Глава 16: Истекающие секунды

Утром в день свадьбы (и моего девятнадцатилетия, по совместительству) я проснулась раньше будильника и тупо таращилась в потолок.

Дубовский не стал выгонять меня из своей спальни, проводя ночи в какой-то из гостевых, не являлся больше в непотребном виде и даже никого не приводил. Со мной тоже толком не пересекался. Я иногда не могла понять, дома он вообще или нет. Компанию мне составляла Лариса Васильевна, парни из домашней охраны — Женя и Серёжа, застенчивые амбалы с одинаковыми миллиметровыми стрижками, и садовник Григорий Евсеич, древний старикан, удивительно проворный для своих лет. Правда, у всех них было полно работы, так что большую часть времени я просто бултыхалась в бассейне, залипала в телефоне или бродила по участку, наблюдая за возведением шатров, столов и арок для свадебной церемонии. Распорядительница торжества из агентства тоже была здесь, но она целыми днями носилась вся в мыле, ведя бесконечные телефонные переговоры.

После ночного инцидента я наконец-то заблокировала Илью, даже не собираясь выяснять, зачем он названивал. Всё, эта глава закончена жирной точкой.

А новая начиналась сегодня, ввергая меня в такой ужас, что первым утренним импульсом стало желание сбежать через окно. Не знаю, почему — окна здесь под наблюдением ничуть не меньше, чем двери.

Я нервно комкала одеяло, с содроганием подсчитывая, сколько часов свободной жизни мне осталось. Совсем скоро припрётся Валера со своим авангардом помощниц, батареями косметики и ударной мощью высокого стиля. Начнут съезжаться гости… Из обсуждений в доме я выхватила только общее представление о том, кто будет среди приглашённых. Какие-то деловые партнёры с декоративными жёнами и мужьями, акционеры, потенциальные инвесторы, люди из политических кругов и прочие шишки, впечатлить которых было делом чести для человека масштабов Дубовского. Будут и журналисты — прикормленные, из своих, каждое слово которых пройдёт фильтр пресс-службы. Фотографы. Видеооператоры. Повара. Официанты. Прорва народа — и ни одного знакомого лица, не считая «счастливого жениха».

Мне было любопытно, что чувствовал Дубовский в эти часы. Жалел о своём ускользающем холостячестве? Радовался новой игрушке? Думал исключительно о деле? Я надеялась, что ему хоть немного страшно. Хоть капельку, самую малость. Просто чтобы не быть с этим страхом один на один.

Со двора уже доносился шум, слышно было, как то и дело открывались тяжёлые подъездные ворота, пропуская машины. Для гостей рано, значит — обслуживающий персонал.

Меня одновременно огорчало и радовало, что самой участвовать в организации не приходится. С одной стороны, дело могло бы здорово отвлечь, дать почувствовать, что я могу хоть чем-то управлять. С другой — из-за волнения, охватившего всё моё существо, вряд ли я бы могла хоть два слова связать.

Я выползла из-под одеяла, подошла к зеркалу, отстранённо разглядывая отражение.

— Согласна, — сказала я, репетируя. Отражение обхватило лицо руками, глаза лихорадочно блестели. Мне захотелось бросить ему спасательный круг. — Согласна.

Потом дверь в Зазеркалье открылась и в проёме возникла Лизаветта. Я резко обернулась, думая, что на почве тревоги начала галлюцинировать, но в реальности Лизка никуда не делась. С визгом перескочив через кровать, как заправская семиборка, я кинулась к ней.

— Ты откуда?! Ты как?! — задыхаясь, спрашивала я, не переставая душить подругу в объятиях. — Подожди, не говори, я сама угадаю. Сначала ты раздобыла отравленную помаду…

Лизка захохотала, откинув голову, всю в непоседливых кудрях.

— Твой суженый разрешил, — сказала она и снова засмеялась, видя моё изумлённое лицо.

— Подожди, что?.. Он сам тебе написал?..

— Не, ты что, — ужаснувшись такому предположению, Лизаветта аж головой замотала. — Помощница позвонила. Или ассистентка… Не помню, короче, серьёзная девушка с повадками робота. Передала, что господин Дубовский сожалеет, бла-бла, в число гостей торжественной части меня включить не можно, зато можно поучаствовать в подготовке.

— Типа как прислуга? — сморщилась я. Стыд заставил щёки порозоветь.

