Глава 44. Ценитель

Кира

Я настолько погружена в очередное обучающее видео, что слышу стук в дверь только со второго раза.

— Кира Александровна, — раздается приглушенный голос Георгия, дворецкого, — машина уже ждет.

— Спасибо, я скоро спущусь.

Бросаю взгляд на часы. Блин, так увлеклась, что совсем забыла о времени.

Пора ехать в салон красоты, а потом вместе с Максимом на какую-то выставку современного авангардного искусства.

Ума не приложу, зачем ему понадобилось идти на это светское мероприятие. Ну ладно, надо так надо.

Я закрываю крышку ноутбука и иду собираться.

Вскоре уже сижу в салоне, в удобном кресле, и наблюдаю, как надо мной споро колдует стилист Марианна.

Вот что значит человек на своем месте. Я так себя ни в жизнь не накрашу и не уложу волосы. И, что мне нравится больше всего, макияж выглядит максимально естественным и не перегруженным. Прическа тоже супер, волосок к волоску, даже лак для волос вообще ничем не пахнет, не перебивает запах парфюма.

Парфюм, кстати, мне подарил Рокотов. В количестве шести штук. Отказа он, разумеется, не принял. При этом умудрился угадать со всеми ароматами. Не нашлось ни одного, который бы мне не понравился. Только вот лучше бы я не заглядывала в интернет в поисках информации об этих духах. Я как увидела, сколько они стоят, так чуть не упала. Хорошо, что сидела.

Продай я их все разом, озолотилась бы.

— Все, — мягко улыбается Марианна, и я смотрю на себя в зеркало, поворачивая голову то вправо, то влево.

Ну настоящая красотка, ни дать ни взять.

Остается только маникюр, и я буду готова.

Решаю перед этим зайти в дамскую комнату. Через несколько минут мою руки и тянусь к ручке двери, чтобы ее открыть. Замираю, слыша женские голоса. Потому что говорят они именно обо мне.

— Ты ее видела? — фыркает одна. — Серая мышь.

— Ага, — тонким высоким голосом отзывается другая. — И что Рокотов в ней нашел, не понимаю. Простушка и есть простушка, как ее ни накрась.

Вот гадюки! Снова смотрю в зеркало — ну ведь хорошо же получилось. Э нет, не позволю им испортить себе настроение.

Я поджимаю губы и резким движением открываю дверь.

Девицы, обе блондинки, отскакивают в сторону и практически синхронно поднимают брови. Видела я их, сидели за столиком, попивая кофе. Наверное, ждут своих процедур.

Усмехаюсь и говорю:

— Хотите знать, что во мне нашел Рокотов? Так я вам скажу. Ему нравится, что я не сужу людей по внешности. Это, сами понимаете, дело наживное. Да и о вкусах не спорят. — Я красноречиво смотрю на длинные острые ногти первой, а потом на слишком накачанные гиалуронкой губы второй. — Будьте добрее, и люди потянутся.

Расправляю плечи и проплываю мимо них.

Спиной чувствую их злость. Так вам, стервы пергидрольные!

На самом деле настроение все-таки падает. Они далеко не первые, кто бросает на меня косые взгляды. Стоит мне где-то появиться с Максимом, как женщины начинают шептаться, ехидно улыбаясь. В их взглядах я так и читаю: ты не пара Рокотову.

Конечно, ему я об этом не рассказываю. И так знаю, что он скажет: не обращать внимания. То есть ровно то, что я подумала, когда Арина рассказывала мне о своих отношениях с Пашкой. Теперь-то я ее понимаю. Легко сказать «не обращай внимания», а сделать — сложнее, когда эти шепотки преследуют по пятам.

Вот бы мне такую уверенность, как у Рокотова. Тогда, наверное, было бы проще.

И все же, и правда интересно: что он во мне нашел. Он тогда так и не ответил на этот вопрос, почему выбрал меня. А больше я и не спрашивала.

Кстати, с нашего возвращения прошла уже неделя, а Рокотову все еще не надоело играть свою роль. У нас теперь ежедневные беседы по вечерам. Правда, он практически постоянно висит на телефоне, поэтому наше общение вечно прерывается. А он между тем отличный собеседник. Может ведь, когда хочет.

Более того, он даже один раз смотрел со мной фильм в своем домашнем кинотеатре. То-то я удивилась. Особенно учитывая, что я решила пересмотреть «Дневник Бриджит Джонс».

Он стоически высидел до конца, а потом предложил сделать мне массаж. И глаза у него сразу как загорелись, а! Ну да, щас, разбежалась. Знаю я, чем бы закончился этот массаж. Разумеется, я сразу ушла в свою комнату. Максим не настаивал, чем удивил меня еще больше.

— Ну как вам? — отвлекает меня от мыслей мастер маникюра.

— Отлично, спасибо!

Нюдовый оттенок, мягкий квадрат — все как я люблю.

Когда я выхожу из салона, сразу вижу у входа Рокотова. Он как обычно что-то обсуждает по телефону. Видит меня и кладет трубку.

— Ну что, готова?

— Готова, — киваю я. — Какая у нас сегодня цель? Мне нужно что-то знать?

— Никакой. Мне нужно будет переговорить с одним человеком, и на этом все. Расслабься, получи удовольствие.

Я мысленно закатываю глаза. Удовольствие? На выставке авангардного искусства? Да я же в этом ни бум-бум! Ладно, постою с умным видом, подивлюсь «ценным смыслам», которые художники закладывали в свои картины. Или не закладывали — за них их заложили другие люди. Те, которые эти картины сейчас продают.

— Как твое обучение? Все нравится? — интересуется Рокотов, когда мы садимся в машину.

Я округляю глаза. Я ему не говорила о том, что учусь. Решила, не стоит, вдруг скажет, что это будет отвлекать меня от подготовки к мнимой свадьбе. Впрочем, чему я так поражаюсь, он всегда в курсе всего.

— Нравится. Очень! Лучшим ученикам даже работу предоставят по окончанию курсов, представляешь?

— Уверен, ты будешь одной из лучших, — мягко улыбается Максим.

Э-э-э… Пытаюсь найти подвох в его словах, но нет, он вполне серьезен.

Его точно подменили.

— Что вы сейчас проходите? — снова любопытствует он.

И я чувствую, что его интерес искренен. Вот так да. Ну ладно, сам спросил.

Умудряюсь так увлечься разговором, что время до выставки проходит незаметно.

Максим при этом задает вопросы, помогает понять те вещи, которые не совсем четко уложились в моей голове. Откуда он это все знает? Не голова, а компьютер. Интересно, есть вообще хоть что-то, в чем он не разбирается?

Вскоре машина останавливается, и мы идем внутрь.

Как я и ожидаю, на выставке собрался один бомонд. Дамы в красивых нарядах, мужчины в костюмах. Как будто это не выставка, а очередной прием.

Рокотов знакомит меня с теми, с кем я еще не знакома.

— Кира, я ненадолго отлучусь, побудешь пока одна?

— Да, конечно.

Я хватаю бокал с шампанским у проходящего мимо официанта и бреду к одной из картин. Пить не собираюсь, у меня после игристого дико болит голова. Просто не хочется выделяться на фоне остальных.

Застываю у одной из картин. Непонятное нечто. Как будто на холст вылили краски разных цветов, а потом это все размазюкали руками. Совершенно дикое сочетание желтого, красного, ядовитого зеленого, синего, черного и еще не пойми каких оттенков.

Иду дальше. Плюс-минус то же самое. Обхожу еще несколько картин. Одна из них вообще состоит из квадратов разных цветов, а в центре — круг.

Не, ну честно, так и я смогу нарисовать. А на маркетолога отучусь, так еще и продавать тем, кто ценит такое искусство.

Хихикаю, подхожу к следующей картине. Ощущение, что ее рисовал ребенок.

Тут вроде человек, но такой, каких мы все рисовали в детском саду.

— Как тебе? — слышу голос Максима позади. Он кладет руку мне на талию и кивает на картину.

— Тебе честно?

— Конечно, — с совершенно серьезным лицом кивает он, однако при этом его глаза улыбаются.

Киваю на картину слева, доверительным тоном шепчу:

— Разноцветные квадраты.

Еще кивок — на следующую картину:

— Разноцветная мазня.

Теперь смотрю на картину перед нами.

— Палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек. Прости, ценитель из меня так себе.

Рокотов в открытую смеется:

— Да ладно тебе. Ты читаешь мои мысли.

— Тогда, может, пойдем отсюда, а? — склоняю голову набок. — На твоем мероприятии мы уже побывали. Теперь побываем на моем.

— На твоем? — изгибает бровь Максим. — Я не против. Пойдем.

Он вручает мой бокал с шампанским официанту, берет меня за руку и ведет к выходу.

— Так куда мы?

— Сюрприз, — широко улыбаюсь я.

Надеюсь, мой сюрприз ему понравится больше, чем эта выставка.

