Глава 51. Маршрут построен. И перестроен
Кира
— Сделать музыку погромче? — предлагает мне таксист.
— Спасибо, не нужно, — качаю головой.
Я занята, не хочу отвлекаться. Фиг его знает в какой раз прокручиваю в голове серьезный разговор с Максимом. Еду к нему на работу. Еду, чтобы все обсудить, расставить все точки над «и».
Скрещиваю пальцы на удачу совсем как в детстве — пусть все пройдет хорошо!
Думала ли, что решусь на беседу с Максимом еще день назад? Однозначно нет.
Однако вот уж точно — случайности не случайны, и Игорь Петрушин далеко не в первый раз играет роль моего ангела-хранителя. Или наставника. Или и то и другое сразу.
Сегодня мы с мамой, как обычно, вышли из дома в поликлинику, и через пару минут позади нас раздался громкий голос:
— Кира? Кира, стой!
Я точно его уже слышала. Э-э-э… Петрушин, что ли? Да ну.
Сначала я подумала, что мне показалось, потому что Игорь живет в Питере.
Однако медленно развернувшись, увидела именно его.
— Привет! Ты тут какими судьбами? — округлила глаза я, а затем обратилась к маме: — Мам, это Игорь Петрушин, помнишь его? Раньше жил тут, в соседнем квартале.
— Как же не помнить твоего юного поклонника. Правда, не скажи мне Кира, что это ты, не признала бы. Вырос, возмужал, — удивленно зацокала мама, глядя на Игоря.
— Спасибо, Лариса Константиновна. Зато вы все такая же красивая, время над вами не властно, — ответил комплиментом Игорь.
— Ой, ну что ты, — засмущавшись, махнула рукой мама.
— Я за бабушкой приехал, — ответил на мой вопрос Игорь. — Она жила в доме слева от вас, если помнишь. Когда мы с мамой перебирались в Питер, наотрез отказалась ехать с нами. А теперь вот совсем старенькая стала, созрела наконец-то. В общем, бабулю уже отвез, а тут так, на неделю-другую, пока не сдам ее квартиру.
— Кира, — мама мельком кивнула на часы на своем запястье, — нам пора, не то опоздаем.
— Торопитесь? — заметно погрустнел Игорь. — Тогда не буду мешать.
— Мы в поликлинику. Слушай, а пойдем с нами, — предложила я. — Все равно я буду сидеть одна, пока мама на обследовании. Поболтаем.
— Я только за, все равно свободен в ближайшие два часа.
Когда зашли внутрь, я попросила Игоря подождать, чтобы поговорить с врачом мамы о ее состоянии.
Пока ждала у кабинета, в кармане завибрировал телефон. Максим.
«Ты где?»
В душе сразу нежным цветом распустились благоухающие розы — переживает, интересуется, как у меня дела. Приятно-то как. Вопрос — надолго ли это все…
«С мамой в поликлинике, будем дома где-то через час. Все в порядке».
Мамин врач с пышными усами вышел из кабинета ровно в тот момент, когда я отправила сообщение.
Рекомендации, противопоказания, режим дня, лечебная диета. Возможно, понадобится корректировка доз лекарств после обследования. Я ощутимо выдохнула: все решаемо, главное исправно следовать выданным инструкциям. Обсудив с доктором все нюансы, я вернулась к Игорю.
— Кир, ну что, как мама?
— Врач сказал, что ничего непоправимого, слава богу. Кофе не хочешь? — кивнула я на автомат с напитками.
— А долго маму ждать?
— Ну, минут сорок точно.
— Может, посидим в «Кофе лаб»? Там кофе всяко вкуснее, тем более всего в ста метрах отсюда.
— Давай, — пожала плечами я, и мы двинулись к выходу.
Устроившись с кофе за столиком в «Кофе лаб» через несколько минут, я незаметно для себя вздохнула.
— Что такое? — приподнял бровь Игорь. — Мама?
Я покачала головой.
— Ну понятно, — расплылся в хитрой улыбке Игорь, — значит, по Максиму вздыхаешь.
— Откуда ты… — поначалу опешила я.
— Кира, интернет так-то и в Питере есть, читал статьи. Знаю, что ты у нас невеста, — подмигнул он.
— И вообще, — нахмурилась я, — я не говорила, что это из-за него.
— Тут и говорить не надо, у тебя все на лице написано.
— Да? И что же там написано? — хмыкнула я.
— Что втрескалась по уши. И что какая-то задумчивая. И если это не из-за мамы, то предположу, что из-за Максима.
Я подвисла на несколько секунд. Правды Игорь не знал, и рассказывать ему обо всем не хотелось — достаточно того, что в курсе мама и Таня. Но дельные советы — второе имя Игоря: вон он как помог мне со съемками. Так что грех не воспользоваться.
— Ну да, повздорили, — сочинила удобоваримую версию я. — Только, плиз, это все между нами.
— Обижаешь! — Игорь пальцами нарисовал молнию на губах. — Я могила.
— В общем, я не знаю, что у нас с Максимом будет дальше, нужны ли ему наши отношения. Я порой вообще не понимаю его настроения и мотивов.
— Милые бранятся, только тешатся. Вы и так жених и невеста, куда уж яснее. Или это предсвадебный мандраж?
— Ты не понимаешь… Как-то все произошло слишком внезапно, и я боюсь, как бы он не передумал.
— Кхм. То есть словами через рот ты с ним не говорила? Не выясняла, передумал он или нет?
— Все не так просто, Игорь.
— Ну да, ну да, где-то я уже это слышал. Все так говорят. На самом деле все просто: обычная беседа решает девяносто девять процентов проблем. Дело ведь не в том, чтобы поговорить, а в результате этого разговора, так? Боишься, что услышишь не то, что хочешь?
— Ну… да, — в очередной раз вздохнула я. — Боюсь, что сделаю только хуже.
— Хуже чего? Подвешенного состояния? — искренне удивился Игорь. — Оно тебе что, так нравится?
— Не нравится.
— А-а, понял. Худой мир лучше доброй ссоры?
— Ну, типа того.
Игорь положил руки на стол, пристально уставившись мне в глаза.
— Что ты потеряешь, если разговор пройдет плохо? Ну, вот прям худший вариант? Что приходит в голову?
— Расстанемся.
— А лучший вариант?
— Будем вместе, — улыбнулась я и мечтательно добавила: — Поженимся.
— И пока ты не поговорила с ним, все как бы не очень плохо, но и не хорошо, верно?
— Да.
— Кира, ты взрослая девочка, так что давай дальше начистоту, ок?
— Ок, — нерешительно кивнула я, почувствовав, как сердце забилось чаще. Обычно после таких слов следует что-то неприятное.
— Ты хочешь замуж. Но хочет ли жениться Максим — тебе непонятно. То есть неясно, общая ли у вас цель. Так есть у вас отношения в таком случае или нету?
— Э-э-э…
Ну, намудрил так намудрил! Вот вроде и просился на язык очевидный вариант «Да, есть», но я почувствовала подвох. Замешкалась с ответом, пытаясь понять тайный смысл вопроса и примерить его на мою настоящую ситуацию с Максимом.
А потом до меня дошло. Сколько я таких историй читала и слышала от подружек? Она считает, что в отношениях, а ее парень вдруг выдает, что просто развлекался. Или девушка уже фату примеряет и выбирает имя для будущих детей, а потом оказывается, что она все это время для парня была не более чем удобным вариантом с богатым функционалом. То есть отношения все это время были только в голове у девушек.
А что до нас с Максимом… Будь мы с ним в обычной ссоре, я бы ответила, что отношения есть. Но в нашем случае скорее нет: у меня есть не отношения с ним, а мираж.
Почему? Все просто: если Максим скажет, что ему это все не надо и мы расстаемся после сделки, как и договорились изначально, значит, никаких отношений и не было. Были только мои фантазии по этому поводу. И неважно, сколько времени мы при этом провели вместе. Что называется, сама придумала, сама поверила.
— Для меня отношения есть. Но по факту скорее нет, по крайней мере пока я не знаю, что на этот счет думает он, — признала в итоге я.
— Именно. Так может, все-таки поговорить? В конце концов, что ты теряешь? Если разговор пройдет плохо, то максимум, что случится, — вы расстанетесь. Зато избавишься от иллюзий. Ну, а если ваши желания совпадут, ты получишь кратно больше. И перестанешь загоняться.
О да, это важный момент. Загнаться мыслями о Максиме — могу, умею, практикую.
— К тому же вы пока не женаты, — продолжил Игорь. — Детей нет, делить особо нечего. Зачем тратить время на человека, если у тебя с ним разные цели? Конечно, решать тебе. Многие годами живут, поддерживая иллюзию отношений, что уж там.
— Мне попросту страшно, Игорь, — дрогнул мой голос. Глаза увлажнились, а тело пробила нервная дрожь. — Вдруг это все и правда только иллюзия? Но… пока что у меня есть хотя бы она. Я же его люблю…
— Тшш, ну, ты чего? — Игорь накрыл мою ладонь своей, легонько пожал и ободряюще заявил: — Хорош сомневаться, пора действовать. Согласна?
— Ну… В целом согласна. Но что, если…
— Никаких если. И вообще, рискну свежевосстановленным у стоматолога зубом: Максим тоже тебя любит и развеет все твои сомнения в пух и прах. Я видел ваши фотки и как он на тебя смотрит. По ходу это очевидно всем, кроме тебя.
Я печально улыбнулась. Или так, или Максим умеет хорошо играть на публику, все-таки опыт. Но в одном Игорь прав: пора все выяснить. До конца сделки всего несколько недель, и я больше не могу тянуть. Каждый день дается все сложнее.
— Давай, решайся. Жду от тебя звонка после разговора. Уверен, все будет чики-пики. Кстати, дай свой номер, а то я прошлый телефон утопил вместе со всеми контактами. И тебе уже пора, наверное. Полчаса трындим.
Пока Игорь записывал мой номер, я поинтересовалась:
— У тебя что новенького? А то мы все обо мне да обо мне. Аж неудобно.
