Глава 17

— Проходи, Избранная, не стой поодаль, видящие хотят убедиться, что это именно ты, — говорит маг и приглашающим жестом подзывает меня к себе.

Но я идти не спешу, осматриваюсь. Вроде бы ничего не изменилось, так откуда этот внутренний страх, от которого поджилки трясутся, от которого руки стынут и ноги немеют?

— Ты же хочешь домой? — голос мага становится мягким, манящим, зазывающим.

Шумно выдыхаю и, насмелившись, все-таки иду по направлению к нему.

Ариаст стоит возле небольшого тазика, напоминающего купель, и выводит над ним какие-то странные знаки.

— Что вы делаете? — подхожу к нему ближе и склоняюсь над купелью.

В ней вода, прозрачная с голубоватым оттенком. Такая кристально чистая, что рукой захотелось коснуться поверхности. Протягиваю руку к емкости, и в этот момент над моей головой происходит как будто движение воздуха, он становится осязаем, я его чувствую по прикосновению к макушке. Щелчок пальцев, и на затылок давит что-то непомерно тяжелое. Вмиг руки цепляются за край купели, и я начинаю сопротивляться тому, кто хочет засунуть меня в тазик головой.

— Что происходит, Ариаст? — шиплю я сквозь зубы, напрягая челюсть от давящей силы.

— Не сопротивляйся, Вάлери! Отдайся на волю судьбы, и она тебя приведет туда, где ты должна остаться.

— Да пошел ты? — не сдерживаю ругательств. — Ты, Ариаст, оказался редкостным мудаком!

Это были последние слова, потому что в следующий миг голова оказывается под водой. Жидкость быстро заполнила мне рот, а потом и легкие, я вырывалась, брыкалась и вообще пыталась сделать все возможное для того, чтобы остаться в живых, но… увы, в этот раз не смогла.

Май. Теплынь стоит невероятная. Сижу в тени деревьев на широкой скамейке и кого-то жду. Интересно, кого? Оглядываюсь по сторонам, здесь кроме меня никого, но навязчивое чувство ожидания тревожит душу.

Запах цветущих деревьев пьянит, и нежные лепестки цветов от теплого дуновения постоянно кружатся в воздухе, создавая волшебное ощущение сказки.

— Лерусь, ну, где ты там? Давай уже, а то муравьи все за нас поедят, — слышу мужской голос и в недоумении выглядываю из ствола дерева.

Под сенью раскидистой кроны огромной яблони стоит парень, высокий, красивый, с модной прической и в спортивной одежде. Он держит в руках бутылку с газировкой и ожидающе смотрит в мою сторону. Еще раз оглядываюсь по сторонам. Никого. Тогда я решаюсь, делаю шаг, выходя из-за дерева.

— Леша, ты же знаешь, мне нельзя газировку, — слышу до боли знакомый голос из-за спины, сжимаю зубы и пальцы в кулаки от напряжения.

Поворачиваться не хочу. Дыхание в груди сперло в ожидании появления меня. Через секунду рядом со мной проходит моя копия. Светлые волосы собраны на макушке в высокий хвост, полы свободной белой рубашки выбились из-под резинки джинсового комбинезона. Закусываю губу, чтобы не заскулить. Моя копия оказалось беременной. И живот уже торчит под одеждой такой приличный.

— Но как же так? — шепчу. — Я же вот она, кто она?

Но ответа не последовало. И тогда я собираюсь с силой воли и догоняю девушку.

— Кто ты? — одновременно со словами хватаю ее за руку, и она проскальзывает сквозь мои пальцы. — Что за ёканый бабай?

Выдыхаю и пробую снова взять девушку за руку, но попытка так же не дает никакого результата.

— Леша, а что за сюрприз, о котором ты твердил мне всю дорогу? — спрашивает девушка, которая уже подошла к парню и ластится к нему, обнимает за шею и целует в щеку.

Внутри нарастает паника. Неужели я приведение, и меня никто не видит?

