Глава 10

Я была абсолютно уверена, что этот поцелуй, эта нетривиальная демонстрация доминирования Ставра вызовет во мне острое чувство омерзения. Этого мужчину я прежде никогда не рассматривала в сексуальном контексте и только вот недавно приняла мысль о том, что мы должны стать союзниками. Временами я его ненавидела, боялась и опасалась. Логично, что сейчас я должна вырываться из стальной хватки Ставра и попытаться влепить такую же крепкую пощечину, которую уже однажды обрушила на его щеку. Но ничего подобного почему-то не произошло.

Мое сердце забилось чаще, по коже пробежались мурашки, а в груди как-то странно-приятно всё задрожало. Ставр опустил одну свою ладонь мне между лопаток и буквально вжал меня в свою широкую твердую грудь. Горькие губы продолжали терзать своими стальными поцелуями. Между лопаток стало немножко больно, но эта боль неожиданно взбудоражила меня. Может, всё дело в алкоголе или в той атмосфере, что заискрилась между нами? Не знаю. Я поступала нелогично и мне было за это дико стыдно, но я ответила на поцелуй. Неумело и даже нелепо, потому что прежде я ни с кем не целовалась. Был один мальчик в приюте, который мне нравился, но тот наш поцелуй и поцелуем нормальным не назовешь.

Ставр, кажется, терял над собой контроль. Его жесткие поцелуи, стальная хватка и какое-то аномальное желание покрепче прижать меня к себе, немного пугали. Мы ведь пару секунд назад ссорились, причем довольно серьезно и ожесточенно. Разве именно так должны заканчиваться подобные перепалки? У меня в голове всё шло вверх-дном.

Я запустила свои пальцы в густые темные волосы Ставра. Он отпустил мое горло и крепко даже немного больно сжал ягодицу. Я зашипела, судорожно ловя ртом воздух, но Ставр вновь взял в плен мои губы. В ушах зашумела кровь, голова вдруг стала такой легкой. Я ощутила, как в живот уперлось нечто твёрдое. С каждой новой секундой Ставр распалялся всё больше и больше. И мне это нравилось. Он будто избавлялся от тяжелой брони, открывая себя настоящего. Этот мужчина страстен, импульсивен и явно привыкший к ведущей роли в сексуальном процессе.

Мои щёки пылали, а между ног стало горячо и влажно. Теперь я начинала уже бояться самой себя и собственной реакции. Никогда прежде я не ощущала такого невероятного физического возбуждения. Впрочем, о сексе я мало, что знала и, естественно, не имела ни малейшего понятия, как оглушающе он может влиять на человека.

Уверенные умелые руки Ставра жаждали оказаться под моей одеждой и у них это практически получилось, пока в гостиную не вошел Игорь. Я была мысленно ему благодарна за то, что он так внезапно здесь появился. Да, мне было страшно стыдно представить, что случилось бы между мной и Ставром, если бы нам не помешали.

Я испугалась, когда Игорь многозначительно кашлянул. Ставр в свою очередь остался равнодушен к появлению своего помощника. Он медленно отстранился от меня и еще пару секунд странным загипнотизированным взглядом рассматривал мои губы.

- Чего тебе? – спросил Каратель, глянув поверх моей головы на Игоря.

- Мы получили только что новые детали.

- Хорошо, - Ставр моментально стал прежним, только во взгляде всё еще отчетливо прослеживалась тень возбуждения. – Идем в мой кабинет, там всё обсудим.

Я тихо выдохнула, когда осталась в гостиной в одиночестве. Сердце всё еще никак не желало успокаиваться, а привкус стального поцелуя призрачным следом осел на моих губах.

Последующие несколько дней я со Ставром не пересекалась. Он отсутствовал в особняке, а я усердно пыталась влиться в рабочий коллектив фонда. Многие уже прознали о том, кто я. Поэтому иногда до меня доносились шепотки: «Это невеста Карателя», «Нет, они уже женаты», «Ее нужно остерегаться». Но мне не было никого дела до всех этих сплетен. Я поставила перед собой цель - пустить корни в фонде и твердо шла к ней, лелеял надежду на то, что однажды смогу самостоятельно распоряжаться всеми деньгами и направлять их исключительно на благотворительность.

Вскоре из командировки вернулась Римма Николаевна. Ее уже уведомили о том, что я работаю в ее штате, поэтому, как только женщина появилась в офисе, она тут же пригласила меня на завтрак.

- Как тебе у нас? – вежливо поинтересовалась Римма Николаевна, добавив в свой капучино ложку сахара.

- Хорошо, - я решила, что не стоит распространяться о своих возмущениях по поводу деятельности фонда. – Меня всё устраивает.

- Я очень рада, моя дорогая. Знаешь, я даже не удивилась, когда узнала, что ты теперь у нас работаешь, - женщина уже в привычном для нее жесте провела пальцами по своим короткостриженым волосам. Правда, теперь они у нее не тёмные, а насыщенно-рыжие.

- Да? И почему же?

- Твоя покойная матушка тоже здесь работала. Тогда наш фонд только-только возник. У нее было очень много знакомых из консерватории, поэтому она помогала устраивать благотворительные концерты.