— Злат, ну ты чего, — зашептала Лиза, хватая мои руки. Она твёрдо посмотрела мне в глаза: — Я же знаю, что ты тут ссышься со страху, мне вообще плевать, в каком статусе поддержку оказывать. Хоть в посудомойки отрядите, какая разница?

В носу подозрительно защипало.

— Скажешь тоже, — пробурчала я, переждав приступ трогательного умиления, — в посудомойки. За тобой же перемывать придётся.

Лизка хмыкнула, с огромным интересом разглядывая комнату.

— Это здесь вы?.. — начала она явно какую-то скабрезность, но я перебила:

— Получается, Дубовский всё-таки тебя позвал. Но зачем?

Подруга обернулась и улыбнулась углом рта:

— Может, хотел сделать тебе приятное? Кстати, о приятном. — Она шлёпнулась пузом на кровать и развязно похлопала по сбившемуся одеялу. — Как у вас с этим делом?

— Каким ещё делом?

— С тем самым. — Она принялась подмигивать обоими глазами сразу.

Я сжала зубы. Призрачная Жанна явилась в мои мысли и снесла всё приливной волной.

— У нас, — подчеркнула я, — с этим делом никак. Лично я ни в каких-таких делах не участвовала. И буду очень признательна, если ты перестанешь спрашивать.

Было очень наивно пытаться обмануть искушённую Лизаветту в таких вопросах.

— У-у-у-у… — протянула она, внимательно глядя. — И с кем же он успел?

— Мне всё равно. Пусть с кем хочет, с теми и успевает, какое мне дело? Это всё глупость, Лиз, мне плевать.

Хитрая улыбка никак не желала уходить с её лица.

— Так если тебе плевать, — спросила она, склоняя голову набок, — что ж ты так бесишься?

***

Сердобольная Лидия Васильна накормила нас завтраком, хотя на кухне уже было не протолкнуться от людей и еды, над которой в двадцать рук колдовали сурового вида и генеральского нрава люди в опрятных поварских кителях. Они надменно поглядывали на наш омлет, словно подозревали, что с такими низменными вкусами оценить их усилия мы всё равно не сможем.

— На такси приехала? — спросила я с набитым ртом, наблюдая, как с нечеловеческой скоростью шинкуют сельдерей.

— Кикир привёз, — кокетливо сообщила подруга. Она проследила мой взгляд и понизила голос: — Гости будут не против пары пальцев в салатах?

— Не знаю, но я бы посмотрела. — Я спохватилась: — Что за Кикир?

— Ну Кикир! — Лиза сделала большие глаза. — Санчо Панса твоего дона Кихота. Он меня из клуба тогда домой докинул.

— Из Дубовского дон Кихот, как из картошки президент, — фыркнула я. — Он тебя не обижал?

Подруга задрала брови:

— Меня? Ты вообще представляешь себе человека, который может меня обидеть? Это каким мерзавцем надо быть, нет-нет. Вообще, — сказала она, подумав, — он ничего так. Бескультурщина страшная, но смешной.

Я шлёпнула её по руке.

— Даже не вздумай!

— А что?..

— ЛИЗА.

— А чего?..

— ЛИЗА. НЕТ.

— Да я чуть-чуть. — Она молитвенно сложила ладошки и хихикнула. — Боже, Злат, что они с тобой тут сделали? Я же шучу.

— Ну-ну. — У меня тоже была своего рода чуйка, заточенная под случаи, когда Лизаветта намечала очередную жертву любовных страстей. Сердце у неё было огромное и жертв требовало не меньше, чем кровожадные боги ацтеков. И сейчас эта чуйка подавала истошные сигналы тревоги.

***

Валера явился подобно солнцу над ледяной пустыней, осветив своим прибытием наши скорбные лица и сморщенные душонки — по-крайней мере, так он это чувствовал. Оттерев возмущённую Лизу в сторону, он принялся надо мной колдовать и ругался последними словами, стоило мне не вовремя моргнуть. В гневе Валера был так же неистов, как и во всём остальном.

Платье повергло Лизаветту в шок, восторг и лёгкую зависть, драгоценности очаровали блеском, а вот причёска стала поводом для словесной баталии с моментально вышедшим из себя Валерой — критики тот не терпел. Ещё немного, и они бы устроили дуэль парикмахерскими ножницами, но обошлось — ругань плавно перетекла в загадочное шушуканье, из которого родилось чудо на моей голове. Я примёрзла к стулу, остерегаясь двинуться хоть на миллиметр, чтобы не развалить эту хрупкую красоту.