— У меня, — просиял Игорь, — все хорошо. Карьера в гору. И… — выдержав паузу, завершил: — Женюсь через месяц. И скоро стану папой.
— Вау! Офигеть, и ты молчал?! — Я поднимаюсь из-за стола и раскрываю руки для объятий. — Вот это новости! Поздравляю!
Мы обнялись, и на душе впервые за какое-то время стало легче. Вон, женятся же люди. Может, и мне повезет? Может, Максим тоже испытывает ко мне чувства?
В общем, после того как я встретила маму и проводила ее из поликлиники домой, решила не ждать, собралась и теперь вот сижу в такси.
У-у-у! Страшно так, что дух захватывает. И чем мы ближе к офису Максима, тем мне страшнее. Сердце колотится так, словно намеревается выпрыгнуть из грудной клетки. Ладони влажнеют, и я то и дело вытираю их бумажными салфетками.
Как все пройдет? Что он мне ответит?
Не поговорю — не узнаю. Но знаю другое: пребывать в неведении мне надоело до зубовного скрежета.
Когда до офиса остается минут пятнадцать пути, мой телефон звонит.
Странно, номер незнакомый. Может, очередная реклама?
Я несколько секунд раздумываю, отвечать или нет.
В итоге снимаю трубку и слышу смутно знакомый женский голос:
— Кира?
— Да, слушаю.
— Это Богдана. Помнишь меня?
Я едва не закашливаюсь. Забудешь ее, как же.
— Помню. Откуда у тебя мой номер?
— Узнала на твоей прошлой работе. Мне нужно встретиться и поговорить с тобой.
Ей нужно, а мне вот — не очень. Пятой точкой чую: эта беседа мне не понравится.
— Пожалуйста, Кира! — слышу в тоне Богданы жалобные нотки. — Я бы не стала звонить просто так. Обещаю, это последний раз, когда я тебя тревожу.
Взвешиваю за и против. Мне жуть как не хочется с ней общаться и тем более встречаться. И только решаю отказать, как она добавляет:
— Я выяснила кое-что крайне важное о конкуренте Максима, Марате Завойском. Слышала о таком? Я переживаю за Максима. Я пыталась ему об этом сказать, но он и слушать не стал. Как обычно, заявил, что сам разберется.
Когда это они общались? Однако место этого вопроса через несколько секунд занимает страх. Липкий, сковывающий внутренности. Наш с ним разговор и выяснения, кто, когда и с кем общался, подождут. Сейчас главное другое — чтобы ему ничего не угрожало.
— Слышала о таком, — глухо произношу я. — Диктуй адрес, подъеду в течение часа.
Богдана называет улицу, номер дома и квартиры.
Я кладу трубку, повторяю их водителю, и такси меняет маршрут.
Глава 52. Это конец
Кира
Я выхожу из такси и задираю голову, глядя на высоченную новостройку.
Район элитный, наверняка квартиры тут стоят целое состояние плюс еще немножко.
Сердце сжимается, и гулкий звук моих каблуков от такси до подъезда отдается эхом.
Набираю на домофоне номер квартиры Богданы, захожу внутрь.
Чем выше меня поднимает лифт, тем громче шумит в ушах. Что такого она накопала на Завойского?
Вдруг что-то ценное?
Выясню и сразу уйду. Больше мне с ней разговаривать не о чем.
В дверь звонить не приходится, хозяйка квартиры в элегантном фиолетовом платье, подчеркивающем ее фигуру, открывает дверь сама.
— Проходи.
Неброский макияж, уложенные волосы, каблуки, легкий аромат каких-то неизвестных мне, но приятно пахнущих духов — все при ней.
Господи, неужели ей комфортно постоянно ходить на таких каблуках — некстати всплывает в голове.
Мы проходим по огромному светлому холлу. Когда оказываемся в гостиной, Богдана кивает на светло-бежевый диван.
— Чаю? Кофе? Воды?
Какое гостеприимство! Она бы еще вина предложила, словно лучшая подружка.
Я, вообще-то, сюда приехала не чаи распивать, поэтому оставаться тут дольше необходимого не имею никакого желания.
— Не нужно. Говори, что ты выяснила.
Богдана поджимает свои полные губы, пожимает плечами и садится в стоящее напротив дивана кресло.
— Пока ты ехала, мне позвонили и сообщили, что Завойский изменил планы. Его сейчас вообще нет в городе. Поэтому то, что я хотела сообщить, уже неактуально. Возможно, Максим его спугнул. Если что-то изменится, я дам знать.
— А мне позвонить сразу ты не могла? — вскакиваю с дивана я.
Было ли у нее вообще хоть что-то на Завойского? Или она знает не больше моего — что они конкуренты?
Похоже, меня развели как последнюю лохушку. Богдана ловко заманила меня сюда для чего-то другого. Меня берет зло. Вот дрянь! Сыграла на моем страхе за Максима. Как так можно? Ну что за человек, а?
— Сядь, пожалуйста, — с нажимом просит Богдана. — Я хотела поговорить кое о чем еще. Это важно.
— Правда, что ли?
Ну, я так и знала. Что, сейчас начнет умолять отдать ей Рокотова? Или снова начнет вешать лапшу, какая у них сильная любовь?
«Уходи, Кира», — мысленно молит голос рассудка.
Но я все-таки сажусь. Пора поставить точку и в этой ситуации.
Пусть говорит, что хочет, я послушаю. Только в этот раз не стану молчать и сообщу Максиму о нашем разговоре. И о прошлой беседе тоже. Пусть сам с ней разбирается. И пусть она наконец-то оставит нас в покое. Сколько можно, они давно развелись, а она все лелеет надежду.
Да, так даже лучше. Честно обговорю с Рокотовым и наши отношения, и его отношения с Богданой. Послушаю наконец-то и его версию событий. Скорее всего, они будут кардинально отличаться.
Смотрю, как Богдана поднимается, подходит к комоду, открывает ящик и достает из него какой-то конверт.
Возвращается и протягивает его мне.
Я открываю его и достаю… снимок УЗИ. Я в курсе, что на нем, одна из подружек показывала свое первое УЗИ, когда была беременна.
— Зачем ты мне это показываешь? — недоуменно интересуюсь я. — Ты ведь не ждешь от меня поздравлений?
— Не жду, — фыркает Богдана. — Но прошу тебя отнестись с пониманием и не мешать Максиму общаться с ребенком.
— А при чем тут… — начинаю я и не договариваю.
Это она что, намекает, что это ребенок Максима?
Чувствую, как начинают пылать щеки, затем шея. Кажется, горят даже уши.
Я еще раз смотрю на снимок и вижу количество недель. Высчитываю в уме приблизительный срок, когда Богдана забеременела.
Выходит, это произошло еще до нашей с Максимом поездки в Германию. Как раз когда мы только заключили сделку. Вспоминаю, что он тогда почти не появлялся дома. Говорил, что много работы перед отлетом.
— Да-да, Кира, вижу, ты все поняла правильно. Максим, как ты понимаешь, тут очень даже при чем. Ты не подумай, я не прошу тебя уходить от него. И сама не стану мешать вашим отношениям. Меня все устраивает как есть.
Что-о-о?!
Я настолько ошарашена, что теряю дар речи. Как можно быть такой циничной, бесчувственной?
А потом мозг цепляется за сказанную ей фразу: устраивает все как есть. А как есть?
Пульс отдается в висках, и я тупо молчу, гипнотизируя снимок невидящим взглядом.
Да ну, Максим ведь говорил, что не хочет детей. Наверняка она лжет. И про ребенка, и про все остальное.
— Ты врешь, между вами все кончено, это не его ребенок! — бросаю ей в лицо.
— Думай что хочешь. В конце концов, есть тесты ДНК, которые можно делать и при беременности. Зачем мне врать о таком, если я знаю, что выяснить правду совсем не проблема? И в этот раз Максим не против ребенка, он мне говорил, что в итоге пожалел о том своем решении. Правда, он пока не знает, это сюрприз.
Так. Дыши, Кира. Даже если это не наглое вранье, Максим спал с ней до того, как изменилось его отношение ко мне. Сейчас-то все не так. Или… так? Богдана ведь упоминала, что недавно говорила с Максимом, и он не стал ее слушать.
— Это ложь, он не мог… Мы ведь…
— Чему ты так удивляешься? — с долей сарказма выдает Богдана. — Ты правда думала, что одна у него? Я ведь тебя предупреждала, как все будет. Не я, так другая.
— Неправда! — в сердцах кидаю я и опять вскакиваю с места. — Тогда зачем он тебе, если все как ты говоришь?
— Потому что я его люблю. И для меня это не проблема. Главное, что он всегда возвращается ко мне. Но это я уже говорила. Несколько дней назад Максим опять был у меня.
Нет, нет, нет. Я мотаю головой из стороны в сторону. Богдана все врет! Вспоминаю наши последние недели с Максимом, как он на меня смотрел. С нежностью. С вниманием. Глубоко. Совсем не так, как в начале, когда в его глазах была лишь похоть.
— Несколько дней назад? — спрашиваю будто не своим голосом.
— Да, в воскресенье.
Воскресенье, воскресенье… В это день мы были на юбилее у Мельникова. Это что, Максим отвез меня к маме, а потом, пока меня нет, сразу к… ней?
Вспоминаю, как мы стояли у дверей, когда его провожала.
— Что будешь делать? — тогда спросила я напоследок.
— Лягу спать пораньше, завтра с утра важная встреча.
Лег пораньше, значит?!
Нет, не верю. Нужно поговорить с Максимом. Он все объяснит.
Наверняка эта мерзавка каким-то образом вынюхала, что мы были в ресторане, а вернулся домой он один, вот и соврала.
— Я поговорю с ним и все выясню, — твердо заявляю Богдане, скрещивая руки на груди.
— Пфф, пожалуйста, — фырчит та. — Говорю же, я все обдумала, меня все устраивает. Хочет он нас обеих, ну, что поделать. Мужчины полигамны. Вопрос в том, чтобы ты не мешала ему общаться с ребенком, только и всего. Это все, о чем прошу. На этом у меня все. Выход ты знаешь где.