Решила проверить. Щипаю себя так больно, насколько это возможно.

— Черт, мать твою, — тру то место на коже, которое подверглось атаке моего разума.

«Но, раз мне больно, так почему же они меня не видят? Может, это все колдун виноват? Зачаровал меня? — секунду стою и смотрю на мило воркующую парочку. — Фу, Лера, бред несешь, да такого быть не может. Скорее всего, ты все же умерла. Смирись уже с этим», — настаивает пока еще сохранившийся, видимо, в здравии рассудок.

— Ой, кажется, дождь начинается, — слышу девичий разочарованный голосок и невольно поднимаю взгляд к небу.

А и правда, ясную синь со всех сторон начинают затягивать черные облака, и поднявшийся сильный ветер срывает с деревьев белые лепестки, закручивает в вихрь.

— Лешка, смотри, как красиво, — девушка срывается с места и тянет парня за собой. — Вот, смотри, давай сюда!

Она вступает в водоворот лепестков, а я смотрю внимательно и чую подвох. Что-то здесь слишком все идеально.

Мгновение, и водоворот окрашивается в алый цвет, лепестки цветов смешиваются с кровавым фаршем, в который превратилась парочка влюбленных. Я от ужаса раскрыла рот и пошевелиться не могу. Все застыло внутри каменной глыбой. А потом жуткий смех.

— Ты моя и скрыться уже нигде не сможешь, — голос Арона, словно щупальца осьминога, впивается мне в уши, и чувствую, как что-то влажное течет по скулам.

Рука непроизвольно касается этого места, и я выставляю руку перед собой. На пальцах кровь. Дикий рев непогоды прекращается так же внезапно, как и начался. Вихрь алых лепестков оседает на землю, и из воронки выходит Князь.

Не верю глазам. Хлопаю ресницами, чтобы сморгнуть видение, но оно отчего-то не исчезает.

— Здравствуй, невеста, — улыбается он белозубым ртом.

Я не смотрю на него, перевожу взгляд ниже, к руке, в которой мужчина держит за волосы Сашку. Его бледная кожа уже покралась язвами, в которые забирается тьма Арона.

— Ты больной ублюдок, — шепчу одними губами и делаю шаг ему навстречу.

Гортанный смех прокатывается по телу волной электрического тока, отчего на коже выступает испарина, которая превращается в липкий пот.

— Да, Вάлери, иди к своему повелителю и господину, еще пара шагов, и ты будешь моей на века, — его голос приглушает шипение.

Мне бы не смотреть на него, может, тогда удалось бы очнуться, но мой взгляд прикован к нему, к тому, который сейчас тянет к себе неразрывным канатом.

Раскатистый гром оглушает землю яростным ударом.

— Стоять!

Я понимаю, что это мне. Замираю на месте.

— Ариаст! — взревел Князь, и черные тени метнулись от него в разные стороны.

Прошел лишь миг, я только успела моргнуть, а когда открыла глаза, то передо мной стояло безликое существо, пустые глазницы и пустое отверстие вместо рта. Существо смотрело сквозь меня и одновременно в меня. Из моего рта вырвался сиплый рев. Я махнула рукой, ну, так, на всякий случай, хотя понимала, что все это бесполезно.

— А-а-а-а! — снова заорал, но только уже  от боли.

Рука прошла сквозь тьму, и, как ни странно, та рассеялась, но кожа в том месте, где соприкоснулась с тьмой, покрылась волдырями. Ожог.

— Иди сюда, Вάлери, и я излечу тебя, — вдруг доверительно произносит Арон, и я даже на миг забываю о боли, уж очень голос его сладок.

Снова с небес на землю обрушился разряд грома, и вдруг окружение начало искажаться, будто в старом ламповом телевизоре перегрелось что-то, и экран начало троить.

— Не смей, Ариаст! — взревел Князь. — Она моя, слышишь! Моя, и ты поплатишься жизнью за то, что делаешь сейчас!