Глава 45. Сюрприз в квадрате

Кира

На улице я сразу подхожу к водителю. Шепчу ему, куда ехать, чтобы Максим не услышал.

Однако по пути до нужной точки мой пыл гаснет. Что, если ему не понравится?

Рокотов привык к ярким событиям, детально спланированным шоу и так далее. Как он воспримет мой экспромт?

Мы ведь едем в мой любимый парк.

У нас в городе несколько парков, но я от души люблю именно этот: не слишком большой и многолюдный. Здесь душевно и уютно.

Как оказываюсь в нем, так сразу отключаюсь от всего. Время словно останавливается, есть только здесь и сейчас. Шум воды, шелест листьев, дуновение ветерка. Если прихожу сюда днем, то заслушиваюсь птичьими трелями. Частенько лежу на траве, подставляя лицо под солнечные лучи. Или кормлю белок. Или читаю. Или просто гуляю по тенистым аллеям.

Сейчас, конечно, поваляться не получится, не сезон. Но парк и в это время года не теряет своего очарования.

Я ведь как подумала? Когда Максим в последний раз просто гулял? Когда останавливался, а не делал все на бегу? При мне — ни разу. Даже в Германии он вечно висел на телефоне или зарывался носом в ноутбук, хотя вроде говорил, что планирует отдохнуть.

И здесь, как вернулись, так у него ни разу еще не было выходного.

Вот и решила устроить ему хоть пару выходных часов. Если он, конечно, не развернется сразу, покрутив пальцем у виска.

Когда машина останавливается у входа в парк, и мы выходим, Максим поворачивается ко мне и хмурится.

— Откуда ты узнала?

— Что узнала? — не понимаю я. — Ты о чем?

— Кира, это мой любимый парк. Точнее, был. В детстве. Давно не был тут.

— Я не знала. Это и мой любимый парк. Ну что, пойдем?

— Пойдем. Какой у тебя план?

Я закатываю глаза. Планы, планы. Снова эти планы. А когда же жить?

— А никаких, — радостно сообщаю ему я. — Точнее, раз уж ты давно тут не был, устрою тебе экскурсию.

Оказывается, фонтан, который был здесь, сколько я помню, для Максима в новинку. Как и то, что на территории есть Сафари-парк. Правда, он уже закрыт. И даже то, что тут облагородили местный пруд, поставили лавочки и столы для пикников.

Мы неспешно ходим по территории, и я подмечаю, что происходит ровно то, чего я и ждала: Максим замедлился. Слава богу, его не отвлекают звонками. Даже странно.

Минут через пятнадцать я кошусь на Рокотова и думаю: накормить его шаурмой, что ли?

Она здесь просто пальчики оближешь — одна из самых вкусных, которые я когда-либо ела. Всегда беру, когда прихожу сюда. И огурчики так сладко хрустят, и соус божественный, и мясо то что надо. Даже сам лаваш — и тот вкусный. Я буквально ощущаю на языке эту феерию вкуса. М-м-м…

Да и с Маратом, мужчиной, который ее делает, успела подружиться. На самом деле он и есть владелец этого павильончика и еще нескольких в городе, но начинал именно с этой точки, поэтому зачастую сам тут и стоит.

Желудок тут же поддерживает эту идею, бурчит.

Но что скажет Рокотов? Не слишком ли это много для одного раза?

Бросаю мимолетный взгляд на часы. Если и покупать, то сейчас, через полчаса павильончик уже закроется.

Интересно, Максим вообще когда-нибудь ел эту пищу богов?

Задаю этот вопрос вслух и натыкаюсь на недоуменный взгляд.

— Разумеется, нет.

— Значит, надо это исправлять.

Тяну Рокотова за руку в нужную сторону, но он стоит на месте, упирается как бык.

— Кира, я не думаю, что это хорошая идея. Давай лучше в ресторан?

— Максим, ты чего? Ты выживешь, обещаю, — не сдерживаю смех. — Это не так ужасно, как ты думаешь.

Судя по его выражению лица и сведенным к переносице бровям, он в этом сильно сомневается.

Теперь я просто обязана его ею накормить!

— Я ее тут часто ем, — привожу самый серьезный аргумент.

— Ладно, пойдем, — в итоге со вздохом выдает он.

О боги, ну как на плаху собирается. Ох уж мне эти буржуи.

Мы подходим к павильончику, и Марат сразу здоровается на свой манер, нараспев:

— Привет, красавица, давненько тебя не было! Рад тебя видеть, очень рад! Как ты? Как мама?

— Привет, Марат. Спасибо, все хорошо, — улыбаюсь ему в ответ. — Ты сам как? Как дочка? Как жена?

Марат складывает ладони и покачивает головой.

— Аль-хамду ли-Ллях*, Кирочка. Все отлично, вот, переехали недавно в новую квартиру.

Мы еще несколько минут беседуем в сопровождении изумленного взгляда Рокотова.

Потом наконец отходим в сторону лавочек, чтобы присесть. Я несу шаурму, а он стаканчики с чаем.

Я приземляюсь на лавочку, Максим садится рядом, осторожно берет из моих рук шаурму в бумажном пакетике и косится на нее.

И выжидающе на меня смотрит.

Я с аппетитом кусаю свою.

— М-м-м, вкуснятина!

Рокотов все еще не ест.

— Максим, ты ждешь, не отравлюсь ли я? Не, конечно, можешь подождать полчасика, но тогда шаурма уже остынет. А ее нужно есть теплой.

Он поджимает губы и качает головой.

Старательно сдерживаю улыбку, киваю на его шаурму. Мол, ну, давай же.

Или все, его лимит на благодушие исчерпан? Щас как встанет, как скажет, что с него хватит, он на такое не подписывался.

Но нет, Рокотов все-таки ее кусает. Через пару секунд начинает жевать. Приподнимает бровь:

— Хм. Это не так плохо, как я думал.

— Вот видишь.

Несколько минут мы молчим, а потом Максим спрашивает:

— Откуда ты знаешь этого Марата? Общались так, будто знаете друг друга много лет.

— Тут и познакомились, — пожимаю плечами я. — Пришла за шаурмой как-то раз, так и разговорились.

Рокотов прокашливается.

— А ты со всеми продавцами так общаешься?

— Нет, — снова пожимаю плечами. Отвечаю с улыбкой: — Но Марат хороший человек, умный и трудолюбивый. Дружелюбный. Почему не поговорить? Оно как-то само так вышло.

Вижу, Максиму такое в диковинку. Он как-то странно на меня смотрит.

— Понял.

Я снова кусаю свою шаурму, и тут чувствую, как мои ноги в полуботинках сзади что-то ощутимо задевает.

С бешено бьющимся сердцем резко подпрыгиваю с лавочки и ору:

— А-а-а!

Я мало того, что подскакиваю, так еще и неуклюже всплескиваю руками, и моя шаурма летит вниз, яркой кляксой приземляясь в нескольких сантиметрах от ботинка Максима.

Часть соуса и содержимого ожидаемо попадает и на ботинок, и на его брюки.

Красивые были брюки. Черные. А теперь на них такой же авангардный рисунок, какие мы видели на выставке. Неловко-то как...

Однако мне тут же становится не до того.

Я заглядываю под лавочку, пытаясь понять, что это вообще такое было.

Собака? Кошка? Ни под лавочкой, ни рядом никого нет. Но мне точно не показалось!

— Кира, что такое? Ты чего орешь? — Рокотов переводит недоуменный взгляд с меня на свой ботинок и обратно. — Тут ведь никого нет. Или…

Он вглядывается в свою шаурму, потом в мою, что лежит на земле, ведет носом, хмурится.

Чего это он так к ней присматривается? И тут до меня доходит.

— Ты подумал, что я что-то увидела в шаурме? — старательно сдерживаю усмешку.

— Ну, — изгибает бровь Максим, — я бы не исключал такой возможности. В конце концов, кто знает, в каких условиях хранят продукты в этом твоем павильоне.

Мои брови тоже приподнимаются сами собой. Я ведь говорила, что с ней все нормально, что сама часто ее ем. Если бы что-то было не так, давно бы заметила или я, или мой желудок.

Зачем тогда согласился есть? Ну, отказался бы, и все. Глядите-ка, на какие жертвы пошел. Для чего, спрашивается.

Я тянусь к своему клатчу, достаю оттуда пачку сухих платочков и протягиваю их ему.

— Держи. Дело не в еде. Мои ноги кто-то задел, вот я и испугалась.

Рокотов хмыкает. Не верит, что ли? Думает, что я нарочно, чтобы его испачкать? Делать мне больше нечего.

Пока он старательно протирает брюки и ботинок, я снова осматриваю лавочку и краем глаза замечаю какое-то шевеление слева, у ближайшего дерева. Резко разворачиваюсь, успевая увидеть что-то белое. И очень быстрое.

— Прости, я правда не специально, — лепечу Максиму и мчусь к дереву.

Обхожу слева и вижу… зайца.

Зайца, блин!

Моя челюсть стремительно летит вниз. Офигеть. Что он тут делает и как сюда попал?