— Зая, расслабься, а то у тебя лицо как при недельном запоре. — Валера придирчиво поправил невидимую волосинку. — Тут такая фиксация, хоть с парашютом прыгай, хоть по сеновалу катайся.

— А кто это тут у нас знаток сеновалов? — Лизка панибратски ткнула его пальцем. — Ая-яй, как безнравственно…

Новый виток пикировки прервали два лица, которых я никак не ожидала сейчас увидеть, полагая, что они должны тереться возле Дубовского.

— У вас товар, у нас купец! — радостно заорал Кикир, вваливаясь в комнату. Дорогой дизайнерский костюм сидел на нём, как на корове седло и неуловимо напоминал спортивный костюм, бабочку перекосило набок, а лёгкий алкогольный флёр смешивался с ядрёным одеколоном, от которого Валера немедленно расчихался. — Жизнь ворам, *уй мусорам! А, не, это ж не свадебное…

Он схватил мою туфлю, стоявшую среди коробок на диване, и понюхал.

— Ну не зна-а-аю, — протянул он, помахивая туфлей на манер трещотки, вращая за каблук, — традиции традициями, но гигиена какая-то должна быть. Эу, невеста, у тебя ноги сильно потеют?

— Что? — Глаза мои полезли бы на лоб, не прегради им путь тщательно выписанные брови.

— Ну ты темнота, конечно, — сокрушённо покачал головой парень. — Говорю, как я пить из этого должен? Слушайте, а нет пары запасной?

— Отстань от неё, дубина, — взвился Валера, отбирая туфлю. — Ты где, по-твоему, на сельской дискотеке? Может, тебе ещё тамаду позвать, шарики жопой лопать? Матерь божья, дай мне сил пережить этот день и не прибить никого!

Кикир сразу пошёл на попятный.

— А что я? Я ничего, — замахал он ручищами, незаметно подгребая к хохочущей Лизе. — Мне нельзя, так вон ещё кого найдите. Арт, бушь из туфли пить?

— Только если не будет другого выхода.

Ошеломлённая Кикировым выступлением, я только теперь заметила второго гостя. Артур выглядел его полной противоположностью — высокий, подтянутый, бесконечно спокойный. Костюм сидел на нём безукоризненно, ни единой лишней складки, ни пылинки, словно секунду назад снятый с магазинного манекена. Краснота волос, всё такая же яркая, изумительно контрастировала с чёрной и белой тканью. Глаз художницы отдыхал на нём, хотя бабочку, такую же, как у Кикира, я бы заменила на галстук, подчеркнув строгость черт.

Меня накрыл запоздалый прилив благодарности, когда я сообразила, что обязана этому человеку если не жизнью, то уж здоровьем-то точно. Кто знает, чем бы закончился для меня тот вечер в «Лондоне»…

Стесняясь, я кашлянула, привлекая внимание:

— Спасибо, что помог тогда.

Он помедлил и кивнул без улыбки. Потом протянул мне зажатую подмышкой коробку.

— Вроде бы на дни рождения дарят подарки, — сказал Артур, будто не вполне в этом уверенный.

— Чёрт! — воскликнула Лизка, шлёпая себя по лбу. — Совсем из головы вылетело! Прости-прости-прости, я потом что-нибудь придумаю, ты только не обижайся, а-а-а-а-а, ну это же надо было!

Я прервала её стенания, невольно улыбаясь во весь рот. Мне было и неловко, и приятно, и смешно, и все эти люди вокруг казались кем-то вроде очень странной, но любящей семьи, которая страшно волнуется и оттого несёт околесицу.

Но когда Валера сунул мои ноги в туфли, расправил фату на спине и скомандовал: «Пора!» — по спине побежал предательский холодок.

Задержавшись на пороге комнаты, я отчётливо поняла, что не вернусь сюда прежней. Желание вцепиться в дверной косяк и заголосить дурниной было настолько сильным, что я схватилась за рукав Арта, чтобы заземлиться.

— Там не опасно, — сказал он, истолковав это по-своему. — Всех проверили, периметр контролируется в реальном времени.

Я вскинула на него глаза, чувствуя, как перехватывает горло.

— Опасность не всегда идёт извне.