда не зарабатывали за месяц. Весь день я пытаюсь понять, в чем смысл. Кому нравится вести такую жизнь, когда все время уходит на развлечения и заботу о себе, а в итоге все равно остается какое-то ощущение пустоты внутри? Ничего полезного я сегодня не сделала. Салоны красоты, а в перерывах ресторан – все это кажется таким бесцельным. Может быть, я не могу радоваться жизни, потому что мой отец сейчас в тюрьме? Возможно. Я специально стараюсь не думать о том, как он с этим справляется, иначе мне станет совсем невыносимо. К концу дня я сильно устаю, но всё же решаю зайти еще и в магазин одежды. Беру платье, даже не примерив, просто потому что оно красиво висит на манекене. После этого я, наконец, еду домой. Всё это, конечно, с водителем моего мужа. Если бы подружки увидели меня сейчас, они бы сказали, что я за один день стала настоящей мажоркой, и были бы правы. Но вряд ли я повторю это в ближайшие месяцы. Я пыталась избавиться от плохого настроения с помощью шопинга и процедур красоты, но это не особо помогло. Я возвращаюсь домой в половине седьмого. Захожу в гостиную-столовую и вижу, как работница накрывает ужин на двоих. А Владимир сидит в кресле с ноутбуком. Он поднимает взгляд, когда я вхожу, и долго смотрит на меня. Кажется, хочет что-то сказать, но я его опережаю: – Я покрасила волосы. – Зря, они у тебя итак были красивые. – Теперь они ещё красивее. Не нравится? – Нравится. Я рад, что ты хорошо провела время. Владимир кивает, и работница идёт на кухню. Мы садимся за стол и ужинаем в тишине. Не знаю. Может, мой новый дерзкий образ сподвиг меня на это, но я вдруг решаю спросить: – Сколько женщин у тебя было? – Странный вопрос. Какая тебе разница? – Даже твой водитель знает все салоны красоты нашего города… – До меня он работал у семейной пары. – Трудно ответить? Видимо, есть что скрывать. Я встаю из-за стола, хочу пойти наверх. Не успеваю сделать шаг. Владимир хватает меня обеими руками и тянет, заставляя сесть к нему на колени. – Что ты делаешь? Перестань! Домработница может вернуться в любой момент. – Ну и что? Ты моя жена. Он смотрит на меня неотрывно. Мои щеки начинают пылать. Не знаю, как это работает, но я забываю, как сильно на него злилась только что. Владимир наклоняется к моему уху: – Мира, разве ты так и не поняла вчера ночью, почему я женился на тебе? – Потому что я девственница? – спрашиваю, больше ради шутки, чем всерьез. Владимир как будто не слышит. Смотрит на меня магнетическим темным взглядом. – Меня тянет к тебе, Мира. Уверен, нам всегда будет горячо в постели, – говорит он, сжимая мои ягодицы. Я в очередной раз пытаюсь вырваться, и он отпускает меня. Я вовремя возвращаюсь на свое место. В комнату заходит работница, она прощается с Владимиром Александровичем, затем со мной и выходит из дома. – Ещё одна причина. Ты родишь мне здоровых детей, – продолжает муж, как будто наш разговор не прерывался. – Что? О чем это ты? – Ты не пьёшь, не куришь, не ходишь по барам. В общем, у тебя сложный характер, но управляемый, – рассуждает он, словно говорит о лошади. – Занималась спортом, нет хронических заболеваний. Не из богатой семьи, не из тех, кто будет выносить мозг и мешать моей политической карьере. Да, конфликт твоего отца не совсем на руку, но это можно обернуть в плюс. И да, по поводу девственности: отсутствие богатого сексуального опыта – это тоже плюс. – Что ты сейчас делаешь? – в шоке спрашиваю я. – Ты же хотела узнать, почему я на тебе женился. Я перечисляю тебе все причины. – Потому что я могу родить здоровых детей? Это разве причина? – снова в шоке спрашиваю я. – Я назвал много причин. А ты услашала только это? Я молчу, он усмехается. – Отвечу, пожалуй, на ещё один твой вопрос. Женщин у меня было много, и жизнь была насыщенной. Да, всё это в