Богдана встает и царственной походкой идет куда-то вглубь квартиры.
Мужчины полигамны? Ее все устраивает? Она точно звезданутая.
Спешу за ней, чтобы высказать ей это прямо в лицо. И выяснить, что она задумала на самом деле. И сказать, что не верю ей ни на грош. Потому что она слишком спокойна. Ну не может нормальная женщина так реагировать, не может! Как можно делить любимого с другими? Как после этого ложиться с ним в постель, зная, что он, возможно, час назад спал с другой? А? Ну как?!
— Богдана, я тебе не верю! — чеканю ей в спину. — Зачем тебе это все?
Верчу головой, осматриваясь. Мы в ее спальне. Постель смята, на полу валяются вещи, на столике для еды пустая бутылка из-под шампанского и пара бокалов. Судя по пятнам, это все стоит тут как минимум пару дней.
— Я думала, ты ушла. Я не собираюсь уговаривать тебя мне поверить, Кира. — Она и бровью не ведет, копается в ящике туалетного столика. — Тем более больше мне добавить нечего, я сказала все, что хотела.
Она замечает, с каким видом я оглядываю срач в ее комнате.
— Не обращай внимания на беспорядок, горничная придет только завтра. Так, ладно, мне уже пора на встречу. Раз уж ты тут, помоги застегнуть колье.
Богдана достает шкатулку, вынимает оттуда украшение и надевает себе на шею.
Поворачивается ко мне спиной, приподнимая волосы.
А я забываю как дышать. Потому что это то самое дорогущее колье, которое я вернула Рокотову. Сказала, что не могу его принять.
Выходит, передарил.
Губы дрожат, и я делаю шаг назад. Совсем по-другому теперь смотрю на эту спальню. Значит, он и правда тут… с ней… на вот этом самом ярко-красном белье…
Веду взглядом дальше. На полу у кровати валяется шелковая ночная сорочка нежного персикового цвета. А справа… Не может быть! Сердце ухает вниз, я выпускаю из рук сумочку и лечу к кровати.
Дрожащими руками поднимаю с пола синий галстук. Не просто синий галстук, а с пятном. Желто-оранжевым. Тем самым, которое Максим посадил в ресторане несколько дней назад, в тот самый вечер, когда отвез меня к маме.
И это не может быть совпадением. Сквозь жгучие слезы рассматриваю этот проклятущий галстук. Сердце отказывается верить, но… Цвет пятна такой же. Даже место и размер.
Я четко запомнила, потому что Максим пытался оттереть его с таким усердием, будто от этого зависела его жизнь. Только от его усилий пятно стало лишь больше, приняло форму кляксы. И именно на нее я сейчас и смотрю. Сделать ровно такую же не получится при всем желании. Значит, он действительно тем вечером был тут.
— А, Максим забыл, наверное, — машет рукой Богдана, протягивает мне мою сумку: — Держи, ты уронила.
Я хватаю ее, разворачиваюсь и на ватных ногах иду к выходу из квартиры.
Богдана что-то говорит мне вслед, но в ушах такой шум, что я не разбираю ее слов.
Поехала к Рокотову, называется. И с кем я только собиралась разговаривать? И о чем? Он не изменится ни-ког-да. Игорь был прав: отношения между мной и Максимом были миражом. Всегда. И с самого начала, и сейчас.
Боже, как больно…
Я дохожу до входной двери, размазывая по щекам слезы, и с силой распахиваю ее.
Скорее отсюда! Мне больше нечего здесь делать. Как и в жизни Максима.
Пошел он на хрен со своей сделкой. Я больше не останусь с ним ни за какие деньги. Пусть ищет себе другую невесту.
Это конец.
Глава 53. (Не)удача
Максим Рокотов
— Кира! — зову почти бывшую невесту, как только возвращаюсь домой после работы.
Однако вместо Киры на мой зов откликается Георгий.
— Киры Александровны нет, — сообщает он.
Я тут еле дождался вечера — так не терпится высказать ей все прямо в лицо, посмотреть на ее реакцию, а она где-то ходит. Странно, в такое время она обычно уже дома.
— Как нет? Где она? Когда вернется?
— Кира Александровна не сообщила. Уехала еще днем с каким-то рюкзаком.
— Что сказала? — продолжаю пытать Георгия.
— Ничего, Максим Романович. Но… кое-что мне все-таки показалось странным.
— Что?
— Она как будто прощалась. Поблагодарила за все и пожелала удачи.
— Понял.
Хотя, если честно, ни хрена не понял. Что значит прощалась?
— И вот, — добавляет Георгий, — попросила передать вам.
Я забираю из его рук конверт без надписей, хмуро бреду в свой кабинет.
Сажусь в кресло, распечатываю белый прямоугольник и достаю оттуда сложенный вдвое тетрадный листок.
«Максим, я больше так не могу. Сделку расторгаю, вторую часть денег оставь себе».
Мои брови ползут на лоб с крейсерской скоростью.
Это что еще такое? Это какая-то шутка? Или писала не она? Но нет, почерк-то ее, я его видел, узнал.
Я снова и снова перечитываю текст, как будто это может изменить хоть что-то. Или прояснить. В голове роем шумят мысли, но ни одной дельной.
Вообще-то, это я собрался с ней поговорить, и у меня на это есть серьезная причина.
А у нее? Явно нет. Ушла, как будто это не я застал ее с другим, а она меня.
Отбиваю карандашом по столу четкий ритм, продолжая водить взглядом по расплывающимся строчкам на листке.
Что на нее нашло? С чего вдруг такая перемена в настроении? Все было нормально, по крайней мере с ее точки зрения, и нате вам.
Или… не было?
Перечитываю ее записку еще раз. И тут меня озаряет: она ушла к нему. К этому своему Игорю.
Ну да, сомнений нет. «Я так больше не могу».
Так — значит и со мной, и с Петрушиным. Усовестилась, что ли? Это вряд ли, раз крутила роман с нами обоими. А она наверняка крутила, вон как общались и обнимались. Только с чего вдруг ей надоело играть пай-девочку? Неплохо получалось, я в конце концов повелся.
Может, это Игорь уговорил ее уйти? Или сама решилась?
Чувствую, как изнутри поднимается дикая злость. Если Кира думает, что я это так оставлю, то плохо меня знает.
Хватаю со стола телефон и звоню безопасникам. Чеканю в трубку:
— Выяснить адрес Петрушина Игоря. И Киры Васнецовой. Сразу доложить мне лично.
Черт! Уволил охрану, что называется. Вечерняя смена выйти на работу не успела, и теперь я понятия не имею, где Кира.
Как все не вовремя…
Часы на стене безучастно отсчитывают минуты, а звонка от службы безопасности все нет и нет.
Георгий стучится в дверь, слышу его голос:
— Максим Романович, ужин готов.
Да какой к чертям ужин? Мне сейчас не до еды. Я сыт по горло выходкой Киры.
Ну Кира, ну вытворила!
Я встаю и начинаю метаться по кабинету, как волк в клетке: из угла в угол, из угла в угол. В голове только один вопрос: что в этом Петрушине такого, чего нет во мне?
Медом он ей намазан, что ли? С виду ничем не примечательный парень. Чем он лучше меня?
К моменту, когда я едва не взрываюсь от бушующих эмоций, наконец-то раздается звонок телефона.
— Максим Романович, выяснили, где сейчас живет Петрушин Игорь.
Отлично, удача на моей стороне.
— А Кира?
— Пока нет, ищем.
— Ясно. Диктуйте.
Я записываю адрес и присвистываю от удивления. Его дом буквально в паре шагов от дома Ларисы Константиновны, моей несостоявшейся тещи.
Тем проще Кире было бегать к Игорю на свидания.
Теперь мозг терзает еще один вопрос: как часто Кира была у него, говоря, что едет к матери?
Я больше не жду, выхожу из кабинета и через пять минут мчу к этому Петрушину.
Что-то мне подсказывает, что Киру искать не придется: она у него.
Ну, ждите, голубки. Ваша идиллия будет крайне недолгой.
***
Звук дверного звонка врезается в уши противной трелью. Кира променяла меня и мой дом на вот это? Дверь старая, обшарпанная. Полагаю, внутри ситуация не лучше.
Секунда, две, три. Тишина.
Только я поднимаю кулак, чтобы постучать, как дверь распахивается.
Петрушин в какой-то заляпанной краской футболке не успевает ничего понять, как я влетаю в квартиру, хватаю его за грудки, прижимая к стене, и рычу:
— Где она?
— Максим Романович… — хрипит он. Узнал, значит. Это хорошо.
Игорь пытается меня отпихнуть, но куда там.
Я не обращаю внимания на резкий запах краски, который въедается в нос, повторяю свой вопрос по буквам:
— Где. Она?
— Кто она?
— Кира!
— Понятия не имею.
Хм. Удивление на его лице вполне искреннее, но я ему не верю.
Отпускаю этого героя-любовника и, не слушая, что он там лепечет, шагаю в зал. Пусто.
Проверяю и кухню, и туалет с ванной. И правда нет.
Тогда где она? Стою в коридоре и ничего не понимаю. Ну не на балконе ведь он ее спрятал, в самом-то деле. На улице не лето.
Хотя...
Возвращаюсь в зал, дергаю на себя ручку двери на балкон. Никого.
— Может, еще под кровать заглянете? Или в шкаф? — язвит Петрушин. — С чего вы вообще взяли, что Кира тут?
— С того и взял, что видел вас, голубков, вчера в кафе. Или будешь отрицать? — гремлю я, буравя собеседника тяжелым взглядом.
— Кх, кх, — прокашливается Игорь, — не буду. Мы общались. Это теперь преступление?
— Я видел, как вы обнимались, как ты брал ее за руку! — снова зверею я, припирая Петрушина к стенке.
— Вы все не так поняли.
Ну да, конечно. Эта песня стара как мир. Игорь думает, что я идиот и поведусь на его россказни? Ладно, даже если Киры тут нет, он наверняка знает, где она. Может, он снял для нее другое жилье, попросторнее этой клетушки.