Всякий раз, когда я прикасалась к теме своих родителей, мне становилось на душе невыносимо тоскливо. Но внутренне я была благодарна всем тем людям, которые ненамеренно помогали мне по крупицам собирать картинку моей погибшей семьи.

- Она прекрасно играла на пианино, - продолжила Римма Николаевна. – Я пару раз присутствовала на званных вечерах. У нее были такие восхитительные музыкальные пальцы.

Я улыбалась, слушая рассказы о своей матери, но вместе с тем, утирала салфеткой слёзы.

- Прости мне, - Римма Николаевна с сожалением посмотрела на меня. – Я не хотела тебя расстроить.

- Нет-нет, всё в порядке. Я люблю слушать про маму с папой. Когда я узнаю о них что-то новое мне кажется, что мы становимся ближе и возникает чувство словно я всегда знала и помнила этих людей.

- Ставр тебе возил на их могилу?

- Нет. А должен был?

- Я думала, что он окажет тебе такую услугу. Хотя… Впрочем, неважно, - Римма Николаевна сделала большой глоток капучино и глянула на свои красивые золотые наручные часы с тонким изящным ремешком. – Мы можем успеть, пока у нас обеденный перерыв. Вечером уже нужно согласовать план по поводу организации благотворительного вечера, что состоится в конце октября. В этот период, как правило, возникает очень много работы. Поэтому я очень рада, Василиса, что у нас теперь в штате работает еще одна светлая голова. Идем, - женщина оставила на столе деньги и подхватила свою сумочку.

Я послушно направилась вслед за Риммой Николаевной.

Я никогда не задумывалась над тем, как именно отреагирую, когда увижу могилу родителей. Если честно, то я вообще не верила, что этот день когда-либо настанет. Так как наша поездка с Риммой Николаевной не была запланирована изначально, мой телохранитель перед тем как отвезти меня в назначенное место, связался со Ставром. Я стояла в сторонке и терпеливо ожидала завершения телефонного разговора. Меня немного задела вся эта ситуация, потому что я не привыкла отчитываться в том, куда хочу поехать и что хочу сделать.

Григорий Александрович кивал на слова Ставра и что-то тихо ему отвечал. Я почему-то была уверена, что никакой проблемы возникнуть не должно, ведь прежние попытки к бегству теперь остались в прошлом, мы взяли курс на сближение. В памяти яркой картинкой вдруг вспыхнул мой первый поцелуй со Ставром. Первый настоящий поцелуй. Вряд ли это как-то повлияло на моего мужа. Одних сантиментов и поцелуев ему недостаточно, чтобы полностью убедиться в изменении моей политики. Но после возвращения от Дениса Максимовича я ничего плохого не сделала, чтобы остаться на прежних низших позициях в глазах Ставра.

- Хозяин запретил, - слова телохранителя прозвучали для меня, как приговор.

- Почему это запретил? – я нахмурилась.

- Пояснений не дано. С работы велено вас отвезти прямо домой. Никакой другой маршрут не предусмотрен, - Григорий Александрович говорил так, будто он не человек, а запрограммированный на защиту определённого объекта, робот.

- Одну минутку, я сама ему позвоню, - я вынула из сумочки телефон и принялась искать номер Ставра.

- Василиса, всё в порядке? – к нам подошла Римма Николаевна.

Мы все стояли на парковке. Я уже была готова сесть в машину и дать распоряжение телохранителю ехать вслед за моей непосредственной начальницей. Но теперь, как выяснилось, Григорий Александрович не подчинялся моим указаниям. Пусть я не содержусь в четырех стенах, но клетка всё равно следует за мной по пятам.

- Да, всё хорошо, - торопливо ответила я и проведя пальцем по сенсору, прижала телефон к уху.

Из глубин моей души уже начала потихоньку подниматься волна возмущения, но я всё еще надеялась, что смогу урегулировать этот маленький инцидент с поездкой. Моя свобода и так была ограничена рядом причин, что напрямую связаны с делами клана. Это ужасное чувство, будто удавку на шею накинули. Что случится, если я съезжу на кладбище в сопровождении личного телохранителя и Риммы Николаевны?

- Слушаю, - голос Ставра в динамике звучал гораздо ниже, чем в реальной жизни. Я даже дёрнулась, когда услышала его.

- Почему мне нельзя отлучиться с работы? – в лоб спросила я. Ставр не любил ходить вокруг да около, поэтому я тоже решилась придерживаться подобной политики.

- Потому что я так сказал. Этого уже достаточно, - в голосе уже привычный металл, впрочем, на иное я и не рассчитывала.

- Я хочу навестить могилу родителей, - с нажимом продолжаю гнуть свою линию.

- Перехочешь. План своего перемещения нужно заранее согласовывать со мной и со службой безопасности, - безапелляционно заявил Ставр. – Пора включать голову, Василиса. Ты не последняя фигура в этой партии и тебя всё еще хотят убить.

- Да, но…

- Никаких «но», - отрезал Ставр. – Свои капризы нужно учиться брать под контроль, - он завершил вызов, продемонстрировав этим, что более не нуждается в развитии нашего разговора.