Зайчишка сидит с другой стороны дерева, прижав длинные уши к телу и устремив на меня свои глазки-бусинки. Красивый. Наверняка перепугался не меньше моего.

Максим тоже подходит, вопросительно на меня смотрит, и я прикладываю палец к губам. Потом киваю на незваного гостя нашего импровизированного ужина, шепчу:

— Вон, видишь?

— Кхм, кхм. И часто тут зайцы разгуливают?

— Я думаю, он сбежал из Сафари-парка. Откуда еще ему тут взяться, — развожу руками. — Может, попробовать поймать и отнести охраннику?

Я делаю маленький шажочек вперед, и Максим тут же останавливает меня за руку.

— Не вздумай. Этот зверь только на вид очень милый, но своими задними лапами способен вспороть живот.

Я округляю глаза. Кто, заяц? Вот этот вот миленький трусишка?

Похоже, сомнения явственно отображаются на моем лице, и Рокотов максимально серьезно добавляет:

— Я не шучу, Кира. К тому же вдруг он чем-то болеет.

— Ладно, — сдаюсь я в итоге. — Пойдем тогда хотя бы скажем охраннику, что видели тут зайца.

— Это можно, — кивает Максим.

Я возвращаюсь к лавочке, поднимаю свою шаурму с земли и с сожалением выбрасываю ее в урну. Эх, только половину съесть успела.

Странно, а куда делась шаурма Рокотова? Выкинул, что ли, под шумок?

Вот хитрюга!

Мы идем к посту охраны Сафари-парка, а затем я указываю пальцем вверх и вправо. На колесо обозрения.

Мои глаза сразу загораются. Обожаю виды, которые отсюда открываются. Живописно что днем, что вечером.

— Может, прокатимся?

Рокотов поджимает губы и хмурится.

— Ну пожалуйста, — хлопаю ресницами я, делая глаза кота из «Шрека».

— Ладно, пойдем. Только потом сразу домой. — Он снова ведет носом.

В душ спешит, что ли? Странно, я никакого запаха не чувствую.

Однако когда мы подходим к колесу, оказывается, что слегка опоздали: служащий как раз закрывает проход внутрь.

— Закрыто, — басит он. — Приходите завтра.

Он вешает замок, гремит ключами и неспешно уходит.

Я мрачнею. Завтра? После такого похода я теперь Рокотова точно не вытащу в парк, да и самой будет некогда до окончания нашей сделки.

Максим видит, как я грустнею.

— Стой тут, — бросает коротко и идет к служащему.

Три минуты спустя тот меняет свое мнение, сообщает мне:

— Один круг, не больше.

Мне больше и не надо.

Я расплываюсь в благодарной улыбке, шепчу Рокотову:

— Спасибо!

Мы садимся в открытую кабинку друг напротив друга, и вскоре я радостно разглядываю вечерний город.

— Я не знал, что у нас в городе еще где-то работает колесо с такими старыми кабинками.

Я пожимаю плечами. Ну да, что есть, то есть. Колесо старое, но служит исправно, его периодически закрывают на техобслуживание. В детстве мы даже умудрялись немного раскачивать кабинку. Тогда это изрядно веселило, хотя сейчас я бы точно так не рискнула. Страшно.

Где-то вдалеке пускают салюты, которые вспыхивают яркими разноцветными шарами.

Я тянусь к клатчу, достаю телефон, чтобы сделать несколько фотографий. В том числе Максима, потому что ему самому тоже явно нравится то, что он видит. Любопытно, когда он в последний раз разглядывал город не с какой-то целью, а просто так? Сдается мне, это было крайне давно.

— Улыбочку! — прошу его, делаю несколько снимков.

Решаю аккуратненько чуть-чуть привстать, чтобы сфоткать вид за Рокотовым.

Он вдруг сам привстает, командует:

— Кира, быстро сядь! Ты чего удумала?

И делает это так резко, что кабинка немного покачивается. Я хватаюсь за руль посреди кабинки, чтобы удержать равновесие и… выпускаю телефон.

Тот ударяется о пол и скользит вниз, в черную глубину. Мы с Максимом провожаем его взглядами.

О нет!

Глаза тут же сами собой наливаются слезами, и я всхлипываю. Отворачиваюсь в сторону.

— Кира? — слышу вкрадчивый голос Максима.

— М? — снова всхлипываю.

— Ты что, так расстроилась из-за телефона? Это пустяк, завтра куплю тебе новый.

— Это все ты виноват!

— Я? Что это за дурость — вставать в такой древней кабинке? — ледяным тоном осаждает меня Рокотов. — Как тебе такое в голову пришло? Я за тебя беспокоился, могла бы и спасибо сказать.

— Я привстала осторожно и все контролировала! А ты качнул кабинку, вот телефон и упал!

— Это всего лишь телефон. Я ведь сказал, куплю новый. В чем проблема?

— Ты не понимаешь! — громко восклицаю я и уже тише добавляю: — Это не «всего лишь» телефон. Мне его брат подарил… Я его поэтому ни на какой другой не меняла, он мне очень дорог. Это его последний подарок мне… Последний, понимаешь?

Я снова всхлипываю.

Погуляли, называется. Поели. Прокатились.

Мы молчим вплоть до того момента, пока кабинка не оказывается внизу.

Я выхожу из кабинки и понуро плетусь вперед. Максим задерживается, беседует о чем-то со служащим, а потом догоняет меня.

Все так же молчим. Слышно лишь стук моих каблуков по асфальту.

Я смотрю себе под ноги, а когда вскидываю голову на шум справа, у кафе, замираю на месте и хватаю за руку Рокотова.

— Стой!

Пялюсь в витражное окно и не верю своим глазам. За одним из столиков сидит Лиза. Которая, кстати, мне так и не позвонила, чтобы «извиниться».

Но меня удивляет не она, а тот, кто сидит напротив нее и мило с ней воркует.

Валера Конев. Мой бывший.

Вот сюрприз так сюрприз.

Максим следит за моим взглядом, тоже замечает Лизу, саркастично хмыкает:

— Что тебя так поразило? Люди иногда ходят на свидания, что здесь такого? Кстати, ты с ней не общалась, как я приказал?

Приказал он, видите ли. Помню. Я и сама так-то не горю желанием общаться с Лизой.

— Не общалась, — морщусь. — Дело в том, с кем она, Максим.

— И с кем? Ты его знаешь?

— Знаю. Это мой бывший.

Рокотов задумчиво хмурится, потирает подбородок ладонью.

— Это уже интересно… Пойдем отсюда.

Он хватает меня за руку и ведет к выходу из парка.

— Я разберусь, что они тут делали и что их связывает, — добавляет по пути. — Пока не выясню, с ним тоже не смей общаться.

Я молча хмыкаю. «Я приказал, не смей». Раскомандовался, блин, как генерал на плацу. Просто попросить не пробовал? Это работает, честно. Я проверяла.

И вообще, Валеру я не видела с тех пор, как мы расстались. Не хочу даже слышать о нем, особенно после того, что он сделал.

Я застала его в нашей постели с другой. В спальне, в которой трепетно создавала уют, с любовью подбирала каждую мелочь. Он кувыркался со знойной брюнеткой на поглаженном мной белье.

Помню, как дрожали руки в тот момент, как от ужаса начала качать головой и пятиться, как не хотелось верить в происходящее. Как тихонечко шепнула: «Валера?..»

Но он услышал. Вскочил с постели с бешеными глазами и с обвинением: «Ты почему уже дома?»

Не знаю, как в такие моменты себя ведут другие, а меня будто перемкнуло.

Я рассмеялась, глядя, как он лихорадочно пытался прикрыть причинное место покрывалом, которым натянула до подбородка его любовница. В общем, он тянул ткань на себя, она на себя.

Я ушла в тот же день. Плакала уже потом, у мамы.

Так что, Максим, я и без твоих приказов не стану общаться с этим куском г… не шоколада, в общем.

Но вот что он делает с Лизой — хороший вопрос.

Точнее, что Лиза делает с ним. У них точно не свидание — это ясно как божий день. Валера обычный парень, не того уровня, положения и достатка, к которому стремится его собеседница.

Может, я слишком много о себе думаю, но интуиция упрямо шепчет: связывать их может только одно — я.

Вот прям хоть, и правда, звони Валере и припирай его к стенке, чтобы рассказал, что обсуждал тут с Лизой.

Впрочем, это гиблое дело, он все равно не сознается. Закусил на меня зуб, потому что я отказалась возвращаться к нему. Подумаешь, оступился. Так и сказал: «Я мужчина, в конце-то концов. А ты женщина, должна быть мудрой».

«Буду мудрой, — припечатала я в ответ. — Обязательно. Только подальше от тебя».

Он еще пару недель обивал порог моего дома. И это все, на что его хватило. Заявил в итоге, что я никому не нужна, кроме него, и сама приползу к нему обратно, а он уж подумает, принимать меня или нет.