— Я в последний раз спрашиваю, где Кира.
— Понятия не имею! Она, вообще-то, ваша невеста. И с вами живет.
— Она ушла от меня, — нехотя сознаюсь я.
— И вы решили, что ко мне?! С чего бы ей это делать? Мы просто друзья. Я здесь, можно сказать, проездом, — тараторит Петрушин. — Скоро женюсь и стану отцом, вот Кира меня и поздравила, обняла. Не верите, так проверьте, это не тайна. Или вам фото моей беременной невесты показать? И чтоб вы знали, все, о чем мы говорили, это вы!
— Я?
Я настолько удивлен, что на секунду ослабляю хватку, и Игорь спешно отскакивает на пару шагов назад, достает из кармана телефон, скользит пальцами по экрану и тыкает его мне чуть ли не под нос:
— Вот!
Я смотрю на его фотографии с какой-то миловидной блондинкой с небольшим животом. Обнимаются, целуются. Он показывает мне даже пригласительный на свадьбу. Увеличиваю фото. И правда, есть и дата, и время, и место.
На мгновение чувствую облегчение — похоже, Кира действительно не с ним.
Тогда у меня другой вопрос.
— И что конкретно вы обсуждали? — интересуюсь ледяным тоном. Занятный у них, видимо, вышел разговор, что Кира после него сбежала. Значит, Игорь и постарался. И ответит за это. — Ты уговорил ее уйти от меня?
— Что? Наоборот! Поговорить с вами.
— О чем?
Петрушин прищуривается.
— Если Кира захочет, сама расскажет.
— Я последний раз спрашиваю, о чем?! — делаю шаг к Игорю, но тот не двигается с места. Расправляет плечи и с вызовом буравит меня взглядом, будто что-то высматривает.
Что? Там сейчас, кроме бешенства, ничего нет.
— Вы хотите ее вернуть? — самым серьезным тоном вопрошает он.
Вопрос прост как пять копеек, но я впервые за долгое время теряюсь. Еще несколько часов назад кипел от злости, размышляя только о том, что скажу Кире. Что с ней сделаю при встрече. В красках смаковал, как она будет объясняться, извиняться.
Но, выходит, просить прощения ей не за что. А я и правда идиот. Не разобрался, заранее повесил на нее всех собак. Почему не поговорил сразу, ушел? Теперь жалею.
Перед глазами возникает ее образ, и меня аж распирает изнутри: да, хочу ее вернуть. С ней быть хочу. Даю себе обещание: впредь сначала с ней разговаривать, потом действовать. Руслан прав: Кира не Богдана. Она совсем из другого теста.
Только при этом я по-прежнему ни хрена не понимаю. Если Кира ушла не из-за Игоря, то почему?
Пока я размышляю, Игорь вдруг по-доброму усмехается и садится на диван.
— Я понял, можете не отвечать на мой вопрос. Повторюсь: мы с Кирой только друзья. И обсуждали мы ее серьезные чувства к вам. И за руку я ее взял… — Он запинается под моим тяжелым взглядом, но в итоге договаривает: — Потому что она сильно переживала, а я всего лишь хотел ее успокоить. Она хотела честно с вами поговорить и выяснить, какие у вас планы на ваши отношения, не передумали ли вы на ней жениться.
Вторая часть предложения Петрушина скользит мимо моего сознания, потому что мозг цепляется за самое важное. Ее серьезные чувства? Ко мне?
На лице сама собой появляется улыбка. Да меня ни один многомиллионный контракт так не радовал. У Киры ко мне чувства!
Однако радость длится недолго, я хмурюсь в недоумении. Где логика? Если она меня любит, то что все-таки произошло, почему сбежала? Именно сбежала, по-другому и не назовешь.
— Максим Романович, я не в курсе, почему Кира с вами так и не поговорила. Скорее всего, вы где-то успели сильно накосячить, потому что она не из тех, кто так поступит без причины. Вспоминайте, где и как.
Вспоминайте? Было бы что. Я понятия не имею, что такого случилось.
— Я действительно не знаю, где она сейчас. Хотя… — склоняет голову набок Петрушин. — Она звонила мне сегодня, спрашивала насчет этой квартиры, не сдал ли еще.
— И?
— Сдал, — пожимает плечами Игорь. — Послезавтра въезжают квартиранты, а я возвращаюсь в Питер. Но я дал ей контакты агентства, через которое искал новых жильцов. Не знал, что она для себя ищет, она не сказала. Щас.
Петрушин встает с места и выходит в коридор. Через полминуты возвращается, держа в руках какую-то визитку, вручает ее мне.
— Может, она звонила им. Больше я ничем не могу вам помочь.
Я беру бежевый прямоугольник, кручу его в руках. Интуиция говорит, что теперь я найду Киру быстрее моих безопасников. И она все мне объяснит. И вернется.
— Спасибо. Ты это… — обвожу рукой пространство, — извини. Погорячился.
— Да ладно, я понимаю, — хмыкает Игорь, тем не менее держится на расстоянии.
Я выхожу из квартиры и первым делом звоню Кире.
Трубку она так и не берет. Тогда сразу набираю номер с обратной стороны визитки.
Удача на моей стороне: она и правда обращалась в это агентство. Немного настойчивости, и вот я счастливый обладатель нового адреса Киры.
Вбиваю в навигатор нужную улицу, выезжаю на дорогу, но через пять минут меняю направление. И то правда, кто же ездит к любимой с пустыми руками? Заеду-ка я сначала в ювелирный и в цветочный.
Глава 54. Прощай, Рокотов
Кира
Кап.
Я вытираю с экрана мобильного телефона слезинку. Как чистая мазохистка, битые полчаса листаю наши совместные с Максимом фотографии.
Глаза опухли от слез, а на душе уже даже кошки не скребутся. Она и так разодрана в клочья, как и мое сердце.
На что я вообще надеялась, глупышка? Знала ведь, что все так и закончится. Но это извечное женское «У меня будет по-другому!» сыграло со мной злую шутку. Нет, по-другому не будет, ведь речь о Рокотове.
Такие люди не меняются.
Наверное, надо радоваться, что все случилось сейчас, а не позже. Однако радоваться не получается. Тоскливо так, что хочется выть на луну. Мне его не хватает. Очень. Глупому сердцу подавай Максима прямо сейчас.
«Хватит!» — сердито приказываю сама себе. УЗИ, колье, галстук, ночь с Богданой, пока я была у мамы, — разве этого мало?
Я морщусь, с силой жму на кнопку выключения экрана мобильного. Пялюсь в одну точку в полной тишине.
Вздрагиваю от входящего звонка. Максим. Злюсь до дрожи. Не на него, нет. На него, скотину такую, я злилась первые полдня. Теперь на себя.
Молча дожидаюсь, когда телефон перестанет вибрировать.
Я не готова к разговору, слишком опустошена. Ничего хорошего из него сейчас не выйдет. И вообще, что Максим может мне сказать? По большому счету, он даже извиняться не обязан, он ведь не просил в него влюбляться. И главное — ничего не обещал.
Впрочем, есть и капелька меда в этом бассейне дегтя: заставить меня вернуться Рокотов не сможет, ведь я не претендую на вторую часть суммы. Как и вернуть аванс — это четко прописано в договоре. Не, если что, я готова, но отдать такую сумму сразу мне попросту нечем, только с отсрочкой.
Надеюсь только, ему хватит совести не настаивать на продолжении этого театра абсурда. Я морально больше не могу притворяться его невестой.
И пожаловаться некому. Таня в самолете, у нее долгий перелет, а мама…
Нет, ей точно не стоит видеть меня в таком состоянии.
Слава богу, хоть удалось найти квартиру буквально за полдня. Мне было не до придирок, я ухватилась за второй просмотренный вариант. Квартирка небольшая, но чистая, а большего мне и не нужно.
Игорю тоже не стала признаваться. Парень о свадьбе думает, а тут я со своим нытьем. Он и так помог. Жаль только, не сработало.
Снова погружаюсь в грустные мысли. Поговорить с Максимом все-таки придется. Просто не сегодня. Сегодня я не в состоянии что-то объяснять. А завтра попрошу завершить сделку по-хорошему. Ну не зверь ведь он, в конце-то концов, не станет заставлять? Или станет?
Кто его знает, что у него на уме.
Наверняка взбешен, что я ушла без объяснений. Не, я честно хотела написать все в записке. В итоге порвала и выкинула с десяток вариантов: ни один не показался мне хоть сколько-нибудь достойным.
Желудок дает о себе знать громким урчанием. Вспоминаю, что в последний раз ела утром. И продуктов нет, надо идти в магазин.
Подхожу к зеркалу в коридоре и досадно хмыкаю. Глаза краснющие, веки припухли. Красотка, и только. Да уж, с таким лицом на улицу выходить и пугать людей не хочется.
Слава богу, есть доставка. Через десять минут я оформляю заказ из ближайшего гипермаркета и топаю в ванную.
Холодная вода немного приводит меня в чувство, и я сажусь за ноутбук. Учебу никто не отменял, вдруг отвлекусь?
Через полчаса понимаю, что у надежды на меня сегодня другие планы. Точнее, никаких. Можно смело мотать на начало урока, потому что я ничегошеньки не поняла. Слова преподавателя в одно ухо влетают, в другое со свистом вылетают.
Я тяжело вздыхаю. Ума не приложу, чем бы таким себя занять, чтобы мозг отключился. Не хочет он отключаться, зараза такая. Крутит и крутит мысли о Максиме как заевшую пластинку.
Снова пытаюсь посмотреть урок с начала, как вдруг раздается звонок в домофон.
Курьер, наверное.
Топаю открывать и вижу… Нет, курьер-то есть. Только вот за его спиной Максим Романович Рокотов собственной персоной. С огромным букетом. Он въедается в меня пронзительным взглядом из-за спины курьера, а я теряю дар речи.
Откуда он так быстро узнал, где я? Вот блинство! Обязательно было заявляться в тот момент, когда я выгляжу, как распоследнее чучело?