Я смотрю на Арона, на Сашку и не понимаю, что происходит. Но в воздухе вдруг становится жарко. Хоть солнца и нет, но что-то нещадно греет воздух. Еще немного, и мне кажется, что тело начинает плавиться, будто кусок воска в горячей воде.

— Господи, — возношу я молитву к небесам, а сама пытаюсь спрятаться в тень дерева, хотя разумом понимаю, что это все бесполезно. — За что мне это все? Сколько еще раз мне предстоит умереть, чтобы понять, кто я?

В глазах темнеет в тот момент, когда я произношу последнее слово, а потом через меня будто разряд молнии проходит, и все перед глазами становится иллюзорным, изломанны.

Разум покидал сознание в замедленном режиме, и чудовищные картины погибающего мира грез разваливались на моих глазах. Слезы текли по щекам крупными градинами, смешиваясь с застывшей на скулах кровью. Потрескавшиеся от пекла губы тоже кровоточили, но мне уже было все равно, я выгорала, чувствовала, как выгораю изнутри, но ничего с этим не могла поделать. Тело корчилось от боли, но я этого не ощущала, я медленно умирала.

— Вάлери, поднимайся! Некогда разлеживаться, скоро Князь будет здесь, нам нужно встретить его, — голос мага ворвался в сознание, как поток ледяного воздуха.

Мое тело выгнулось дугой, и я рвано глотнула воздух.

— Что вы со мной делаете? — прохрипела, видимо, еще в агонии.

Потом вскочила на ноги и бросилась с кулаками на мага.

— Убью, — проскрежетала не своим голосом.

Четкий и резкий удар в середину лба, и я застываю на месте.

— Ну, вот, — смех прорывается сквозь серьезный тон мага, — а говоришь, не готова. Как же не готова, деточка, раз решилась руку поднять на сильнейшего Мага Межмирья? — он склоняется надо мной. — А если в лягушку превращу, не боишься разве?

Скрежет моих зубов, видимо, позабавил его.

— Вижу, не боишься, — он поворачивается ко мне спиной, — расколдую, если пообещаешь вести себя смирно.

«Обещаю», — мысленно усмехаюсь на его слова.

— Я серьезно, девочка, некогда нам играться, пора бы и врага лицом к лицу встретить, и ты мне в этом поможешь.

Он щелкает пальцами, и я выдыхаю. Желание кинуться на него и побить возрастает в разы, но я сдерживаюсь, потому что больше той боли, что мне причиняет моя неестественная смерть, я боюсь попасть в руки к Князю.

— И правильно боишься, — подтверждает мои мысли маг.

— Прекратите так делать, Ариаст! — возмущаюсь я. — Кто вам дал право ко мне в голову залезать?

— Ты, — коротко ответил маг. — Без твоего на то согласия я бы не смог.

— Ладно, Ариаст, — иду на попятную, потому что этот разговор становится бестолковым.

Ответы вопросами и загадками, меня не устраивают, я устала от непонимания и осознания своей беспомощности в этом мире.

— Расскажите, кто я и зачем нужна Князю?

Ариаст тормозит, и я догоняю его, пристраиваясь рядышком.

— Если ты готова принять информацию, то можно начать прямо сейчас, — поворачивает ко мне голову мужчина, и на его губах играет лукавая улыбка.

— Только без боли, — умоляюще прошу его.

— Я тебе и в тот раз сказал, что боль вызывает твое сопротивление принять себя той, кем ты являешься на самом деле.

Мужчина говорит, смотрит мне в глаза, а я боковым зрением замечаю, как вокруг нас все кружится и меняется, как будто в фильме про волшебство, только теперь все это происходит со мной в реальности. И это теперь не страшит, а вызывает любопытство.

Спустя мгновение вокруг нас с магом все преобразуется, и теперь мы стоим посреди большого зала, скорее всего, в его замке.

— Это Обитель Видящих, — шепчет мне маг.

Он кладет мне руки на плечи и разворачивает к себе спиной. Перед глазами вспыхивает пламя и тут же гаснет.