совокупности. Я не верю в вечную любовь, только в страсть… Я вырос в другое время. В сказки не верю. Ну, как я и говорил тебе раньше, ты мне подходишь, поэтому я выбрал тебя в качестве своей жены. Я знаю, что ты справишься с этой ролью, – говорит он, а потом встаёт со словами: – Пойдём наверх. Я мгновенно вскипаю. Не могу держать гнев в себе: – Не надо относиться ко мне как кукле. Конечно, я знала, ты меня не любишь, и речи о том не могло быть. Потому что ты бесчувственное животное, – кричу я и чуть не плачу. Сама не знаю, почему меня так расстроили его слова. Отдышавшись, продолжаю: – Не буду я рожать тебе детей, понятно? И ты ко мне больше не прикоснешься! Как раз в этот момент, когда я договариваю слово «прикоснешься», Владимир берет меня на руки и несет по лестнице. Сколько бы раз я ни вырывалась, всё бесполезно. В спальне он снимает с меня всю одежду. Кладет на постель. Раздевается сам. Целует, обнимает, сжимает, гладит между ног. И чем больше он это делает, тем я становлюсь тише, покорнее. Не могу я ему противостоять, просто не могу. Может быть, поэтому он меня и выбрал? Покорная жена. – Я хочу, чтобы ты взяла его в рот, – говорит он, и я приподнимаюсь, вижу, как он подносит свой член прямо к моему лицу. Я открываю рот, и он сам просовывает его внутрь. Не знаю, как это делается, а может, мне и не надо ничего знать. Владимир сам делает поступательное движение вперёд-назад, я лишь стараюсь дышать ровно и не поцарапать его зубами. Я вижу, как Владимир тяжело дышит, закатывает глаза. Это зрелище действует на меня умопомрачительно. Почему-то сразу кажется, а вдруг он не такой уж чудовищно осмысленный, каким хочет казаться? Никого не любил? Разве так бывает? Может, он сам не понимает своих чувств … Может быть, кроме его расчетливости и холодности есть ещё что-то. Почему-то я начинаю сомневаться в его словах, когда мы проводим время в постели… Гормоны говорят во мне или внутренняя интуиция? Он вынимает из моего рта свой член и почти сразу вставляет в моё влагалище. Очень мокрое и горячее. Я начинаю двигаться ему в такт… Пока его член был в моем рту, я успела возбудиться, хотя мне казалось, что минет и мое удовольствие, эти два понятия совсем не связаны друг с другом. Но, видимо, это так не работает. Когда занимаешься любовью и трогаешь другого человека, одновременно чувствуешь и свое желание. Он приятно толкается во мне… я тянусь к его губам, и наши языки сплетаются в безумном поцелуе. Одновременно с этим я трогаю его сильные мышцы на груди. Громкие стоны очень быстро перерастают в экстаз. Я получаю свою дозу удовольствия, а после этого чувствую какой-то покой. Владимир переворачивает меня и ставит на четвереньки. Входит сзади и двигается так резко, что звуки нашего соприкосновения разносятся по всей комнате. Он кончает с громким хрипом. Не вижу сейчас его лица, но представлю, как он закрывает глаза и откидывает голову назад. Ещё несколько последних толчков, и он останавливается во мне, отпускает. Я падаю на кровать, а он ложится рядом. Между ног очень много жидкости, не только моей, но и его. Он хочет от меня детей, поэтому делает это без защиты. Я ведь так, правда, скоро забеременею. Почему-то только сейчас эта мысль проникает в мою голову. Завтра нужно пойти в больницу и попытаться добиться того, чтобы врач прописал мне таблетки. Да, решено, завтра сделаю. Или просто сама куплю… Пусть он думает, что я его кукла, послушная игрушка, которую он выбрал. Может быть, во многих моментах так и есть, но я все равно не принадлежу ему. Пусть он станет мэром, выпустит моего отца, все это время я буду пить таблетки, а потом просто разведусь с ним. Да, просто разведусь, ведь живём мы в двадцать первом веке, и я могу с ним развестись. Я не хочу жить с человеком, который не верит в любовь.