Так, Кира, не о том думаешь.
Я благодарю курьера, шустро забирая пакеты, и тот уходит, освобождая место для Рокотова. Собираюсь закрыть дверь прямо перед его носом, но тщетно: он успевает поставить ботинок в проем.
— Кира, ты ничего не хочешь мне сказать? — гремит он сразу после того, как за курьером закрываются двери лифта. Затем делает шаг вперед, и мне ничего не остается, как впустить его внутрь.
— Кира? — настойчиво повторяет он, закрывая за собой входную дверь.
— Нет, не хочу. — Голос срывается на хрип.
— Это, кстати, тебе, — протягивает он мне букет.
Я говорила, что уже не злюсь на него? Мне показалось. Явился не запылился, смотрите-ка. И чего с букетом? Ясно-понятно: чувствует за собой вину. Значит, есть за что!
— Засунь себе этот букет сам знаешь куда! — скрещиваю руки на груди я, кладу букет на обувницу.
— Кира! — холодно осаждает меня Максим, нависая надо мной мощной глыбой. — Что на тебя нашло, объяснишь? Сбежала, ничего не объяснила. Я что, по-твоему, Нострадамус, что ли?
Сердце стучит как отбойный молоток, и я прикусываю губу, пытаясь подобрать нужные слова.
— Максим, я больше не могу играть роль твоей невесты, — сознаюсь в итоге.
— Не можешь или не хочешь? — цепляется он к формулировке.
Буравит взглядом, будто насквозь прожигает.
Какая разница? Можно подумать, от этого ответа что-то зависит.
— Я знаю, что ты хотела со мной поговорить о своих чувствах, — вкрадчиво произносит он.
Я мысленно стону. Просто великолепно. Выходит, Рокотов и у Игоря успел побывать. А тот меня сдал. Ну спасибо, удружил.
— Забудь. Уже не хочу.
— Кира, что изменилось?
— Все изменилось! — едва не кричу ему в лицо, отворачиваясь.
Максим хмурится, встает вплотную ко мне и берет рукой за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Почему изменилось?
— Ты все равно не сможешь это исправить.
Ну право слово, разве беременность Богданы рассосется сама собой? Или его желание иметь нас обеих?
— Я сам решу, смогу или нет. Так, ладно, зайду с другой стороны. Когда ты хотела со мной поговорить и почему передумала?
Я медлю, но в итоге отвечаю на первую часть вопроса:
— Сегодня. Хотела приехать к тебе на работу в обед.
Пару секунд Максим недоуменно хмурится, а потом его лицо вытягивается. Он чертыхается вслух.
— Подожди, так это ты из-за Богданы, что ли? Видела меня с ней у офиса?
Теперь вытягивается мое лицо. Офигеть, она и на работе у него успела побывать?
О-о-о!..
Видимо, поехала к нему сразу после нашего разговора. О чем же они разговаривали? О том, что станут родителями? Чего он тогда ко мне приперся? Сочинить красивую историю, чтобы я вернулась и доиграла свою роль до конца?
Впрочем, какая разница, что он скажет. Все будет враньем. Мне-то Максим говорил, что не общается, не видится с ней, вон, даже домой к себе не пускает. А на деле даже не особо скрывается, раз она к нему в офис захаживает. Какая я беспросветная дура…
Я пячусь, мотая головой из стороны в сторону, чтобы проклятые слезинки не сорвались с глаз.
— Кира, да стой ты, — пытается прижать меня к себе Максим. — Ты все не так поняла. У меня с Богданой давно ничего нет, я ведь говорил. Она приходила, чтобы…
— Хватит! Хватит мне врать, Максим!
Я упираюсь в его грудь руками, натыкаюсь на что-то твердое в пиджаке ладонью и ойкаю.
Максим отстраняется и достает из кармана какой-то плоский синий футляр.
— Это тоже тебе, — протягивает его мне. — Потом посмотришь. Дай мне все объяснить.
Но я уже открываю футляр, чувствуя, как по позвоночнику бежит холодок. Колье. Сапфировое. Он издевается?!
Губы дрожат, я со злостью захлопываю футляр и пихаю ему обратно, а мой голос срывается на крик:
— Подари его Богдане, как и то, которое я тебе вернула!
Плотину, которую я старательно сдерживала последние минуты, окончательно прорывает:
— Скотина! Я все знаю! И про колье, и про галстук, и про УЗИ! Отвез меня к маме, а сам поехал к ней кувыркаться!
— Какой галстук? Куда я поехал? Ты о чем вообще, Кира? Какое УЗИ?
— Такое! Поздравляю, ты скоро станешь папой, Богдана мне все рассказала!
Вижу, как у Максима дергается правое веко, но меня уже несет так, что не остановит и бульдозер.
— И галстук! Я была у нее, видела! Это тот самый галстук, который ты испачкал в ресторане на юбилее у Мельникова. Не другой, нет, именно этот, я уверена. И колье. Я тебе его вернула, а ты передарил ей. И ребенок! Мне плел, что не хочешь детей, а с ней вон заделал! Это вообще нормально?!
— Да не был я у нее. Не нужна мне она, мне ты нужна! — Максим проникновенно смотрит мне в глаза, добавляет: — И никакого ребенка у меня с ней нет и быть не может.
Мои глаза округляются до размера блюдец. Я ему нужна? Вот так новости.
Он что, считает, что это сработает? У него была куча времени, чтобы это сказать, но он, конечно, решился только сейчас. Не верю. Скорее, не хочет лишаться контракта с Вайсманом.
— Серьезно? И галстук не забывал, и колье не дарил? Слишком много совпадений, не находишь? Или, скажешь, не собирался спать с нами обеими?— кричу в ответ.
— Да я вообще не понимаю, в чем ты меня обвиняешь, это же какая-то чушь!
— А знаешь… — чувствую, как меня разом покидает и запал, и силы. — Ты прав. Кто я такая, чтобы тебя в чем-то обвинять? Ты мне ничего не обещал. Просто я так больше не могу, не хочу и не буду. И ты меня не заставишь. Но мог бы не врать хотя бы сейчас. Уходи. Богдана тебя наверняка заждалась.
— Кира, да послушай же ты…
— Уходи!
Я затыкаю уши ладонями и яростно мотаю головой из стороны в сторону. Мне страшно. Страшно, что все-таки убедит, наврет с три короба и заставит вернуться. И продолжит вешать лапшу на уши. И если Богдану это устраивает, то меня — нет.
Вижу, как Рокотов что-то говорит, сверкая глазами. Слышу лишь, как упоминает Богдану.
А потом разворачивается и выходит, с такой силой хлопая дверью, что сверху от стены отваливается маленький кусочек штукатурки.
Я убираю ладони от ушей, закрываю внутренний замок и стекаю по двери на пол, наконец-то позволяя себе всласть разрыдаться.
Прощай, Рокотов...
Глава 55. Маски сорваны
Максим Рокотов
Я хренею в этом зоопарке.
Это что вообще за лютая, несусветная дичь?
Выхожу из подъезда Киры и недолго думая мчу к Богдане, благо знаю ее адрес. Она живет в этой квартире с момента нашего развода. Сразу звоню безопасникам, чтобы тоже подъехали. На всякий случай.
Богдана мне все объяснит. Пока что ясно только одно: она навешала Кире такой отборной увесистой лапши, что понадобятся как минимум вилы, чтобы ее снять.
И если Кира не хочет верить мне, то я заставлю Богдану сказать правду. Будет необходимо — силком приволоку ее к Кире, чтобы она созналась, что подставила меня.
Вопрос только один: зачем Богдана это сделала, ведь не хуже меня знает, что между нами все кончено давным-давно. Несколько лет сидела тише воды ниже травы, а тут зашевелилась.
Чувствую себя полным кретином. Когда Петрушин спросил, где я накосячил, мне и в голову не пришло, что Кира могла увидеть меня с Богданой у офиса.
Теперь я уверен: Богдана явилась не просто так. Считай, с развода не появлялась у меня на работе, а тут решила наведаться. С крокодильими слезами на глазах. Мол, так и так, Максим, я серьезно заболела, выручай: подкинь деньжат на операцию.
Ну, я ж не зверь, пусть и расстались плохо, но заявил: как только под присмотром моих людей пройдет нужные обследования, которые покажут, что это все правда, дам денег. Столько, сколько нужно на лечение — ни больше, ни меньше.
Выходит, Кира увидела Богдану. А потом та, похоже, пригласила ее в гости да насочиняла сказок похлеще Шахерезады. Или просто встретились. Сейчас уже неважно.
Ну, ладно Богдана, с той станется, но Кира тоже хороша. Почему поверила моей бывшей, а не мне, почему не дала толком объясниться?
С силой ударяю ладонями по рулю, выпуская гнев наружу.
Однако не проходит и нескольких секунд, как мои губы трогает горькая усмешка. Какое право я имею грешить на Киру, если сам поступил ничуть не лучше? Увидел ее с Игорем, и глаза будто застлало красной пеленой. Не зашел тогда в кафе, не выяснил все. Сам все для себя решил. Собрался выставить любимую женщину за дверь. А она сбежала.
М-да, два сапога пара.
Больше я такого не допущу. Когда верну Киру, сразу оговорю: отныне мы все вопросы и сомнения решаем совместно. Не надумываем, не накручиваем, а спокойно обсуждаем.
Когда верну… В ушах до сих пор звенит ее надрывный крик: «Уходи!»
Ну нет, никуда я уже не уйду, любимая. Как и ты от меня.
Через полчаса с визгом тормозов останавливаюсь у высотки, где живет Богдана. Звоню в первую попавшуюся квартиру и говорю, что забыл ключ. Спасибо доверчивым соседям: дверь подъезда щелкает, и я влетаю внутрь.
От всей души тарабаню кулаком в дверь бывшей. Богдана открывает и приподнимает брови.
— Ого, какие люди, а я не при параде, — опускает взгляд на свой шелковый пеньюар она.
Мне не до сантиментов, я отодвигаю ее в сторону и решительно захожу в квартиру, награждая ее ледяным взглядом.