Я до сих пор «ползу», если что.

— Кира? — выдергивает меня из мыслей Максим. — Ты меня услышала? Надеюсь, это не проблема?

— Что не проблема? — не понимаю я.

— Не общаться с бывшим. Или вас еще что-то связывает?

— Ничего не связывает.

— Точно? — подозрительно косится на меня Рокотов.

— Максим, не знаю, как у тебя, а у меня с предателями разговор короткий: давай, до свидания! — бурно выдаю я, повышая голос. — Я никогда не изменю сама и не прощу измену. Хотя простить, может, и прощу, но забыть не смогу. Ну какие отношения после предательства? Вечное изнуряющее ожидание, что это повторится? Нет, лучше сразу расстаться. И вообще…

Я резко замолкаю на полуслове. В памяти всплывают слова Богданы, когда Максим после измены заявил ей, что это ничего не значит.

Черт меня дернул откровенничать. Наверняка он придерживается того же мнения, что и Валера.

Я поджимаю губы и сосредоточенно иду вперед, слушая, как гулким эхом отдается стук моих каблуков. Рокотов тоже молчит.

Когда решаюсь поднять на него взгляд, удивленно вскидываю брови.

На его лице легкая улыбка. Максим явно чем-то доволен.

Я тут, значит, делюсь своей болью, а он улыбается. Нормальный вообще?

Насупленно хмурюсь, продолжая смотреть на него и идти вперед. Только открываю рот, чтобы спросить, что его так веселит, как наступаю на камень. Правая нога подворачивается, и я начинаю валиться в бок.

Секунда, и Рокотов меня обнимает, не давая упасть. Вот это реакция!

— Все хорошо, я держу тебя, — пронизывающим до мурашек тоном говорит он.

Его руки скользят по моей талии и прижимают к себе все крепче. А лицо опасно близко к моему. Я тяну носом, чувствую аромат его крышесносного парфюма. Максим склоняется еще ближе, и я упираю ладони ему в грудь, хрипло бормочу:

— Спасибо. Я в порядке.

Он нехотя расцепляет руки за моей спиной, и я делаю шаг назад, верчу лодыжкой. Фух, и правда обошлось, просто оступилась. Затем киваю на кафе позади.

— Пойдем. Вдруг Лиза и Валера выйдут и заметят нас.

Рокотов кивает, и мы двигаемся к выходу из парка.

— Максим… — останавливаю его за пару шагов до машины.

— Да?

— Ты расскажешь мне о том, что выяснишь о Лизе и Валере?

Секундная заминка, и он отвечает:

— Если будет нужно, расскажу.

— В смысле? Это так-то и меня касается!

— Я все сказал, Кира. — Он открывает заднюю дверь авто и безапелляционным тоном велит: — Садись.

Ну ладно, Рокотов. Не расскажешь — и не надо. Только тогда не обижайся, если я начну выяснять сама.

*Аль-хамду ли-Ллях (араб.) — «слава Богу; вся хвала Аллаху», ритуальное молитвенное восклицание, междометное выражение, используемое в арабских и других мусульманских странах для восхваления Аллаха.

Глава 46. Спроси сама

Кира

Я закрываю крышку ноутбука, довольно потягиваясь в кресле — очередное обучающее видео пройдено.

Более того — преподаватель похвалил меня за домашку по прошлому уроку, сказал, что я справилась лучше всех. И за предыдущее задание тоже похвалил. Кто молодец? Я молодец!

Задания становятся все объемнее и сложнее, так что главное — продержаться в таком темпе до конца. Тогда я смогу получить работу по окончании курса, не будет проблем с ее поисками после сделки с Максимом.

Решаю выйти прогуляться, чтобы уложить в голове новую информацию и позвонить Тане. Из дома Рокотова звоню ей, только если разговоры ни о чем, он ведь до сих пор не знает, что подруга в курсе наших настоящих отношений.

Вдруг кто подслушает и донесет ему. Или сам услышит — он сегодня дома.

Кстати, приглашал меня в ресторан, но я отказала, попросила поужинать дома. Мы и так, как по мне, выходим в люди слишком часто.

Сегодня мне хочется отдохнуть от всего этого и нормально поесть. Мне эти рестораны высокой кухни, где порция со спичечный коробок, уже вот где — мысленно провожу пальцем по горлу.

Разумеется, Максиму я об этом не говорю, еще решит, что я обжора. А я что, у меня просто нормальный аппетит. Мне больше любопытно, наедается ли он в таких местах. Вряд ли, такую гору мышц нужно снабжать качественной едой.

Через десять минут я выхожу на улицу, достаю телефон. Новый. Максим, как и обещал, привез мне его на следующий день после того, как разбился мой.

— Привет, красотка, как ты? — раздается в трубке голос подруги.

— Нормально, ты мне лучше скажи, не узнала чего-нибудь новенького о Лизе?

— Нет. Кир, мы вроде договорились, что ты дашь Рокотову пару недель?

Договориться-то договорились, да только у меня нетерпячка. Прошла уже неделя с нашей прогулки в парке, и Максим наверняка что-то разузнал. Не мог не разузнать. Но молчит как партизан.

Вздыхаю.

— Ну правда, — сетует Таня, — чего тебе неймется? Подожди немного. Или спроси его еще раз. Мне кажется, недели маловато. Даже если он поручил своим людям все разведать, на это нужно время.

— А вдруг он вообще об этом забыл? Не счел важным?

— Кто? Генеральный? — Подруга хмыкает. — Я тебя умоляю. Такой ничего не забывает. К тому же он точно не даст тебя в обиду.

— С чего это вдруг?

— Ну, судя по тому, что ты рассказывала, он явно к тебе неровно дышит.

— Не смеши, — машу рукой и морщусь. — Знаю я его интерес: снова затащить меня в постель, только и всего.

— Ты думай как хочешь, а я вот уверена, что это не так. Было так поначалу, не спорю, но сплыло. Серьезно, какой мужик станет добровольно проводить почти все свое свободное время с девушкой, разговаривать вечерами, интересоваться ее делами, расспрашивать о личном, если ему нет до нее дела?

Да, Максим и правда в последнее время ведет себя иначе. «Кира, тебе что-нибудь нужно?» «Кира, все в порядке?» «Кира, пойдем на раут или ты хочешь остаться дома?»

Конечно, когда надо явиться в обязательном порядке, он просто говорит, что идем. Но если есть выбор, спрашивает меня, хочу ли этого я.

Вдруг и правда?.. Тут же гоню от себя эту мысль. Высоко взлечу — больнее будет падать.

— Легенда есть легенда, — пожимаю плечами я. — Жених и невеста, все такое. Если бы его интерес был искренним, он бы так и сказал. Разве нет?

— Три раза ха-ха, — цокает Таня. — Для легенды ему хватало собранного на тебя досье. Например, пока вы были в Германии. В общем, я остаюсь при своем мнении. И вообще, чего ты теряешься? Такой мужик рядом, а ты бегаешь от него.

— Я не бегаю, я нормально с ним общаюсь! — возмущаюсь я. — Ты еще предложи забросить его на плечо и утащить в пещеру.

— А вот и предложу! Общается она. Ему явно не только общение нужно, как и любому здоровому мужику. Смотри, упустишь. Найдет кого посговорчивее.

— Значит, туда ему и дорога, — заявляю я, но настроение портится.

— Тем более у вас все было, так чего добровольно лишать себя удовольствия?

— Ты знаешь мою позицию. Одно дело, когда это отношения, совсем другое — просто постель.

— Принципиальная ты моя. Только вот еще что… — подруга медлит, но в итоге договаривает: — Насчет того, что он мог бы честно сказать о своем интересе, так чья б корова мычала. Ты вон молчишь в тряпочку, хотя втюрилась по самое не балуй. Возьми да спроси сама, какие у него на тебя планы.

— Не буду! — решительно мотаю головой я. Эта мысль пугает до дрожи в коленках.

— Дело твое. Ты ведь по-любому строишь воздушные замки в мыслях. А так хоть будешь знать, чего ждать. Ладно, я побежала. Насчет Лизы все в силе, ты не подумай. Но еще недельку выждать все-таки надо.

— Ла-а-адно.

Я кладу трубку и поджимаю губы.

Подруга права. Не во всем, разумеется, но во многом. Я действительно умудрилась втюриться в Максима. Особенно после того, как он стал себя вести по-человечески. Хотя… кого я обманываю, это произошло раньше. Вот такая вот я дурында. Мозгом все понимаю, но чувства ему не подчиняются.

Конечно, Рокотов по-прежнему периодически отдает приказы, но тут уж дело привычки, он со всеми так общается.

И замки воздушные строю, Таня права и тут. Воображаю иногда, как все будет после того, как Максим заключит сделку с Вайсманом. Вот возьмет и… попросит меня остаться. Мечты — они такие, да.

Да и «спроси сама» — в целом, отличная идея, если бы речь шла не о Рокотове. Не стану я этого делать. Чтобы спрашивать, надо быть готовой к любому ответу. А я вот не готова. Не готова, и все тут!

