Глава 42

Слышу приближающиеся шаги и... сухое покашливание. Так кашлял Мэлгран на сегодняшнем испытании. Я замираю, ошпаренная страхом.

Юркнув за ближайшую бочку, вжимаюсь в прохладные гладкие доски. Зажимаю рот, стараюсь дышать не слышно... Неужели именно сейчас, когда каждая минута на вес золота, сюда спустился самый жуткий человек в замке?

На пороге ночной гость — кто бы он ни был — останавливается, и до меня доносится тихое бормотание. Это голос Мэлграна — видно, старик произносит заклинание.

Что он здесь делает — в погребе, ночью?

Пытается выследить меня или поймать? Но откуда он мог узнать, что я здесь? Я и сама до последней секунды не была уверена, решусь ли на побег или струшу...

Ахнув, вспоминаю про браслет, который дала мне Агата. Я забыла его снять перед уходом. Неужели старый прохиндей выследил меня по браслету? Тогда выходит, он действует заодно с Агатой?

Хм. Нет, не сходится.

Агата — с хитринкой, конечно, но не подлая. И всё же, если удастся выбраться за пределы замка, придётся выкинуть браслет, чтобы не оставлять за собой след.

Наверно, Мэлгран, твердо решил довести меня до инфаркта, потому что останавливается совсем рядом — буквально в трёх метрах. Я даже шелохнуться теперь боюсь. Здесь так тихо, что, не будь на стенах смоляных факелов с их лёгким потрескиванием, он бы услышал, как колотится моё сердце.

— Ты уж прости своего старика, Фер, — глухо бормочет Мэлгран. — Не выдержал я. Знаю, что не стоило — и всё равно пришёл с тобой повидаться. Заодно обновлю заклинание невидимости. Оно прохудилось за последние месяцы.

Он снова что-то шепчет. Видимо, накладывает на бочку заклинание невидимости или отвода глаз — прежняя Амелия слышала о подобном. По какой-то причине мужчина не хочет, чтобы его "драгоценную" бочку заметили посторонние.

Я не вижу его лица, но в голосе столько усталости и отчаяния, что впервые с момента знакомства мне становится жаль обезумевшего старика.

Единственное, что хоть как-то меня успокаивает — он пришёл сюда не по мою душу.

Тем временем Мэлгран замолкает. Мне видно в щель между бочками, как он бережно, почти нежно, проводит морщинистыми пальцами по потемневшим от времени доскам. — Не бойся, Фер, я был осторожен. Поставил заклинание на пороге, чтобы нас никто не услышал.

Он снова кашляет, натужно, взахлёб, словно разговор вытягивает из него остатки сил, и продолжает:

— Семь лет прошло, а ты мне снишься до сих пор. Прошлой ночью тоже снился. Лицо твоё вижу — каким ты был до казни. Худое, красивое, с горящими глазами. Ты у меня сильный. И упрямый. Если задумал что — тебя и палкой не свернёшь. Весь в отца. Кто ж знал, что всё вот так обернётся, да?

Слышится тяжёлый вздох.

— Я тогда не смог тебя спасти. Но ты ещё увидишь, как в Драконьей Обители правят твои тёмные братья. И ты — вместе с ними будешь править. А я буду смотреть на тебя и гордиться.

Он коротко смеётся. Смех звучит сухо, будто песок в пустыне катится с дюн, и песчинки царапаются друг об друга.

— И знаешь, что меня больше всего задевает? Род Крофтов поколениями служил Гардам, и, вероятно, в знак особой благодарности Ригвер Гард казнил моего единственного сына. Конечно, он не знал, что ты мой. Для него ты был просто тёмной пешкой, но это уже неважно. Факт остаётся фактом. Он нас с тобой разлучил — и за это заплатит.

Он снова кашляет, замолкает на минуту. Наверно, собирается с мыслями.

— Ты, наверное, ждёшь меня по ту сторону силы, сын... Подожди ещё чуть-чуть. Я не могу стать тёмным. Пока не могу. Иначе вычислят меня и казнят раньше времени. Я смерти не боюсь, ты знаешь это. Но сначала хочу увидеть тебя в мире живых. Справедливости хочу добиться. Нам недолго осталось ждать. Король выберет её — пришлую иномирянку в проклятом теле. Даже Эшкариэль отметил её на испытании. Так что, скоро мы с тобой свидимся.

Опять — тишина.

— Как же я устал жить без тебя, Фер. Семь лет без тебя были долгими. И утомительными.

Он снова вздыхает — тяжело, шумно. Потом, видимо, с усилием поднимается.

— Ладно… рассиделся я тут с тобой. Пойду, пока король не хватился. Совет скоро кончится. Не ровен час — заподозрит...

Шелест шагов удаляется, и вскоре я слышу с порога тихое бормотание. Видимо, снимает заклятие.

Затаив дыхание сижу в своём укрытии, жду до тех пор, пока шаги не замирают вдалеке. Только тогда осторожно, на цыпочках, подкрадываюсь к бочке, с которой говорил старик.

Вот она. Бочка, где старик, судя по всему, спрятал останки сына. Семь лет он его здесь держит. В формальдегиде что ли? Или это магия какая-то?

Вот почему он хочет победы тёмных магов. Тёмные — смогут «оживить» его сына, ведь среди них полно некромантов.

Самое странное — я не могу на бочке удержать свой взгляд. Мысли каждый раз будто бы отталкиваются от неё и разбегаются в стороны. Теоретически я понимаю, с какой бочкой говорил Мэлгран, практически — будто забываю это каждый миг.

Магия. Очень мощная, древняя магия отвода глаз. Бесполезно фокусироваться на зачарованном объекте. Главное — отметить место, где стоял Мэлгран, а это мне по силам.

Осторожно царапаю кольцом на каменной плите рядом с бочкой тонкую, характерную отметку. А затем, чуть отступив, принимаюсь энергично выводить в воздухе круги, шепча:

— Апери… Апери… Апери, чёрт тебя побери!