— Какого хрена ты творишь, Богдана? Что ты насочиняла Кире?
— Я? Ничего такого, — наигранно хлопает ресницами та.
— Шутки закончились. — Я надвигаюсь на нее до тех пор, пока она не вжимается в стену, громко сглатывая.
В ее взгляде скользит страх, однако она гордо задирает подбородок и выдает:
— И что ты мне сделаешь?
— О, поверь, — хищно ухмыляюсь я, — много чего. И тебе не понравится, гарантирую.
Богдана упрямо молчит, поджимая губы, и я в бешенстве рявкаю:
— Я жду! Что за УЗИ, колье и откуда, черт тебя дери, у тебя мой галстук?
Бывшая жена удовлетворенно хмыкает.
— Вижу, сработало? Достать УЗИ вообще не проблема, сам понимаешь. Колье… Хм-м… — Она притворяется, что задумалась, стучит по губам указательным пальцем и идет вглубь квартиры. — Дай вспомнить.
Иду за ней, и через несколько секунд она достает из какой-то шкатулки, что стоит на столике в ее спальне, то самое колье, которое мне вернула Кира. И которое преспокойно лежит в сейфе у меня дома.
— Дубликат? — сразу понимаю я.
— Разумеется.
— Откуда ты узнала, что нужно именно оно?
— Обижаешь. Интернет пестрит вашими счастливыми, — выплевывает она последнее слово, — фотографиями. Прикинуть, какое из украшений Кира надевала лишь единожды, не сложно. Узнать точный дизайн тоже. Я решила, что вы брали его напрокат и сдали после очередного вечера. Заказала дубликат. Как видишь, угадала.
Уму непостижимо. Отслеживать фотографии ради несчастного колье? Она больная на голову.
— Понятно. С галстуком что?
— Дорогой, мы были женаты. Я в курсе, какой химчисткой пользуется твой персонал. Подменить грязный галстук на такой же чистый было не просто легко, а очень легко. Ну, и УЗИ. Счастливый папаша, конечно, ты. Разумеется, в такое комбо твоя Кирочка поверила с легкостью. А почву я подготовила до этого.
— Почву? Какую почву? — не понимаю я.
— Рассказала ей трогательную историю еще до вашей поездки. Что мы расстались из-за измены. Твоей! — Богдана вскидывает голову и заходится дьявольским смехом. — Если ты не знал, то, пока мы были в браке, ты мне изменил, сказал, что ничего такого в этом нет. А еще я носила твоего ребенка, и ты заставил меня сделать аборт. Мерзавец, правда?
Я ошарашенно таращусь на бывшую жену. Я знал, что она способна на многое, но чтобы на такое…
А я еще удивлялся, с чего Кира так меня сторонится, так боится довериться, подозрительно воспринимает все, что я для нее делаю.
Еле сдерживаюсь, чтобы не встряхнуть Богдану хорошенечко. Принцип у меня такой: женщину трогать нельзя. Даже если она последняя дрянь.
Чувствую, как на скулах ходят желваки. Морозным тоном осведомляюсь:
— И к чему весь этот цирк? Кира, в отличие от тебя, благородная, ласковая, честная, открытая и добрая. Верная, умная и искренняя. Ты и мизинца ее не стоишь! И не хуже меня знаешь, что я к тебе не вернусь.
— Я-то знаю. А вот твоя честная и вся такая благородная Кира — нет!
— Почему она? Почему ты до этого не появлялась?
— Потому что до этого ты никого не любил, разве не очевидно?
Ну, вообще-то нет. В чем логика?
Богдана прищуривается, нетерпеливо бросает:
— Я всего лишь отплатила тебе той же монетой. Ты лишил любви меня, я тебя.
— Ты в своем уме? — гремлю я. — Какой монетой? Какой любви я тебя лишил? Ты сама разрушила наши отношения. Не я. Ты мне изменяла с тренером, ты от него залетела. Ты. Сама.
— Я сделала аборт! И теперь не могу иметь детей!
— Я тебя об этом не просил, это был твой выбор. Я изначально говорил, что это уже ничего не изменит.
— Ты разрушил мою жизнь! Разбил мне сердце, сволочь! Ты! А я разбила твое. Кира к тебе не вернется, уж я постаралась. Надо будет, постараюсь еще. Считай, мы квиты.
Я смотрю в глаза, которые когда-то так любил, и не могу понять, откуда в этой женщине столько ненависти.
Зато все, что она сейчас говорит, записывает диктофон в моем кармане. Теперь Кира мне поверит. Что делать с Богданой, я решу позже. Пока ее посторожит моя охрана.
А мне пора к невесте. Только собираюсь развернуться, как бывшая вытирает слезы со щек, злорадно улыбаясь.
— Знаешь, ты всегда меня недооценивал. Зато свою Киру переоценил. Она верная, говоришь? Как бы не так! Она ничуть не лучше меня!
Ее тон настолько пропитан ядом, что у меня внутри все холодеет. Я нутром чую: Богдана не врет, не преувеличивает. Что-то задумала. Достаю телефон и набираю Киру. Та ожидаемо не берет трубку.
— Попробуй только тронуть Киру хоть пальцем, я тебя из-под земли достану! Ты меня поняла?
— Ничего ты мне не сделаешь, — кривит губы бывшая жена.
— Неправильный ответ. Что ты задумала?
Богдана продолжает молчать, глядя на меня с дикой яростью.
Все. В следующий миг забрало опускается, душащий страх за Киру затапливает все нутро, и мой принцип не трогать женщин летит к чертям. Его мощной волной сносит другой: защищать любимых любой ценой.
Я получу ответ так или иначе.
Один шаг, и я хватаю Богдану за горло.
— Что ты задумала, сука?! Отвечай! Быстро!
— Поздно, — хрипит бывшая, вцепившись пальцами в мою руку, и я немного ослабляю хватку, чтобы она могла говорить.
На несколько мучительно долгих секунд Богдана умолкает. Она что, думает, я шучу?
Я снова давлю на ее горло сильнее, реву:
— Говори!
И она наконец сознается, сипит:
— Ты не успеешь к своей К-кире. Она уже наверняка болтает с Лизой и… кое с кем еще. И не только б-болтает. Не добровольно, но это уже детали. Да-да, потому что честная и добрая… д-дура!
Я резко разжимаю ладонь, и Богдана оседает на пол. Заходится хриплым истерическим смехом, прижимая руки к шее.
— Если с Кирой что-то случится, тебе не жить, — раненым зверем рычу я и пулей вылетаю из квартиры.
Детальный план Богданы узнают мои люди, пока я буду в пути. Как и все остальное, включая роль Лизы.
А у меня нет ни единой лишней минуты. Я нужен Кире.
Только бы успел. Только бы не опоздал.
Глава 56. Самый важный разговор
Максим Рокотов
Мчу к Кире, по пути набирая начальника службы охраны.
Называю нужный адрес, прошу выслать несколько человек, включая того, кто умеет работать с отмычками. Пусть начинают вскрывать дверь сразу, если приедут быстрее меня.
Сильно сомневаюсь, что стоит только позвонить, и дверь откроют добровольно. На вскрытие болгаркой или чем-то еще времени попросту нет.
Слава богу, вечер, и пробок практически нет. Я утапливаю педаль газа в пол. Вдруг раздается звуковой сигнал, и на приборной панели мигает датчик уровня топлива.
Скриплю зубами. Твою ж мать! Он начал мигать еще утром, но я решил, что заправлю машину после того, как побеседую с Кирой. Разумеется, после разговора с ней мне стало решительно не до того.
«Давай, только не подведи», — молюсь про себя.
Преодолеваю километр за километром, не заботясь о камерах дорожного движения. Время будто назло ускоряется, картинка за окном смазывается, а в ушах только громкий стук сердца.
Держись, Кира. Только держись. Я еду.
Ну Богдана, ну дрянь! Как ей только в голову пришел весь этот план? По ней однозначно плачет психушка. Или тюрьма. На свободе я ее после такого стопроцентно не оставлю.
Наконец-то до дома Киры считанные сотни метров. И тут машина все-таки глохнет.
Я сворачиваю на обочину, закрываю авто и со всех ног несусь к дому Киры.
Спасибо тренировкам, выносливости мне не занимать. Адреналин несется по венам, а в голове лишь одна мысль: не опоздать.
Через несколько минут я обнаруживаю, что дверь в подъезд открыта, подперта кирпичом. Сдается мне, это уже мои люди постарались. И точно, когда лифт на черепашьей скорости наконец-то поднимает меня на нужный этаж, вижу три знакомых лица у двери Киры.
Еще один человек сидит на корточках и чем-то шебуршит в замке.
— Еще минуту, Максим Романович, — отчитывается один из охранников.
Едва он договаривает, мужчина у двери встает, поворачивается ко мне:
— Готово.
— Стойте здесь, — обращаюсь к охране, — если кто-то попробует сбежать из квартиры, вы знаете, что делать. Если понадобится помощь, я позову.
Охрана синхронно кивает.
Я нажимаю на ручку и захожу внутрь.
На первый взгляд все спокойно, на кухне света нет. Я делаю шаг вперед и слышу хруст под ногами. Какие-то осколки. Внутри все холодеет.
Из комнаты льется достаточно громкая музыка. Отлично, эффект внезапности сыграет мне на руку, тем более дверь туда закрыта.
Недолго думая, распахиваю ее и застаю ужасающую картину: Лиза стоит у окна, напротив камеры, установленной на штатив.
Она бледнеет при виде меня, пятится к окну.
А на разложенном диване с закрытыми глазами лежит моя Кира. Без одежды. Точнее, из одежды на ней только нижнее белье. Над ней нависает какой-то голый татуированный бугай, тянется своей лапищей к трусам Киры и тянет их вниз. Он настолько увлечен, что даже не замечает меня.
Кира совсем не сопротивляется, лежит безжизненной куклой.
Без сознания, что ли?
— Ах ты гнида! — рычу я и подлетаю к бугаю. В моих венах не кровь — чистая ярость.