Каприз?! Значит, моя жажда узнать о своей семье новую информацию, это всего лишь каприз?! По мнению Ставра, это что-то подобное тому, если тебе вдруг захотелось купить какое-то платье или неожиданно съесть какое-нибудь пирожное? Волна гнева опалила меня изнутри. Краем сознания я понимала, что нужно усмирить эмоции и оценивать ситуацию здраво, ведь Ставр был прав. Но этот мужчина… Он возбуждал и будоражил все мои чувства, на которые я только была способна. Не знаю, почему именно на Ставра я так нездорово остро реагировала. Такое ощущение словно его мужская природа и энергия умели проникать в самые сокровенные чертоги моей сущности и души. И от этого уже ни спрятаться, ни скрыться.

- Я так понимаю, что наша поездка отменяется? – осторожно спросила Римма Николаевна, внимательным взглядом изучая выражение моего лица.

- Нет, - как-то резко и на высокой ноте выпалила я. – Мы можем ехать, только если вы позволите мне сесть в вашу машину.

- Да, конечно, - женщина настороженно посмотрела на моего телохранителя.

Григорий Александрович тщательно скрывал свои эмоции, отчего мое мысленное сравнение с роботом лишь сильней укрепилось в сознании. Но в глазах мужчины всё же мелькнула тень недовольства.

- Замечательно, - я уже была готова двинуться в сторону автомобиля Риммы Николаевны, но телохранитель быстро и жестко схватил меня и усадил в нашу машину.

Всё произошло настолько быстро, что я даже никак не успела среагировать. Вспышка боли в запястьях оповестила меня о том, что Григорий Александрович только что применил ко мне силу. Применил ровно столько, сколько ему было позволено и сколько требовала ситуация, что начала ускользать из-под его контроля.

Меня, конечно, разозлило всё это, и я тут же выбралась из машины – телохранитель не успел заблокировать двери.

- Вася, Василиса, - ко мне обратилась Римма Николаевна.

Я, тяжело дыша от гнева, глянула на нее.

- Лучше поезжай домой. Раз Ставр не дал добро, то лучше повременить. Мы потом обязательно съездим на кладбище, я тебе обещаю.

- Это несправедливо! – в сердцах выкрикнула я. – Это мое дело, мои родители. Я хочу увидеть могилу, а получается, что мое мнение никто брать во внимание даже не собирается. - Что-то во мне подсказывало, что нужно угомониться, иначе я навлеку на себя неприятности, но поток бурлящих эмоций уже подхватил меня и понёс в неизвестном направлении. – Нет! Мы поедем! В конце концов, это я – наследница клана. Ставр из-за меня получил свою власть, - конечно, моя персона никак не повлияла на становление Ставра, ведь он служил деду и так много лет. Но негодование продолжало управлять мной.

Григорий Александрович вновь с кем-то связался быстро по телефону, а затем двинулся в мою сторону, я дёрнулась.

- Дорогая, лучше не зли своего мужа, - посоветовала Римма Николаевна.

Я была в меньшинстве. Вновь знакомое чувство бессилия и одиночества. Я не позволила телохранителю снова заломить мне руки, села сама.

Когда мы вернулись в особняк, Григорий Александрович без лишних слов и прелюдий повел меня на аудиенцию к Ставру. Я всё еще была зла, но прежняя волна гнева уже отхлынула, позволяя рассудку взять надо мной контроль.

Несколько минут я стояла у закрытых дверей кабинета. Телохранитель, видимо, отчитывался своему хозяину. На смену гневу пришел страх. Пусть я Стара знала лишь поверхностно, но была абсолютно уверена, что такая моя выходка его вполне может разозлить. Мы ведь должны быть для всех безупречной парой, а я… я поддалась эмоциям.

Григорий Александрович вышел из кабинета, но не спешил закрывать дверь. Теперь пришла моя очередь встретиться со Ставром. Вдохнув поглубже, словно перед прыжком в воду, я вошла в кабинет. Тяжелый взгляд серых глаз тут же взял меня под прицел. Воздух комом застрял в горле, когда дверь за моей спиной закрылась.

Я боялась даже подумать о том, что сейчас будет. Стыд смешивался со страхом. Ставр несколько долгих мгновений сверлил меня рассерженным взглядом, а затем тихо, но уверенно произнес:

- Я тебя накажу.

Смысл его угрозы дошел до меня не сразу. Ставр встал из-за стола и двинулся в мою сторону. Я замерла на месте, будто кролик, попавший под гипнотическое воздействие удава.

- Накажу, чтобы впредь ты не смела думать, будто находишься выше меня, и я хоть на йоту завишу от тебя, - лицо Ставра напоминало маску.

Я запоздало начала понимать, что эта наша перепалка не будет похожа на все предыдущие. Мне казалось, что гнев Ставра всегда обжигающий и испепеляющий дотла, но нет. Его гнев холодный, острый, как лезвие ножа.

Большой палец коснулся моей нижней губы, обвел ее контур и остановился на подбородке.

- На стол… Спиной, - прорычал Ставр. – Быстро.