— Избранная, — то ли шелестит, то ли громогласно проносится в моей голове, и я не понимаю, что это было. Звук одновременно и оглушил, и рокотом пронесся по телу. — Подойди.

Я смотрю перед собой. Там только круглый стол на невысоком подиуме и никого, куда идти, непонятно совсем.

— Вперед, — подталкивает меня в спину Ариаст, чем тут же вызывает во мне волну негатива.

— Да куда идти-то? — шиплю за спину. — Там никого нет.

— Иди, тебе говорят, упрямая ослица.

Слышу в его голосе раздражение и делаю шаг вперед. Оглядываюсь по сторонам. Вроде бы ничего подозрительного. Осторожной перебежкой делаю еще несколько шагов, и вот уже когда до подиума остается еще одна перебежка, на нем начинает происходить неладное. Внутри нарастает волной цунами желание броситься бежать, куда-нибудь спрятаться, забиться в угол, сделать хоть что-то, только бы не стоять истуканом и не смотреть на всю эту чертовщину, но я не могу. Не могу сойти с места, потому что ноги словно прибили к полу гвоздями, и в тех местах, где должны быть шляпки, а под ними стержень, нестерпимо зудит. Это только укрепляет уверенность в том, что меня заставляет стоять на месте магия. Как интересно, что теперь я это слово произношу с легкостью и без иронии, что мне это больше не чуждо и не смешно. Кажется, что именно сейчас на меня снисходит понимание этого мира, понимание того, что все это настоящее и живое.

А за столом, словно сотканные из воздуха, появляются очертания человеческих фигур. Их трое. И с каждой секундой они все больше наполняются красками, а точнее, белым цветом. Я смотрю неотрывно. Запоминаю, впитываю в сознание каждую изменяющуюся в их силуэтах деталь. И вот уже их голые черепа покрывают длинные белоснежные локоны, ниспадающие до середины спины, а на лице прорисовываются черты. Правда ничего особенного. Все похожи между собой, будто близнецы. Еще не успев полностью материализоваться, они уже начинают между собой что-то обсуждать вполголоса, специально, чтобы я не услышала ничего. Но они ошиблись, слух у меня за последние сутки стал отменным. Я навострила ушки и ловила каждое слово. Хоть и не понимала языка, но интонацию четко улавливала и разгадывала. Видящие были чем-то взволнованны и одновременно с этим недовольны.

Особенно один старик, который все время искоса посматривал на меня, показался мне самым неприятным из этих троих. Пока я рассматривала видящих, они рассматривали меня. Приглядывались, прислушивались, а может, и принюхивались, кто знает, но неожиданно все разом замерли и только головы повернули в моем направлении.

Сидят, неподвижно смотрят на меня своими белесыми глазами, а в белках мутные серые радужки плавают размытым месивом, даже зрачка не видно. Прищурив глаза, рассматриваю в деталях лица видящих.

— Избранная, подойди.

Черт, твою мать, вот он, этот загробный голос, полный мертвецкого холода, от которого по спине мурашки бегут стаями и опускаются по позвоночнику вниз, в самый хвостик копчика, концентрируя там энергетику страха.

— Иди, дитя, не бойся.

Страх взрывается тысячами, ой, нет, миллионами осколков и впивается в нижние конечности, парализуя их.

— Я боюсь, — говорю еле слышно.

— Не слышу тебя, — говорит дед.

Он что, гад, издевается? Делаю шаг к нему и чувствую сейчас себя серой шейкой, которую обвел вокруг пальца глухой тетерев.

«Ладно, уговорили», — решилась внутри на отчаянный поступок, и последняя перебежка была сделана. Я оказалась почти вплотную к подиуму. Мерзкий запах мертвечины ударил в нос.

«Черт, черт, черт, я сейчас сблюю», — задерживаю дыхание и отворачиваюсь, надеюсь, что запах гниющих трупов еще не заполнил все помещение.

— Это она! — взвизгнул старик, что сидел напротив того, которой на меня постоянно пялился.