Я отрываю его от Киры, стаскивая на пол. Парень настолько не ожидает моего появления, что успевает лишь сгруппироваться, закрыть голову руками. Хрен ты угадал. От души пинаю его по животу, затем сажусь сверху и бью по морде.
Один раз, второй, третий. Теряю счет ударам, останавливаюсь только тогда, когда вижу скользящую мимо меня тень.
Поднимаю голову — это Лиза решила прошмыгнуть под шумок. Ну, далеко не уйдет, ее ждут мои люди.
Смотрю на окровавленное лицо этого урода. Из уголка его губ на пол капает кровь, нос, похоже, сломан, правый глаз начинает заплывать. Он без сознания.
В секунду подрываюсь, сажусь на край дивана, накрываю свою любимую девочку простыней, аккуратно трогаю ее за плечо и только теперь замечаю большой кровоподтек справа у виска. Он прикрыт волосами, оттого сразу и не приметил.
Твари!
— Кира, Кира, — зову ее. Бесполезно.
Лицо бледное, сухие губы.
Страх стальными прутьями пронизывает внутренности, лоб покрывается холодным потом. Она же не… Она ведь жива?
Я медленно-медленно тянусь к ее руке. Прижимаю палец к внутренней стороне запястья и замираю.
Тук, тук, тук, тук.
Облегчение накрывает меня такой мощной волной, что меня начинает потряхивать.
Жива.
Я вскакиваю с места, выключаю музыку, что льется из динамиков ноутбука, и иду на кухню, чтобы набрать воды.
Там на стуле, сгорбившись и рыдая, сидит Лиза.
— Мужика из зала тоже перенесите сюда, — приказываю одному из охранников, набираю воды в стакан и возвращаюсь к Кире в комнату.
Макаю пальцы в воду и брызгаю ей на лицо. В это время двое моих ребят подхватывают бугая под подмышки и вытаскивают из комнаты.
Я снова брызгаю воду на лицо Киры.
На третий раз ее веки подрагивают, и она наконец-то открывает глаза. Чуть приподнимается и сразу сильно морщится, хватается за голову. Затем фокусирует взгляд на мне, потом на бугае на полу. И на том, что прикрыта простыней.
Она распахивает веки, шепчет испуганно:
— Максим, я не… Они…
— Тшш… Я знаю, моя хорошая, я все знаю. Ты как? — вглядываюсь в ее лицо. — Может, скорую?
— Голова болит, но скорую не надо, пожалуйста, — тихо шепчет она и снова морщится.
Я аккуратно помогаю ей привстать, заматываю в простыню, усаживаю себе на колени. Завтра обязательно отвезу ее к врачу, пусть проверят, все ли в порядке.
Обнимаю, покрываю поцелуями лицо, щеки, лоб — все, до чего могу дотянуться. Ласково шепчу что-то успокаивающее под ее тихие всхлипывания. Ее плач рвет мне душу на части.
— Кира, все, что рассказала тебе Богдана, вранье.
— Я знаю, — бормочет она, прижимается ко мне. — Мне Лиза рассказала про их план.
Несколько минут мы сидим молча, обнимая друг друга. Общаемся без слов.
А между тем, мне столько нужно ей сказать… Хочу, чтобы между нами не осталось никакого недопонимания, никаких сомнений.
Вдруг из коридора раздается какой-то шум.
— Я сейчас. Ты побудешь одна пару минут?
Кира кивает.
Выхожу в коридор и застаю картину маслом у выхода из кухни: бугай лежит на животе, а один из охранников упирает ногу в его спину, заламывая его руку за спину.
— Пытался вырваться и сбежать, — отчитывается он мне.
— Пакуйте их. И в полицию. Пусть дают показания.
— Будет сделано. Нам бы его одежду забрать, — кивает на бугая охранник.
Как по мне, так он достоин того, чтобы покататься голым. Или еще лучше: быть подвешенным за причиндалы.
— Забирайте, — киваю в итоге.
Второй охранник проходит мимо меня и вскоре возвращается с формой полицейского. А я ее даже не заметил. Ни хрена себе подготовились, видимо, под видом полиции и проникли сюда.
Я жду, когда за ними закроется дверь, и возвращаюсь к Кире.
Она уже успела одеться, обнимает себя руками за плечи и покачивается вперед-назад.
Я снова сажусь рядом, беру ее за руку, целую ладонь, прижимаю к себе.
— Кир, как Лиза сюда попала? — спрашиваю и тут же мысленно бью себя ладонью по лбу. Может, она пока не хочет об этом говорить.
Однако Кира с готовностью отвечает:
— Мне позвонили в дверь. У меня ведь глазка нет, я и спросила, кто там. Мужской голос сказал, что полиция, хотят пообщаться насчет соседей сверху. Я… Знаешь, почувствовала что-то неладное, не стала открывать, сказала, что живу тут всего ничего и не могу помочь.
— Но «полицейского» такой ответ не удовлетворил, да? — хмыкаю я.
— Да. Он сказал, что все равно хочет поговорить, задать какие-то вопросы, взять контакты и оставить свои, чтобы я могла позвонить, если вдруг что-то узнаю. Дело серьезное, важна любая зацепка, любая мелочь. Мол, ребенка украли. Ну, у меня сердце и екнуло. Он еще добавил, что, если надо, он может назвать номер своего удостоверения, я позвоню в полицию, и мне скажут, служит он там или нет.
Я вскидываю брови. Богдана наняла на дело настоящего мента? Как только он на это согласился?
— Я записала номер удостоверения и его фамилию, — продолжает Кира, — тут же пробила телефон отделения, который он мне дал. Это и правда оказалось отделение полиции. Позвонила, узнала, что работает. Ну, и открыла… А там неизвестный мне мужик и Лиза с гаденькой ухмылочкой. Мужик сразу на меня накинулся, скрутил, закрыл рот рукой. Пригрозил, что убьет, если буду дергаться. Знаешь, мне стало так страшно…
Кира умолкает, обнимает меня за шею, утыкается носом в плечо и всхлипывает.
Я скрежещу зубами. Подонки. Они мне за каждую слезинку Киры ответят.
— Они усадили меня на стул в зале, связали руки за спиной, — глухо шепчет Кира. — Начали диван расправлять, стелить белье. И Лиза как давай бахвалиться, что они планируют со мной сделать.
— Что?
— Снять кино со мной в главной роли. И отправить его тебе, чтобы ты подумал, что я недолго горевала, бросилась изменять сразу, как только ушла от тебя. Ну, чтобы ты и не подумал меня возвращать. И что ты дурак, так ничего и не понял. Не разгадал план Богданы.
Что сказать, я действительно дурак.
— Она рассказала подробности?
— Да, — кивает Кира. — Мне вообще показалось, что она очень сильно хотела этим поделиться. Ты бы видел ее лицо, ее эмоции. Ее прям распирало, что у них все получилось. В общем, Богдана вышла на Лизу, когда узнала, что ты ее с треском выпер из агентства. Предложила ей хорошую сумму, ну, и отомстить, разумеется. Лиза согласилась, и они сразу стали общаться через третьих лиц, чтобы ты ничего не заподозрил. Лиза именно поэтому подобралась к Завойскому, охмурила его, чтобы ты на него думал, а не на Богдану.
— И ведь сработало, — качаю головой я. — Сначала, когда ты сообщила о разговоре Лизы с ее подругой, я поручил своим людям собрать информацию именно на Лизу. Но те ничего не нашли, кроме ее связи с Завойским. Разумеется, тогда я начал подозревать в темных делах именно главного конкурента. Мне и в голову не могло прийти, что моя бывшая жена вычудит такое, ведь несколько лет вообще не отсвечивала.
— Ну вот, — пожимает плечами Кира, — а они тем временем собирали на меня информацию. И с Валерой, моим бывшим, Лиза общалась именно поэтому, чтобы узнать обо мне побольше. Валера, идиот, разумеется, вывалил ей все как на духу. Так что Богдана точно знала, куда давить, где у меня болевые точки.
Я чертыхаюсь про себя. Моя бывшая точно двинутая. Здоровому человеку такое и в голову бы не пришло. Целая операция, чтобы разлучить меня с Кирой. А все потому, что Богдана не знала, что наши отношения фиктивны.
Хотя… это уже давно не так. На самом деле, с самого начала было не так. Я почувствовал это с первого взгляда на Киру. Жаль, так долго сопротивлялся, не хотел признаваться даже самому себе, не то что Кире. Даже Тимур и тот понял все быстрее. Что ж, свою яхту он все-таки получит.
— Слушай, одного никак не пойму. Как они тебя так быстро нашли? — хмурюсь я. — Я-то раздобыл телефон агентства у Игоря, иначе моим людям понадобилось бы больше времени, чтобы найти тебя.
— Когда я была у Богданы, она подсунула мне в сумку жучок. Ну, и так за мной следили, оказывается. В том самом кафе, где я говорила с Игорем, за соседним столиком сидел ее человек. Так и узнали, что я собираюсь ехать к тебе. И твоих людей видели, — красноречиво смотрит на меня Кира, — так что следили осторожно, менялись, чтобы твоя охрана ничего не заподозрила.
Охренеть. Хорошо подготовились…
— Лиза сказала, Богдана вообще хотела изначально, чтобы я застала тебя и ее у твоего офиса, а уж потом она бы меня добила разговором. Только ваша беседа закончилась раньше, пока я была в такси. Так что ей пришлось импровизировать, сразу звать меня к себе в гости. Лиза мне и про галстук рассказала, и про колье, и про УЗИ. В общем, они четко знали, как я отреагирую. Не останусь, уйду. Какая я дура, Максим… Прости…
Кира опускает голову и поджимает губы.
— Не смей так о себе говорить. Я все понимаю. Слишком много было совпадений, чтобы не принять их всерьез. Мы ведь с тобой не успели серьезно поговорить, выяснить, что к чему. Я и сам не лучше, — решаю признаться, — приехал к тебе, чтобы забрать от мамы и поговорить по душам. Увидел с Игорем и… решил, что ты с ним. Рога мне наставляешь.