Представляю, что все-таки томно хлопаю ресничками и задаю этот вопрос: «Максим, а какие у тебя на меня планы после контракта?» А он смотрит на меня своим фирменным взглядом, усмехается, изгибает бровь и рушит все мои мечты на корню. «Никаких, Кирочка, планов. Ты ведь не приняла обычную вежливость и учтивость за что-то другое?»

«Конечно нет», — с улыбкой отвечаю я, а сердце покрывается трещинами и осыпается осколками, каждый из которых ранит, саднит, заставляет страдать.

Нет уж, пусть все идет как идет. В конце концов, первый шаг должен делать мужчина, разве нет?

Глава 47. Сюрпризы продолжаются

Кира

Я иду вперед, пинаю небольшой камешек, что лежит на асфальте, и чувствую в кармане вибрацию мобильного. Максим.

— Кира, ты где? Я поднялся к тебе, но Георгий сказал, что ты ушла.

— Да, вышла прогуляться, скоро буду. Что-то срочное?

— Нет, это подождет. Про ужин не забудь.

Я по его тону чувствую, что он что-то не договаривает. Хм.

Ладно, вернусь — узнаю.

Что, если он раскопал что-то на Лизу и Валеру и хочет поделиться? Маловероятно, конечно, но вдруг?

Любопытство все разрастается, и буквально через минуту будто пихает меня в спину: дуй домой, скорее! И то правда, кто я такая, чтобы сопротивляться?

Разворачиваюсь и спешу обратно. Однако за четыре дома до особняка Рокотова справа раздается шуршание листвы и какой-то писк.

Резко замираю, потом иду на звук. Нет, не писк. Мяуканье, что ли?

Я всматриваюсь в пожухшую темную листву, и мои глаза округляются.

Котенок. Совсем небольшой, темно-шоколадного окраса, только на шее небольшое белое пятнышко. Бедняга жалобно мяукает при виде меня. Какой лапочка! Вислоухий. Выходит, породистый. Что он тут делает? Шерсть грязная, а в маленьких оранжевых глазах такой страх, что у меня все внутри сжимается.

Да и на улице холодно, этак он замерзнет. Ну нет, возьму его с собой.

Блин, что скажет Максим? Так и представляю его хмурые брови, громовой тон и палец, указывающий на котенка: «Ки-и-ира, это что? Верни где взяла!»

Ага, щас.

Решено: протащу котенка в дом контрабандой. Сегодня поживет у меня в комнате, я его искупаю, чтобы он был красивенький и чистенький, а завтра сознаюсь и попрошу его оставить. Шанс, что Максим согласится, совсем крохотный, потому что он как-то говорил, что не любит животных в доме, но попробовать стоит.

Если уж не выгорит, отвезу к маме, а потом заберу к себе, когда съеду от Рокотова.

— Ты ж мой хороший, — сюсюкаю я. — Иди сюда.

Слава богу, котенок не сопротивляется, и я засовываю его под куртку. Пара секунд, и мой новый друг начинает мурлыкать во всю свою котенкину мощь. Даром что мелкий — такому звуку любой трактор позавидует.

Когда вхожу в дом, чувствую себя заправским разведчиком: оглядываюсь по сторонам, чтобы никто не засек. Резво поднимаюсь к себе и выпускаю котенка. Тот сразу драпает под кровать и прячется там.

— Кис-кис, — пытаюсь его выманить, но куда там. Ладно, пусть попривыкнет.

Сооружаю ему лежбище из коробки для обуви и своих старых вещей, пихаю под кровать, а потом бросаю мимолетный взгляд на часы. Время ужина.

Мысленно хлопаю себя ладонью по лбу. Точно, ужин! Котенок наверняка тоже голодный. И магазинов поблизости, чтобы купить ему корм, попросту нет.

Ладно, незаметно стащу что-нибудь со стола.

Можно, конечно, сходить на кухню к Жану, но боюсь, тот начнет задавать лишние вопросы, ведь раньше я так не делала, тем более не таскала еду с собой наверх. А мне эти расспросы ни к чему.

Когда я спускаюсь, вижу, как Максим выходит из своего кабинета.

— Ты уже вернулась? Отлично. Пойдем в столовую, стол как раз накрыли.

— Пойдем.

Мы садимся за стол, и я досадливо морщусь. Поджимаю губы, глядя на свою тарелку.

— Что-то не так? — хмурится Рокотов.

Конечно, не так! В моей тарелке мидии. А вот аппетитный сочный стейк — в тарелке Максима.

Я сильно сомневаюсь, что котятам можно морепродукты.

Почему в моей тарелке мидии?!

— Ты говорила, что соскучилась по морепродуктам, я велел Жану приготовить их для тебя.

Упс. Похоже, я умудрилась возмутиться вслух.

— Да? Спасибо большое, я просто забыла.

Максим начинает резать свое мясо, а я осматриваю стол. Блин, и стащить больше нечего, кроме его стейка. Сыр, фрукты, овощи, салат из морепродуктов, листья салата — и все. Грустнею, даже аппетит пропадает. Я тут, значит, ем, а бедный котенок на диете. Эх.

Ладно, в крайнем случае поздно вечером наведаюсь на кухню, стащу чего-нибудь, когда Жана уже не будет.

«Потерпи, дружок», — мысленно обращаюсь к новому другу.

Максим с аппетитом ест свой стейк, а я печально констатирую факт: убывает.

Тилиньк-тилиньк. Это его телефон. Алилуйя!

— Извини, я сейчас.

Рокотов отвечает и выходит из столовой. Азарт и страх быть пойманной подгоняют меня лучше всякого допинга, я хватаю салфетку и заворачиваю в нее несколько кусочков мяса с его тарелки. Довольная собой, прячу добычу за высоким блюдом с салатом как раз за секунду до того, как Максим возвращается.

Он садится за стол и с недоумением косится на свою тарелку. Потом на меня.

А я что? Я ничего, я тут примус починяю, то есть ем свои мидии.

— Что такое? — невинно хлопаю ресницами.

— Ничего. Мяса вроде было больше, — чешет затылок он, а я в ответ лишь пожимаю плечами.

И его телефон снова звонит.

— Да что ж такое, поесть спокойно не дадут, — он бросает вилку на стол и снова встает.

Ну, раз такое дело, можно и еще пару кусочков положить, а то что-то я поосторожничала, мало взяла. Маленькому организму нужно много сил для роста и игр, так? Так.

Я заворачиваю первую порцию в еще одну салфетку и кладу в карман кофты. Тянусь за второй, но в этот раз все проходит не так удачно — Максим заходит в столовую, как раз когда я держу на своей вилке кусочек с его тарелки.

— Кира! — Его тон сквозит недоумением.

— Я забочусь о тебе, — выдаю первое, что приходит в голову.

— В смысле?

— В прямом. Помогаю. Тебе нужно держать себя в форме!

— Я, вообще-то, и так в отличной форме. Или… Ты что, думаешь, я толстый?

— Нет. Пока нет. Но ты же хочешь, чтобы так и оставалось, верно? А то сам знаешь: возраст, метаболизм, сидячая работа, все дела…

Максим аж приоткрывает рот, и я очень сильно сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, потому что он мельком смотрит на свой живот.

Так и хочется сказать: «Да все с ним в порядке, не переживай». Но легенда есть легенда.

Когда ужин заканчивается, я вскакиваю из-за стола.

— Я пойду, у меня дела.

И лечу к котенку.

Захожу в спальню, достаю его ужин из кармана и кладу на прикроватную тумбочку.

И замираю. Потому что не вижу на ней кольца. Того самого, дорогущего, — семейной реликвии Максима. Точно помню, что оставляла его тут перед тем, как идти в душ.

Не иначе как полтергейст завелся. Проверяю ванную комнату, но там кольца тоже нет.

Черт, Рокотов меня прибьет…

Я вздыхаю, вспоминая, куда еще могла положить кольцо, и тут слышу какой-то звук под кроватью. Как будто по паркету что-то скребет.

Может, это котенок его уронил и счел игрушкой? Только теперь замечаю слева на тумбочке немного грязи. Ну, стопроцентно это чьи-то мягкие лапки тут полазили.

Я становлюсь на четвереньки и ползу под кровать.

Включаю фонарик на телефоне, и точно: кольцо преспокойненько лежит на полу почти по центру кровати, а рядом с ним сидит маленький проныра с горящими глазами и жутко довольным видом.

Нашел игрушку, блин.

Я тянусь рукой, чтобы достать драгоценность, и вдруг позади раздается деликатное покашливание.

Рокотов.

И я в такой позе… Блин, стучать не пробовал? Или я не услышала…

Мгновенно заливаюсь краской и пячусь попой вперед.

Выпрямляюсь, держа в руке кольцо. Слежу за направлением взгляда Максима, и краснею еще больше: юбка совсем задралась. Одергиваю ее и шепчу, кивая на украшение:

— Закатилось… Ты что-то хотел?

