Глава 14: После

— Оу… Не знала, что у Макса новая прислуга…

Свет ударил по глазам, я сощурилась. Совсем потеряла счёт времени. Сколько я здесь простояла, полчаса? Час? Раз они успели закончить.

Девушка, одетая в одну лишь длинную рубашку (ну хоть свою), разглядывала меня с пренебрежением и лёгкой брезгливостью, словно я была тараканом, не успевшим скрыться под холодильником. Она прошлёпала босыми ногами по полу, налила воды из графина. Облизнула распухшие губы. Красивая. Высокая, длинноногая, сразу видно, часами упахивается в спортзале, поддерживая форму. Загорелая кожа без единого несовершенства, светлые волосы, растрёпанные после… после хватки Дубовского.

— Я не прислуга, — сообщила я ровным тоном. И зачем-то добавила: — Я невеста.

— Тили-тили тесто, жених и невеста… — пропела девушка и рассмеялась. — Так вот ты какая. Не противно продаваться? Я без негатива, если что, не обижайся.

Она бросила взгляд из-под ресниц, вскользь.

— А тебе? — холодно спросила я, хотя внутри всё вскипело. — Не противно?

Новый смешок, уже не такой искренний.

— Ну что ты, я не из этих, — холёное лицо перечеркнула неприятная ухмылка, — я исключительно по зову души.

— И чем больше денег, тем громче зов? — теперь уже засмеялась я.

Девушка дёрнула круглым плечом, возвращая распахнутый ворот рубашки на место.

— Почему нет. Дело же не в том, что можно на них купить. А в том, каким человеком надо быть, чтобы их заработать.

Она подошла вплотную. Я улавливала запах разгорячённого тела, видела засосы на гладкой шее и внутри меня ворочалось нечто такое… Словом, я порадовалась, что ножи стоят достаточно далеко.

Полуночная гостья взяла в руку прядь моих волос, отвела от лица, с наигранным вниманием рассматривая лицо. Я схватила её запястье, едва не зарычав.

— Нет, надолго ты тут не задержишься, — протянула девушка, высвобождая руку. — Слишком скучная. Дай угадаю, в школе были одни пятёрки, никаких вечеринок, дома к десяти, как штык? С мальчиками только стыдливые поцелуи и мечты о большой и светлой? — Губы её презрительно скривились: — Максу ты не подходишь, милая. Это не значит, что ты плохая, не думай. Просто… не его тип.

— Дай угадаю, — хмыкнула я, — его тип это ты.

Она склонилась ко мне, совсем близко.

— Знаешь, как он любит? Чтобы ты вся была перед ним, как на ладони. В его власти, послушная, предугадывающая желания, готовая к любой жести, которая придёт ему в голову. Что ты вообще знаешь о желаниях? — шепнула она, отстраняясь. Карие глаза сверкнули. — Ой-ё!.. Да ты что же у нас, ещё девочка?

Кровь бросилась мне в лицо, уши горели. Я потупилась, невольно подтверждая её предположение.

Девушка заливисто расхохоталась, даже в ладоши захлопала от восторга.

— Ох, мне тебя даже жалко, малышка. — Выражение лица не вязалось со словами, оно было скорее злорадным, чем сочувствующим. — Такой первый раз точно не забудешь… Но когда ты сломаешься и отправишься на помойку, тебя сменю я.

Она подмигнула. Терпение моё лопнуло, как перетянутая струна.

— Ты пытаешься меня унизить, но унижаешь только себя, — бросила я, стискивая кулаки. Возмущение клокотало во мне так, что приходилось вдвойне контролировать голос, чтобы он не дрожал. — Понятия не имеешь, почему я тут, зачем, кто для меня Дубовский и я для него, только плюёшься ядом, в страхе потерять нагретое местечко. Я не сделала тебе ничего плохого и не заслужила такие слова. Но раз ты не понимаешь этого, лучше тебе уйти. И не появляться, пока я здесь.

Теперь она не притворялась, сбросила маску приторной сладости и сощурилась, будто беря меня на прицел. Рука её метнулась вперёд, крепко схватила меня за волосы, запрокидывая голову назад. Я дёрнулась, волосы больно натянулись, заставляя замереть. Физически она была куда сильнее.

— Не тебе мне указывать, убогая. — Девушка жёстко встряхнула меня. — Одно моё слово — и Макс выкинет тебя отсюда пинком под…

— Жанна, — долетело от двери, — какого хрена ты делаешь?

Дубовский стоял в дверном проёме, загораживая его чуть ли не полностью. К счастью, уже одетый. Он опирался на дверной косяк и не смотрел на меня, только испепелял взглядом свою… гостью. Девушка мигом отскочила от меня, делая вид, что никакого конфликта не было.

— Мы просто знакомимся, — на удивление правдоподобно щебетнула она, хлопая глазами.

— И причёски друг другу делаете, я правильно понимаю? — хмыкнул Дубовский так, что я каким-то седьмым чувством поняла — Жанне конец.

От напряжения заискрился воздух. Он протопал к холодильнику, достал пакет сока и с наслаждением присосался. Потом тщательно навинтил крышку обратно, в его руках до смешного крошечную. И всё это время Жанна весело рассказывала, как здорово мы с ней успели подружиться. Я стиснула зубы.

Не поворачиваясь, Дубовский бросил:

— Чтоб духу твоего здесь не было через пять минут. Время пошло.

Мы невольно переглянулись, не понимая, кому он это сказал.

— Это же шутка? — пытаясь звучать спокойно, спросила девушка. Теперь она не выглядела той всесильной амазонкой, что была готова оторвать мне голову. — Ты же не серьёзно, Макс? Из-за этой…

— Кого? — Он всё-таки обернулся, искоса следя за ней. Меня пробрала дрожь. — Давай, договаривай.

— Я не… — залепетала она и подпрыгнула, когда он шваркнул кулаком по столу.

— Четыре минуты, Жанна! Уматывай, пока тебя охрана не выкинула. Ты кем себя возомнила? — Он навис над ней, как гора. — Не тебе обсуждать мои решения. И уж тем более, не тебе мне указывать, убогая.

Он слово в слово повторил фразу Жанны, которой ты пыталась уесть меня. А значит, слышал гораздо больше, чем последние угрозы. Я пыталась поймать его взгляд, но он начисто игнорировал моё существование.

Даже когда Жанна, со злости толкнув меня плечом, побежала одеваться, а потом на выход, яростно хлопнув дверью, Дубовский не пытался со мной заговорить. Он стоял ко мне спиной, опёршись о столешницу и нервно выстукивал по ней. Перед моими глазами сами собой всплыли подсмотренные ранее кадры.

— Ничего не хочешь сказать? — кашлянув, спросила я, ожидая хоть какой-то реакции. Пусть наорёт на меня или извинится, или хотя бы спокойной ночи пожелает, лишь бы разрезать эту тягучую тишину и стереть у меня из памяти увиденное. Но он молчал, будто я пустое место.

И тогда я сделала то, чего ещё ни разу в жизни не делала, даже в самые эмоциональные ссоры. Взяла со стола большую узорную тарелку и со всей дури хватила ею об пол.