Кира охает, смотрит на меня круглыми глазами, возмущается:
— Ты что, я бы никогда!..
— Я знаю, теперь знаю. Прости, что не поверил.
— Будем считать, что мы квиты, — невесело хмыкает Кира. — Только пока Лиза болтала, я умудрилась распутать веревку. Мужик, видимо, решил, что я не стану сопротивляться, и сильно не усердствовал, когда завязывал. В общем, пока он помогал Лизе ставить и настраивать камеру, я вскочила и понеслась в коридор. А дальше ничего не помню, только как меня дернули за руку, потом темнота. Очнулась, а тут ты…
Так вот что это были за осколки. Ну, твари!
— Максим, — вдруг поднимает голову Кира, облизывает губы и нерешительно спрашивает: — Ты сказал, что хотел поговорить со мной по душам? О чем?
И замирает в ожидании моего ответа.
— О том, что хочу быть с тобой, — максимально серьезно отвечаю я.
Кира умолкает, пристально смотрит на меня, прокашливается и сиплым голосом шепчет:
— А… э-э-э… надолго?
— В смысле? — недоумеваю я.
— Ну… ты ведь… ну… это…
— Что?
— Привык к женскому вниманию. А тут я, одна, — еле слышно лепечет Кира, краснея. — Короче, вдруг скоро надоем, ты ведь… бабник.
— С чего ты взяла? — опешив, интересуюсь я. Чувствую, как дергается глаз.
Так вот оно что. Тогда тем более понятно ее отношение и недоверие ко мне. Честно, даже не знаю, то ли смеяться, то ли недоумевать. Тут и без помощи Богданы вон какое у Киры мнение обо мне. Весьма нелестное.
— Ну, по агентству ходили такие слухи, там все мечтали с тобой это самое… на одну ночь… И все эти статьи в интернете. И потом, ты ведь мне предлагал деньги за ночь с тобой.
— Кира, ты единственная, кому я это предлагал. Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Решил, что все средства хороши, так хотел тебя заполучить. И вот еще что: большая часть статей в интернете не имеет ничего общего с действительностью. Подозреваю, что и слухи, которые ходят обо мне в агентстве, в большинстве своем наглое вранье. Ну, любят девушки приукрасить, что уж теперь.
— Кстати, а почему ты не продал агентство? Я знаю, что раньше им руководила Богдана.
— Верно, — киваю я, честно объясняю: — Я после развода зарекся доверять женщинам. Не продал, чтобы служило напоминанием, чтобы снова не наступить на те же грабли. Кира, отрицать не буду, я не ходил евнухом, но и того количества романов, который мне приписывали, у меня не было. Вспомни хотя бы те статьи, что выходили про тебя с самого начала. Разве тогда у нас было что-то?
— Ну, нет.
— Вот так и с остальными. Поверь, процентов восемьдесят из того, что обо мне писали, чушь. Как думаешь, стал бы я жениться на той же Богдане, если бы хотел вольной жизни? К тому же ты, наверное, обратила внимание, что у меня дома вся прислуга — мужчины.
— Ага, — кивает Кира. — С самого начала было интересно, почему так.
— Именно поэтому. Чтобы я мог спокойно работать. Если бы я был, как ты говоришь, таким уж ловеласом, так окружил бы себя цветником. Знай, меняй их постоянно, чтоб не надоедали. Но мне нужна ты. Только ты. — Сразу уточняю: — Надолго.
Кира задумывается, прикусывает губу, потом ее губы трогает легкая улыбка, и она кивает. Хотя буквально через несколько секунд снова мрачнеет.
— Ты… — Она мнется, не решается озвучить свои мысли.
— Говори, не бойся.
— Ты правда готов? Я ведь… я другая. Не так говорю, не так сижу, не так смотрю. Мне порой кажется, что я даже дышу не так, как все эти девушки из высшего общества. И все эти косые взгляды… И не только взгляды, мне ведь и напрямую говорили, что я тебе не пара, не из твоего мира.
Глупышка. Моя любимая глупышка. Я прижимаю ее к себе так крепко, что она ойкает:
— Раздавишь.
Тогда я немного отстраняюсь, беру ее лицо в ладони и твердо говорю:
— Во-первых, ты со мной, а не со всем миром, Кира. Я беспокоюсь только о тебе, а не о том, кто и что подумает. Другие люди не имеют к нам никакого отношения. Пусть болтают что хотят. А во-вторых, я люблю тебя. Тебя. Слышишь? Такой, какая ты есть. И детей с тобой хочу. Только… Я говорил, что не хочу, потому что не знаю, смогу ли их иметь. Надо пройти курс лечения. Возможно, не один. Ты подождешь?
Ее глаза широко распахиваются, и вот в них собирается влага.
О, женщины! Им в любви признаешься, а они рыдают.
— Подожду, конечно подожду! Я тоже тебя люблю, — выдыхает в мои губы Кира, и в моей голове разом взрывается сотня красочных фейерверков.
Решаю не ходить вокруг да около, хватаю быка за рога, с самым серьезным видом заявляю:
— Отлично. Тогда, женщина, немедленно, сейчас же выходи за меня замуж!
Кира меняется в лице, немного отстраняется, даже приоткрывает рот. Хлопает ресницами. И молчит.
Э нет, так дело не пойдет.
— Если ты не согласишься, — строго смотрю ей в глаза, — ты все равно согласишься!
— Узнаю своего Рокотова, — льнет ко мне Кира, шепчет на ухо, обдавая его горячим дыханием. — Я согласна!
И всего одним словом делает меня самым счастливым из мужчин.
Эпилог
Два года и два месяца спустя
Кира
Водитель открывает мне дверь, и я выхожу из машины у нашего любимого с Максимом ресторана.
Сегодня я попросила подготовить для нас столик в закрытой кабинке, чтобы нам никто не мешал.
Мимо проходит высокая стройная блондинка, и я округляю глаза.
Неужели Богдана? Быть не может! Спешу за ней, хватаю ее за плечо.
Девушка оборачивается, и я выдыхаю.
— Простите, обозналась.
И правда, с чего я решила, что это Богдана. Она вместе с Лизой и тем самым полицейским сидят в тюрьме.
Правда, Богдану сначала отправили на психологическую экспертизу, где признали полностью вменяемой. Ее адвокат ей не помог.
Как оказалось, полицейский и так хотел увольняться. В то время, когда я звонила в полицейский участок, чтобы узнать, работает ли он там, ему оставалось работать всего пару дней.
Он намеревался скрыться сразу, как только Богдана отдала бы ему обещанные деньги, кстати, весьма немалые.
Максим постарался, чтобы им всем впаяли максимально возможные сроки. В том числе пустил в ход доказательства, что Лиза обкрадывала модельное агентство, пока там работала.
Первый месяц после тех событий я частенько вздрагивала, плохо спала из-за кошмаров.
А еще через месяц мы с Максимом поженились. Он, конечно, как и сказал, был готов расписаться хоть на следующий день после предложения. Но терпеливо ждал, пока я организую свадьбу мечты. Так ему и заявила:
— Я планирую выйти замуж раз и навсегда, так что уж потерпи, дай все сделать так, как я хочу.
Максим вздохнул и согласился.
Сегодня у нас как раз вторая годовщина свадьбы. Бумажная.
Я приготовила для мужа сюрприз: два лебедя из оригами.
И кое-что еще. Мне так не терпится с ним поделиться, что ждать вечера нет никаких сил.
Я захожу внутрь, иду к столику.
Нервничаю. Ерзаю в удобном кресле в ожидании мужа, и вскоре он заходит в кабинку, склоняется надо мной, целует и присаживается напротив.
Глажу взглядом любимые черты. Порой мне кажется, что любить все сильнее с каждым днем нельзя, но я все-таки умудряюсь.
Официант подает нам меню и исчезает.
— Подожди, — останавливаю мужа я, когда он берет меню в руки. — У меня для тебя сюрприз.
Достаю из стоящего рядом пакета коробочку с оригами.
Максим довольно улыбается, снимает крышку и удивленно вскидывает брови.
— Два года. Бумажная свадьба, — поясняю я.
Просто он сегодня утром подарил мне машину. А я вот — бумажных лебедей.
Тихонько смеюсь. Ну, что поделать, я всего лишь маркетолог, работаю в главном офисе мужа. А он у меня — владелец целого холдинга, может себе позволить щедрые подарки.
На самом деле мой главный подарок еще лежит в пакете. Я достаю оттуда вторую коробочку, пододвигаю ее к Максиму.
— Открой.
Тот хитро щурится. Наверное, думает, что там какая-нибудь дорогая вещица. Часы, например, или еще что.
Но нет. Там нечто бесценное.
Максим снимает крышку с коробочки и смотрит внутрь.
Непонимание. Сомнение. Надежда. Яркая улыбка.
— Это то, что я думаю? — хрипло спрашивает он, переводя взгляд с содержимого на меня и обратно.
Киваю. Да, там тест на беременность. Положительный. Мы смогли, мы это сделали! Понадобилось два курса лечения, безусловная вера и поддержка, и все сработало. Скоро станем родителями.
Максим подскакивает с места так, что стул с грохотом отъезжает назад. Я встаю одновременно с ним.
Муж, улыбаясь от уха до уха, подлетает ко мне, сгребает в объятия, подхватывает, обнимая за бедра, и кружит.
— Я так тебя люблю! — счастливо смеется он.
— И я тебя!
Когда Максим наконец опускает меня на пол, я смотрю в любимые темные глаза, поднимаюсь на цыпочках, чмокаю его в нос и подмигиваю, обвивая его шею руками:
— Скажи, ты даже подумать не мог пару лет назад, что все закончится именно так?
Муж даже не задумывается, отвечает сразу:
— Мог. Я с первого взгляда в тебя влюбился.
— Да ладно тебе, ты просто хотел затащить меня в постель, — заливаюсь смехом я.
— Ну, не без этого. Получилось ведь, — играет бровями он.
Конечно, получилось. В конце концов, разве могло быть иначе? Я ведь тоже влюбилась в него с первого взгляда.
Конец