— Хотел. Это тебе.

Рокотов жестом фокусника достает из-за спины белую коробку.

Я приподнимаю бровь. Очередной подарок?

— Открой.

Ладно. Я кладу кольцо на тумбу и цепенею. Блин, салфетка с мясом! Впрочем, там не видно, что это. Рокотов, кажется, не заметил. Тяну носом — запаха тоже вроде нет.

Беру коробку из его рук, снимаю крышку и вижу там… свой телефон.

Руки дрожат, даже дыхание перехватывает.

Я бухаюсь на кровать, достаю мобильный, кручу его в разные стороны.

— Но… как? — хрипло выдаю я.

Максим пожимает плечами.

— Попросил сотрудника парка найти его. Стекло телефона вдребезги, но с железом ничего не случилось, так что смогли починить. Повезло, что телефон пролетел через кусты, видимо, это смягчило падение.

— Я… — Меня настолько переполняют эмоции, что я не знаю, что сказать. Глаза влажнеют сами собой. — Спасибо. Спасибо!

Встаю, прыгая от радости, свечусь улыбкой и обнимаю Максима, целую его в щеку.

Он обнимает меня в ответ, шепчет в ухо:

— Пожалуйста.

— Мяу.

— Не понял, что?

— Мяу.

Ну да, это как бы не я.

М-да, котенок, в разведку я тебя с собой точно не возьму.

— Кира? — Рокотов отстраняется и ведет ухом. — Что это?

Котенок, разумеется, не находит лучшего времени, чтобы вылезти из-под кровати. Наверное, учуял запах мяса.

— Не что, а кто, — вздыхаю я. — Котенок, не видишь, что ли?

Я наклоняюсь и поднимаю его.

— Это Барсик, — делаю жалобное лицо. — Нашла сегодня, пока гуляла. Ну смотри, какой хорошенький! Я не могла оставить его на улице, там холодно. Можно, он будет с нами жить? Ну пожалуйста, пожалуйста!

Максим вглядывается в котенка, потом переводит взгляд на меня, серьезнеет:

— Кира, мы не можем его оставить.

— Почему? — опускаю голову я.

— Потому что это не Барсик. Я знаю, кто его владелец. Надо вернуть. Его хозяйка — шестилетняя малышка, племянница моего друга. Он живет тут неподалеку.

— Поня-а-атно… — шмыгаю носом я.

Максим качает головой, шумно вздыхает и берет меня за плечи.

— Ты так хочешь котенка?

— Хочу. Я только последние полгода без животных, а так всегда с ними.

— Я понял. — Он молчит несколько долгих секунд, о чем-то раздумывает, вон как хмурится. В итоге выдает: — Ладно, будет тебе котенок.

Мои брови взлетают с космической скоростью. Жутко хочется потрогать его лоб, похоже, у него температура. Иначе с чего вдруг он согласился? Я ведь помню все, что он говорил о домашних животных!

— Спасибо, — благодарю от души, пока он не передумал.

И раз уж Максим в таком благодушном настроении, решаю воспользоваться этим на полную катушку. Вдруг прокатит?

Склоняю голову набок и интересуюсь:

— Кстати, насчет Лизы и Валеры нет новостей?

Глава 48. Наслаждаешься? Это ненадолго

Кира

Мы с Максимом заходим в ресторан, и я распахиваю глаза. Ого, да тут точно не меньше сотни человек!

Он не шутил, когда говорил, что людей будет неприлично много.

Повод достойный — юбилей Сергея Мельникова, владельца фармацевтического завода.

Но мы здесь не столько для того, чтобы праздновать. Скорее, из-за Лизы и некоего Завойского, одного из главных конкурентов Максима.

Рокотов считает, что тот собирает на него какой-то компромат или еще что. И не без помощи Лизы.

В тот день, когда я спросила Максима, нет ли новой информации о Валере и моей бывшей коллеге, он крепко задумался.

Если честно, я ожидала, что как обычно скажет нечто вроде «Не забивай голову», «Я сам разберусь» и так далее.

Вместо этого Максим взял меня за плечи и максимально серьезным тоном заявил:

— Думаю, под меня копают, Кира. Возможно, хотят действовать через тебя, мою невесту.

Я зависла на пару секунд, чувствуя, как ускоряется пульс.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что Лизу не раз видели вместе с Маратом Завойским, моим конкурентом. Он давно мечтает меня разорить, но не смог добиться этого сравнительно честными путями. Видимо, решился на подковерные игры.

— Но каким боком тут я?

— Хороший вопрос. Но ответа на него у меня нет. Вот, пытаюсь выяснить. Поэтому я и велел тебе не общаться ни с кем из них. Они могут попытаться выудить какую-то информацию, а ты и не заметишь. И это в лучшем случае.

В лучшем?! А что тогда в худшем?

— Кира, пообещай, что не станешь с ними разговаривать.

— Я уже обещала.

На том и порешили. Более того, Рокотов приставил ко мне охрану. Мол, так надо ради моей безопасности. Теперь меня всюду сопровождают двое крепких молчаливых мужчин. Суровых донельзя.

Вопрос в том, что может угрожать моей безопасности.

В общем, в последнюю неделю тревога стала моей постоянной спутницей. И бессонница.

Я не знаю, что сегодня хочет выяснить Максим, он не сообщил. Просто сказал, что это важно. Договорились, что если Лиза со мной заговорит, пока его не будет, я все-все запомню и передам ему. Важна каждая деталь, каждая мелочь.

Мне совсем не до празднования, однако я надеваю на лицо дежурную улыбку и вместе с Максимом спешу поздравить юбиляра.

После этого мы занимаем места за столиком друг напротив друга. Кроме нас тут еще две пары. Я их уже знаю, виделись на одном из вечеров.

Вечер течет своим чередом, и я потихоньку кручу головой в попытках увидеть Лизу и того самого Завойского. Скольжу взглядом к входу, и нате вам.

Лиза в роскошном платье вишневого цвета, с высокой прической держит под руку конкурента Максима и походкой от бедра идет по залу. Они проходят мимо нас.

Завойский с абсолютно непроницаемым лицом коротко кивает нашему столику, при этом даже не смотрит на Рокотова.

Лиза же проходится высокомерным, полным превосходства взглядом по мне. Хитрая легкая улыбка тоже прилагается.

Мы неспешно беседуем с соседями по столику, а из головы никак не идет эта улыбка и прищур глаз. Что же она задумала?

От мыслей меня отвлекает череда тостов за здоровье юбиляра. Через полчаса голова начинает трещать от стоящего тут гула.

— Я на минутку, — бросаю Рокотову и иду в дамскую комнату.

Надо освежиться. Да и чуть-чуть тишина мне не повредит. Наверняка там тише, чем в зале.

Пока иду, в клатче вибрирует телефон.

Таня. Реакция на фотки котят, которые я ей сбрасывала.

«Вот этот хорошенький!»

«Ой, и этот какой сладенький!»

«А этот вообще лапочка!»

Я улыбаюсь — сама так же реагирую, все никак не могу остановиться на одном. Лучше будет поехать в питомник. Личный контакт есть личный контакт.

Моя улыбка сходит на нет в тот момент, когда дверь женского туалета открывается, и оттуда выплывает Лиза.

Несколько секунд мы молча пялимся друг на друга, а затем она цедит сквозь зубы:

— Что, Кира, наслаждаешься светским обществом и богатством? Не привыкай, это ненадолго.

И злорадно усмехается.

— Ой, — делано восклицаю я, глядя вниз, — смотри, что-то капает!

— Что? — Лиза опускает голову.

— Твой яд. Смотри не захлебнись, — хмыкаю я и закрываю за собой дверь туалета.

Облокачиваюсь о тумбу с раковиной, смотрю на себя в зеркало. Бледная. И помада съелась. Я достаю тюбик из клатча и обновляю макияж.

Так, что там Лиза ляпнула? «Богатство», «это ненадолго».

Рокотов, похоже, был прав, когда говорил, что Завойский хочет его разорить.

Я с силой сжимаю тюбик с помадой в руке. Вот мерзавка!

Только как я могу им «помочь» в их жажде власти и мести?

Ну ладно б Рокотов со мной обсуждал свои дела, так ведь нет. Впрочем, они-то об этом не знают.

Теперь вся надежда на Максима. Он выяснит, что они задумали, я уверена.

Я возвращаюсь за столик и играю бровями, глядя на Рокотова.

Тот сразу все понимает, легонько кивает. Жаль, мы не можем обсудить все прямо сейчас, придется ждать до конца вечера.

— С дне-о-ом рождения, Сергей Иванович! С днем рождения, дарагой! — вдруг раздается откуда-то сбоку.

Изрядно подвыпивший полноватый мужчина с орлиным носом встает из-за своего столика, поднимает рюмку, идет по проходу.

Боже, это ж надо было так нажраться. Вот вам и светское общество. Сидел бы уж, вон, на ногах еле стоит.

