Глава 4

– Почему я? – выдавливаю из себя вопрос. – Ты мне подходишь. – Что? Подхожу? Вы правда хотите на мне жениться? – спрашиваю еле слышно. Несмотря на то что я узнала об этом вчера, я до сих пор не могу поверить, что он говорит серьезно. В глубине души я надеялась, что мои родители ошиблись, неправильно его поняли… – Хочу, чтобы ты стала моей женой, – говорит босс еще раз и таким тоном, как будто это уже свершившийся факт. Я опускаю голову вниз. Надеяться больше не на что. Это правда. Но голова все равно идёт кругом. Почему вчера он был самым обычным боссом, а потом ему вдруг захотелось на мне жениться? Не понимаю! Смотрю ему в глаза: – Не восемнадцатый век на дворе! Замуж по принуждению не выходят, – вспоминаю вчерашние слова матери, они как раз кстати, потому что собственных здравых мыслей у меня сейчас нет. Босс смотрит на меня со спокойной уверенностью. – Ты выйдешь за меня по собственной воле, – его слова звучат как приговор. – По собственной воле? – я пытаюсь улыбнуться, хотя чувствую, как внутри всё закипает. – Вы это серьёзно? Владимир Александрович откидывается на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его самоуверенность раздражает до зубовного скрежета. – Очень серьёзно, Мира. – И что же вы сделаете? Заставите меня силой? – я поднимаюсь со стула, чувствуя, как начинает дрожать голос. – Нет, – его губы приподнимаются в едва заметной улыбке. – Разве сейчас тебе не нужна моя помощь? Только я способен помочь твоему отцу. – Это шантаж! Уж не вы ли это все подстроили? – я кричу, а лицо Владимира Александровича остаётся бесстрастным, будто моё возмущение для него ничего не значит. Отвечает с ледяным спокойствием: – Я никогда не связывался с Мамаевым прежде. Не вел открыто дела против него… Скорее всего, он будет угрожать и ставить палки в колеса. Но ради твоего отца я готов рискнуть. Понимаешь? Я молчу. Тогда Владимир Александрович решает надавить на самое больное: – Ты представляешь, что в данную минуту происходит? Скорее всего, твоего отца допрашивают не самыми законными методами. Тебе ли не знать, как иногда следователи пытаются раскрыть убийство. Так… каков твой ответ, Мира? Спрашивает мой ответ, когда у меня даже нет выбора… Перед глазами всплывает картина, как мучают и пытают отца, как выбивают из него признание в преступлении, которое он не совершал… Как вешают на него убийство человека, которого он даже никогда прежде не видел. Как он умирает в тюрьме. Слезы на глаза наворачиваются. Обычный работяга, хороший человек, который никому ничего не сделал плохого, даже наоборот: папа всегда старался помочь своему ближнему. Сердце сжимается от тоски, я уже не думаю ни о каком замужестве, я забываю о себе и выпаливаю на одних эмоциях: – Я сделаю все, что вы хотите, даже почку свою могу отдать, только освободите, пожалуйста, моего отца, пусть он вернётся домой! На долю секунды я вижу, как на лице Владимира Александровича мелькает улыбка, но она быстро исчезает, и он снова становится серьезным. Встает, поправляя свой пиджак, говорит: – Сейчас я поеду в участок, сделаю все возможное, чтобы твоего отца отпустили, но обещать не могу, что он вернется именно сегодня. Нужно время, чтобы найти улики и во всём разобраться, ты же понимаешь, какой риск: объявлять открытую войну Мамаеву? Я киваю. Босс выходит из кабинета, а я все также остаюсь сидеть на стуле. Слышу, как он возвращается, открывает дверь. Я поворачиваюсь, а он протягивает мне чистый лист со словами: – Почка мне твоя не нужна, только согласие стать моей женой. Напиши от руки расписку. Дату и подпись не забудь поставить. Я беру листок, но не могу удержаться от комментария: – Такая расписка не имеет юридической силы. – Это для тебя. Чтобы ты не забыла о своем решении. Усмехаюсь: – Это решение не мое! Вы знали, что я прибегу к вам. Знали об аресте моего отца! Поэтому с такой уверенностью сказали, что я выйду за вас? Лицо Владимира Александровича становится каменным, не выражающим никаких эмоций. Из меня вырывается еле слышное: – Почему я? Вопрос риторический. Я просто сетую на свою судьбу и не жду ответа… Владимир Александрович смотрит на меня исподлобья, его взгляд прожигает насквозь. – Мне пора строить семью, и ты мне идеально подходишь, – его ответ. – Для чего подхожу? Для женитьбы? Так многие девушки подходят… Босс начинает терять терпение: – Мира, так я могу идти освобождать твоего отца? Ты приняла решение? Да или нет? – Да… Идите. На этот раз он уходит окончательно. Я сижу, уткнувшись в белый лист. Ответ на свой вопрос, почему он выбрал именно меня, я так и не получила. Подхожу для женитьбы… это ничего не значит. Но я не могу поверить в то, что он влюблен в меня. Нет, это совершенно невозможно. Мне кажется, что-то здесь нечисто, но я пока не понимаю, что именно… Ладно. Подумаю об этом завтра, сейчас лишь бы он освободил моего отца. Если с долгом наша семья еще как-то смогла бы справиться, то в таком деле, как обвинение в убийстве, без лучшего адвоката в городе не обойтись. Я беру ручку со стола Владимира Александровича и пишу расписку: Я, Мирослава Колокольцева, обещаю выйти замуж за Рылеева Владимира Александровича. Перечитываю несколько раз, как будто родной язык вдруг стал мне незнакомым. Ставлю дату, подпись. И все равно! Даже после сегодняшнего разговора с боссом и моей расписки… мне все еще кажется это бредом. Я не могу поверить, что это произойдёт на самом деле. Невеста босса. Выйду замуж, потому что ему так захотелось. Оставляю расписку на его столе и иду домой. Только когда прохожу мимо университета, вспоминаю, что ведь у меня сегодня экзамен… Машу рукой. Я его все равно завалю в таком состоянии. Для меня сейчас как будто не существует никакой жизни, я думаю только о том, что мой отец находится в тюрьме, и его надо освободить. Я открываю дверь дома и замираю на пороге. Думала, что хуже уже быть не может… Ошиблась.