Я от удивления повернула к нему голову. Не ожидала, что голос у него такой странный.

— Вот вы чувствуете этот запах? — снова взвизгнул он, и у меня в ушах зазвенело от его голоса.

— Эргас, — шикнул на него старик, что сидел посредине, и обратился ко мне: — Ты знаешь, кто ты?

Я пожимаю плечами и отрицательно машу головой.

— Нет, — решаю добавить для убедительности.

— И ты не чувствуешь в себе никаких изменений? — удивленно приподнимает он белесую густую бровь.

— Нет, — отвечаю ему. При этом немного лгу, даже сама себе.

— А сейчас ты чувствуешь что-то? — он смотрит на меня не отрываясь, а я, как хорошая девочка, прислушиваюсь к себе, пытаясь понять, что внутри происходит.

Но нет, ничего особенного не происходило, может быть, только чуть зудела тату над лобком, и очень хотелось ее почесать. Вот прямо сейчас, потому что зуд нарастал, и я уже перебирала коленками, чтобы хоть как-то заставить колыхаться ткань, может, это чем поможет.

Черт, бляха муха, мне уже почти было все равно, я готова была залезть рукой под юбку и почесать гребаную татушку.

— Она еще не готова, метка только на поверхности кожи, она не вошла в слияние со своей хозяйкой. Поэтому придется ждать, — он так тяжело вздохнул, что на меня навалилась все разочарование, которое было скрыто в этом вздохе.

— Но за ней идет Арон, — подал голос маг, а я пожелала ему кляп в рот.

И что они боятся этого Князя? Они вон какие всемогущие, разве не могут справиться с ним?

«А если они не могут, — закралась невеселая мысль, — то как смогу я?»

— Придется ждать, Ариаст, и отпор князю придется дать тебе, — видящий не смотрел в сторону мага, но то, что это не просьба, а приказ, чувствовалось даже в воздухе.

— Странно, конечно, одно, — вдруг подал голос третий видящий, — почему семя оборотня не разбудило в ней волчицу?

— Что? — вырвалось у меня совершенно непроизвольно.

Я закрыла рот ладонью и попятилась назад.

— А ты разве не знаешь, что твоя метка, которая проявилась на тебе, это знак твоей родовой принадлежности к древнему клану волков? Не знаешь, что ты избрана возродить свое племя, освободить его от власти темного Князя?

Я выпучила на него глаза, казалось, вот-вот они выпадут из орбит.

— А как же вы? — выдавливаю из себя вопрос. — Разве вы не можете победить Арона?

Многоголосый смех пронесся по залу и взметнулся к высокому потолку. А потом наступила гробовая тишина. Мне только и удалось, что моргнуть и сглотнуть один раз, и стариков не оказалось больше в зале. Только снова повеяло мертвечиной, и холод могильный пробрал до костей. Меня всю передернуло от этого запаха, и в животе громко заурчало.

— Где они, Ариаст? — поворачиваюсь на пятках к магу.

Колдун что-то хотел ответить мне, я это видела по его рту, но вдруг стены замка содрогнулись, и пол пошел волной, будто шелковая лента. Я не устояла на ногах, упала на колени. Дикий рев больно резанул по перепонкам.

Ариаст оказался возле меня в мгновение. Коснулся пальцами макушки, и все закрутилось вокруг. Я ощутила это, но проверять и поднимать взгляд не стала, смотрела в пол до тех пор, пока глаза не заболели, и не пришлось зажмуриться на миг. А когда открыла глаза, уже уперлась взглядом в каменный пол, который напоминал пол в замке. Подняла глаза и не ошиблась. Мы стояли на той самой лестнице, по которой я поднималась несколько часов (или дней, откуда теперь знать) назад.

— Ну, что же, Вάлери, придется отдуваться нам с тобой вдвоем, — улыбнулся он одними уголками губ, но в глазах веселья не было совсем, была только решимость и уверенность в том, что мы не проиграем Князю.