Однако он с упрямством носорога двигается вперед и, когда проходит мимо нашего столика, его ведет в сторону. Он задевает наш стол, однако выпрямляется, умудрившись даже не пролить содержимое рюмки.

— Прастити, — поднимает он ладонь и идет дальше.

Я перевожу взгляд на Максима. Тот с поджатыми губами оттирает салфеткой свой синий галстук, на котором теперь какое-то желто-оранжевое пятно. Видимо, что-то ел, когда мужчина толкнул стол.

Попытка не удается, и Рокотов просто застегивает пиджак, чтобы скрыть пятно.

Я улыбаюсь про себя, чувствуя его раздражение. Максим у меня любит чистоту.

Рядом с подвыпившим мужчиной словно из ниоткуда возникает пара человек в черных костюмах, и они выводят его из зала.

И снова воцаряется гул голосов.

Интересно, тут будет время танцев? Вон, и площадка в форме круга имеется. Мне не терпится рассказать Максиму о Лизе.

Я достаю телефон, чтобы посмотреть, который час, и только собираюсь убрать его обратно, как он начинает вибрировать. Мама.

Она знает, что мы сегодня на вечере, поэтому не стала бы звонить просто так.

Внутри сразу разливается тревога, и я отвечаю, не заботясь о том, что не одна за столом.

— Да?

— Кира, мне не очень хорошо. Приезжай, пожалуйста.

— Конечно, скоро буду!

Еще утром все было хорошо, мы созванивались. Ох, только бы ничего серьезного!

Я дрожащими руками отключаюсь и смотрю на Рокотова. Шепчу одними губами: «Ма-ма».

Тот сразу все понимает, кивает мне и встает.

— Прошу прощения, нам срочно нужно ехать, — извиняется он, и мы спешно выходим на улицу.

Глава 49. Все настоящее — всегда страшно

Максим Рокотов

Дом пустой, непривычно тихий. И вроде бы Киры нет всего третий день, а ощущение, что вечность.

Из ресторана я отвез ее к матери, и она сказала, что погостит там несколько дней, чтобы водить маму по обследованиям, следить за здоровьем.

В общем, не мог ведь я отказать. Осталась. Домой я вернулся уже один.

Нет, она звонит каждый день, но что такое несколько несчастных минут по телефону? Я ее рядом хочу.

Ума не приложу, как Кира умудрилась так прочно поселиться в моих мыслях.

Все началось с обычной смены стратегии. Я решил, что раз получил ее один раз, заполучу снова. И если прошлый подход работал плохо, значит, всего и нужно, что его изменить. Что я, не знаю, что ли, что нужно женщинам? Знаю.

Начал воплощать план в жизнь. Только вот в процессе сам попал в расставленную мной же ловушку: мне от Киры теперь нужно куда больше, чем просто секс.

Я откладываю вилку после ужина, глядя на пустое место за столом, где она обычно сидит.

Мне не хватает ее смеха, деликатности, остроумия, энергии и горящих глаз. Даже порой надутых губ и то не хватает.

Достаю телефон, медленно кручу его в руках. Позвонить, что ли? Но я и так звонил час назад. Не хочу навязываться.

Меня гложет какое-то непонятное чувство. Новое для меня. Вдруг что случится, а я не рядом?

Может, все-таки вернуть охрану на расстояние вытянутой руки? Кира в тот вечер попросила, чтобы мои парни не ходили с ней, пока она у мамы.

Сделала круглые глаза, зашептала в коридоре, когда провожала меня:

— Максим, пожалуйста, пусть охрана пока не появляется. Маме и так плохо, а представь, как она перепугается, если увидит рядом со мной этаких верзил? Решит, что мне с тобой грозит опасность, не поверит, что это просто так, ради перестраховки.

— Кира, не вариант, — сурово отрезал я.

— Я буду тебе звонить каждый день. С мамой мы выходим только днем, поликлиника рядом. Место тут людное. Ну что со мной может произойти днем? Я обещаю, что по вечерам буду с мамой дома. Ну пожа-а-алуйста! Я очень за нее переживаю! Хочешь, буду отправлять эсэмэски каждый час? Это ведь всего на три дня.

И коронный маневр: налитые слезами глаза.

— Ладно, — вздохнул я.

Разумеется, охрана все равно дежурит рядом с домом с вечера и до утра. Днем их сменяют другие ребята, которых Кира не видела, просто следят на расстоянии.

Все спокойно. Я вообще не знаю, угрожает ли что-то ей, или только мне. Но лучше перестраховаться.

Завойский ведет себя тише воды ниже травы, и это наводит на подозрения. Вон, сейчас и вовсе уехал из города, как сообщили мои люди. Но надолго ли? Что, если затаился только для того, чтобы нанести удар в тот момент, когда я не буду ждать?

Ладно я, но если этот урод решит каким-то образом навредить Кире, ему не жить.

Руки сами собой сжимаются в кулаки.

От мрачных мыслей меня отвлекает звонок. Руслан.

— Привет, чем заняты? Я тут решил наведаться в гости. Ты ведь не забыл, какой сегодня день?

— Я один, Киры нет. Что за день?

— Ну ты даешь, — усмехается Руслан, — тогда тем более жди, скоро буду.

Через полчаса он приезжает, и мы идем в мой кабинет, усаживаемся в кресла друг напротив друга.

— Ты правда забыл, какой сегодня день? — уточняет Руслан.

— Ну да, — пожимаю плечами я.

— День основания нашей первой компании, с которой все началось. Не просто день — юбилей. Даже я помню. Отмечать будем? — Руслан кивает на пузатый графин и стаканы.

Качаю головой. Лучше оставаться в трезвом уме, пока все не прояснится с Завойским.

— Ладно. Куда сплавил невесту? — разваливается в кресле друг.

— У мамы на несколько дней. — Я невольно бросаю взгляд на телефон, и Руслан это подмечает.

— Что, звонка ждешь? — пытается он скрыть улыбку. — Как у вас дела?

— Я… — начинаю и замолкаю. Как тут все рассказать в трех словах?

— Понятно. Тимур был прав, ты на нее с самого начала запал, хоть и отрицал. Лично мне Кира сразу показалась хорошей девушкой. Поздравляю, друг!

— С чем? Не с чем. Бегает от меня, как черт от ладана. Я к ней уже и так, и этак. Но только к ней прикоснусь, она отстраняется, уходит. Ну что за женщина?

— А что она за женщина? — с готовностью отзывается Руслан, даже подается чуть вперед.

Слова будто сами собой вылетают из меня. Почему-то описывать Киру оказывается очень просто.

— Добрая. Скромная, но при этом целеустремленная. Активная, живая, энергичная, отзывчивая. Верная. Зажатая немного, но это исправимо. Ответственная. Ради нашей сделки серьезно изучала досье, чуть ли не зазубривала, представляешь? — развожу руками я. — А деньги от контракта знаешь ей зачем? Она большую часть суммы вообще не для себя просила, оказывается. Я по своим каналам пробил: отдала квартиру погибшего брата его девушке, у которой от него ребенок. И квартиру, и деньги.

— А сама куда после сделки?

— Говорила, что хочет снимать квартиру. Заработает, мол, на свою. Сама. Вот вторую часть и пустила на учебу. Не на шмотки, украшения, брюлики или пластику, а на учебу. Сидит, каждый день ответственно занимается, делится успехами, дескать, лучшая на курсе, — улыбаюсь я. — Хочет стать специалистом, быть полезной людям, а не дома просиживать булки. Да другая бы на ее месте с удовольствием засела бы дома. Ее взгляд на мир и ценности меня полностью устраивают. Легко мне с ней. Хорошо. Пообщаюсь, энергия так и прет. На работу с радостью. И домой так же теперь лечу.

— Значит, запала тебе в душу. Ну, так поговори с ней. Чего тянешь, уведут такое сокровище.

— Я не уверен, что стоит.

— Почему? Не готов попробовать? Или не готов к серьезным отношениям? Я говорил неоднократно и снова скажу: не все такие, как Богдана.

Я свожу брови к переносице.

— Не в этом дело. У Киры весьма четкий взгляд на измены: она их не приемлет.

— Тогда в чем? Мало друг друга знаете? Сам понимаешь, это не показатель. Можно год-другой быть с человеком и не сблизиться, а можно и за месяц понять, что это твой человек. Как было у меня с Олей.

— Знаю. Время ни при чем.

— Тогда я тебя не понимаю, — хмыкает друг.

Я медлю с ответом. Есть один пункт, который меня и останавливает.

Руслан воспринимает мое молчание по-своему, интересуется:

— Считаешь, что Кира тебе все-таки не подходит?

— Скорее уж я ей. Я ведь на перспективу думаю. И о Кире, о том, что ей нужно. Она хочет полноценную семью, детей. А я… Ну, ты знаешь.

У всех есть больное место, и я не исключение. Это — мое. Всегда предпочитал говорить, что я не хочу детей, чем сознаваться, что не могу их иметь.

— Ни хрена себе, — выпадает в осадок Руслан. — Ты уже и о детях с ней думал? Тогда точно нечего мешкать. И вообще, мы с тобой обсуждали эту тему. Как по мне, ты рано сдался. Тебе ведь что врачи сказали? Все возможно, но понадобится время. Ты хоть один курс лечения прошел до конца? Можешь не отвечать, я знаю, что нет. Так попробуй.

Не прошел. Потому что если пройду, и не получится…

— Руслан, вопрос в том, надо ли это Кире. Мало, что ли, нормальных мужчин, у которых нет с этим проблем? Ты ведь знаешь, я и с Богданой сходился при условии, что брак будет, скорее всего, без детей. Ее это вообще не парило, даже наоборот. А что ответит Кира, я не знаю. Для нее это принципиальный вопрос, я несколько раз интересовался. Вдруг она не захочет ждать?

— Макс, я понимаю твои опасения. Была б на ее месте другая, решительности тебе было бы не занимать. А тут… я тебя не узнаю.

Я усмехаюсь. Что есть то есть. С Кирой все по-другому. И ставки слишком высоки.

— Я тебе так скажу, — продолжает друг. — Все настоящее — всегда страшно. По себе знаю. Чтобы жениться, много смелости не надо. А вот чтобы любить и открываться — надо. Тут уж тебе решать. Я вот Ольге открылся и ни разу не пожалел. Жаль только, что...

Руслан умолкает, мрачнеет. Он может не договаривать, я и так понимаю о чем он. Вспоминаю тот день, когда погибла его жена. Такая молодая, яркая. Жить бы им да жить. Друг до сих пор так ни с кем и не сошелся.

Руслан задумчиво тарабанит пальцами по подлокотнику кресла, в итоге добавляет:

— Если упустишь Киру, будешь последним ослом. И пожалеешь. Гляди только, чтоб поздно не было. Сколько там у вас до конца сделки? Несколько недель? И все, сбежит — не поймаешь.

— Угу.

— Что угу? Действуй, пока не увели. Обсуди с ней все серьезно. Я ведь видел, как вы друг на друга смотрели. И это в самом начале. Теперь между вами и подавно не только контракт. И вообще, тебя никто не заставляет завтра же тащить ее в загс. Но что мешает сказать, что у тебя серьезные намерения?

Руслан все-таки наливает себе янтарной жидкости из графина, поднимает бокал в воздух, салютует им.

— Ну, за ваше здоровье. И вот еще что… яхту ты все-таки готовь.

— Какую яхту?

— Которую ты проспоришь Тимуру. Снова забыл о вашем споре? Если ты снова женишься, будешь ему должен яхту, — напоминает друг. — Раз уж ты о детях задумался, то все серьезно. Давай, поговори с Кирой. Если она такая, как ты описываешь, а я уверен, что такая, точно согласится подождать с потомством, пока будешь лечиться. А там и свадьба не за горами.

Я крепко задумываюсь. И через минуту у меня в голове лишь один вопрос: и правда, чего я медлю? Кира ведь упоминала, что хочет серьезных отношений. Так я готов на самые что ни на есть серьезные отношения. С ней. Так ей и заявлю.

Решено.

Она, конечно, не ждет, но завтра я сам поеду забирать ее от матери. Привезу домой и сразу поговорю.

Глава 50. (Не) невеста

Максим Рокотов

Давай же, черепаха, стартуй! Я с нетерпением барабаню пальцами по рулю.

Зеленый сигнал светофора горит уже несколько секунд, а красная восьмерка впереди все стоит и стоит.

Давлю на клаксон, поторапливая зазевавшегося водителя, и он наконец трогается.

Тут же его обгоняю, вижу, как молодой парень залипает в телефоне. Качаю головой. Этак и до аварии недолго.

Ладно, это не мое дело. Мое — поскорее приехать к Кире.

На следующем светофоре пишу ей сообщение: «Ты где?»

Ответ прилетает практически сразу: «С мамой в поликлинике, будем дома где-то через час. Все в порядке».

Отлично. Как раз успею доехать.

Губы сами собой расплываются в улыбке, когда представляю реакцию Киры на мое появление.

Делаю мысленную пометку: надо будет договориться с Егором Кузнецовым, владельцем собственной клиники и моим старым знакомым, чтобы матери Киры провели полное обследование. Не дело это — по поликлиникам бегать.

Я сразу предложил, но обе наотрез отказались. Мол, чего тратить деньги, если уже выдали какие-то там талончики и можно пройти обследование бесплатно. Талончики, мать их! Я словно вернулся в прошлый век.

Теперь она, как моя настоящая невеста, согласится принять помощь. Или организую все сам, если снова начнет отнекиваться.

Смакую это слово: невеста. Как часто я произносил его по отношению к Кире, не вкладывая особого смысла. Теперь оно звучит по-новому, в нем сакральный смысл.

Вскоре я заезжаю в нужный квартал и буквально за несколько сотен метров от дома матери Киры вижу цветочный магазин.

Точно, нужно купить цветов им обеим. Резко торможу. Глушу мотор, иду внутрь и прошу сделать два букета: для невесты и будущей тещи.

Темноволосая полная продавщица заговорщически улыбается, кивает:

— Я поняла. Сделаю все в лучшем виде.

Когда выхожу из магазина, решаю оставить машину тут и пройтись пешком: наверняка в самом дворе припарковать мой джип будет негде, учитывая его габариты. В тот вечер, когда привез Киру к матери, там и мерс еле протиснулся.

В самом хорошем расположении духа иду по улице, мысленно прокручивая в голове предстоящий разговор с Кирой. Уверен, все пройдет как по маслу. В конце концов, разве не она говорила: «Женись на мне»?

Через несколько десятков шагов сердце пропускает удар, я застываю у окон какой-то местной закусочной.

Там, за окном, за столиком, сидит моя Кира.

Не одна, а с этим… как его… Игорем. Петрушин, кажется. Тот самый, с которым она постоянно шушукалась и бегала на кофе, пока снималась в рекламе.

Не понял. Она же с матерью в поликлинике?

И какого хрена она с ним так мило воркует? Мне бы так улыбалась!

Словно мало этого, Петрушин кладет свою лапищу на ладонь Киры.

Ну нет, она сейчас ее отдернет. Однако этого не происходит ни через секунду, ни через две.

Это что такое происходит? «Я вся такая серьезная, измену не прощу, знаю как это больно». К чему были все ее слова?

А потом вспоминаю и другие: «Я сама вернусь, не надо за мной заезжать».

Так вот почему не надо. И охрану вот зачем просила убрать. Видимо, чтобы спокойно творить что хочет.

Шашни, значит, за моей спиной крутит. А я повелся как последний кретин на ее россказни.

Делаю шаг, чтобы зайти внутрь и все ей высказать.

Как вдруг эти двое встают и… обнимаются.

Обнимаются, мать их!

Проходящая мимо женщина странно на меня косится. Да, наверное, ходящие желваки на моих скулах — не самое доброе зрелище. Но это ничто по сравнению с тем, что творится в моей душе.

Достаю телефон и набираю охрану, которая следит за Кирой днем.

— Да, Максим Романович, — раздается в трубке бас говорящего.

— Какого хрена мне не докладывают, с кем общается Кира? — цежу сквозь зубы. — Почему она сейчас в кафе с каким-то хмырем, а я ни сном ни духом?

— Максим Романович, вы ведь просили сообщать, только если будет что-то серьезное или в случае угрозы, — оправдывается охранник.

— А это, по-вашему, не серьезное, что вокруг нее отираются непонятные типы?! Так, еще вопрос: он тут сегодня впервые или видели до этого?

— Видели несколько раз во дворе.

— Понятно. Вы уволены.

Кладу трубку и скриплю зубами от охватившей меня злости.

С кем я собирался говорить? Кому собрался открываться, строить серьезные отношения? Кира ничуть не лучше Богданы.

У той тоже все так начиналось: «Это просто тренер. Ты ничего не понимаешь, мы дружим, он мне помогает. Я ведь для тебя стараюсь, чтобы всегда быть в форме».

Ну, я поверил. У нас ведь любовь, мы женаты.

А потом нате вам: переспала с этим «другом». И не просто переспала, а регулярно наставляла рога. То есть от меня брала деньги, а от нищего «друга»-тренера, видимо, любовь. Моя любовь, похоже, ей чем-то не угодила.

Сдается мне, Кира один в один повторит эту же сказку: «Пойми, ничего такого». Тут и понимать нечего. Все кристально ясно.

Невеста, твою ж налево! Наверняка смеется за моей спиной, как ловко обдурила. Я и правда едва не повелся.

Нет, Тимур, не видать тебе яхты, как своих ушей. Никаких больше невест и тем более жен в моей жизни. Хватит.

Я разворачиваюсь, с силой пихаю букеты в стоящую рядом урну и возвращаюсь к машине.

Вечером поговорю с Кирой.

Пусть отрабатывает до конца сделки и валит на все четыре стороны.