Глава 51

Вдруг один из мужчин — тот, у которого жена недавно родила — принимается жестикулировать. Очень умело, явно пытаясь мне что-то сказать. Свет из оконца придаёт яркости его рыжим волосам, окладистой бородке и выразительности — ловким движениям пальцев.

Я неопределённо пожимаю плечами и продолжаю дальше заниматься своими делами. Травы перебираю. Стол протираю от травяной пыли и чашки чистые ставлю, из которых гости будут пить.

Стараюсь вида не подавать, как к горлу медленно подползает паника. Ведь, немые должны по идее уметь общаться жестами.

Хотя, с другой стороны, я не обязана с каждым желающим общаться, даже если немая. Вот, допустим, решила я с ними помолчать — и что? Имею полное право.

— Ты, дева, нас не бойся с Михалем, — снова говорит Рыжий — тот, что жестикулировал. — У тебя свои секреты, у нас — свои. Коли не хочешь о себе рассказывать, не рассказывай. Только за дураков нас не держи.

С удивлением поворачиваюсь к нему. Что он имеет в виду? Почему это я за дураков их держу?

Наоборот отношусь с уважением.

Травяные сборы им составила, как сумела.

Вон, чай стою, готовлю. Со всем уважением принимаю, как дорогих гостей.

Рыжеволосый мужчина будто понимает мой невысказанный вопрос. Поясняет с весело:

— У меня жена немая с рождения. Язык немых я хорошо освоил. А ты его не знаешь, потому что на мои слова не отреагировала. Значит, не немая. Видишь? Теперь, когда всё прояснилось, можно и побалакать.

Я застываю, напряжённая, растерянная.

Вот так поворот.

Ещё ни разу настолько настырные гости не приходили к Лаварре при мне. Как с такими сладить?

— Мы ведь неспроста к тебе в собеседники набиваемся, — подхватывает Михаль — его черноволосый приятель, — Говорят, те травы, которые в избушке травницы получаешь, после душевного разговора начинают действовать лучше.

Я молча пожимаю плечами.

Вот упрямые!

Прилипли, как банные листья. И все из-за каких- то глупых суеверий.

Лучше бы Лаварра им наплела, что надо три раза через левое плечо поплевать для пущего целебного эффекта. Так нет. Она им про душевное общение за чашкой чая наврала с три короба.

А ларчик тут просто открывался, уверена. Старушке просто одиноко было в лесу, вот она и ввела традицию чаепития и бесед.

— Ты, дева, нас не бойся, — продолжает знаток языка жестов. — Мы к тебе и старой Лаварре со всем уважением. Это каждому понятно, что ведунья тебя от лихих людей уберечь старается, так что болтать про тебя никому не станем. Ты, главное, поговори с нами, о чем сама захочешь.

Его слова становятся для меня настоящим искушением. Ведь сейчас все обстоятельства так сложились, что я могу разузнать про короля. Нельзя упускать такой возможности. Чем больше мне станет известно, тем более адекватное решение я смогу принять насчёт своего будущего.

И хотя нарушать приказ ведуньи мне как-то боязно, но в конце концов, сейчас на кону не только моё будущее стоит.

— Хорошо, — киваю, наконец. — Давайте поговорим, если настаиваете.

Мужчины, довольно переглянувшись, кивают. Глядя на их лица, сияющие бесхитростной радостью, я уверяю себя, что поступаю правильно.

— Из какой вы деревни родом? — спрашиваю.

— Из Тиховодья мы...

Почему-то это название кажется знакомым, но где я его слышала, вспомнить не удаётся.

Прошу мужчин рассказать про жизнь в их деревне. Они с охоткой принимаются сетовать на свою долю. Один другого перебивая, рассказывают, что люди теперь живут в страхе. Нападения тёмных участились, так что никто не знает, когда их очередь настанет.

И ведь главное, нападают так хитро теперь! Одновременно и на деревни, и на Драконью Обитель.

Драконам и магам всё сложнее противостоять их натиску и выискивать гнезда тёмных колдунов, которые такого коварства раньше не проявляли. Будто у них, у тёмных, новый советник появился.

Меня обдаёт тревогой и острым чувством вины.

Неужели Мэлгран тут свою ручку приложил?

— А что король? — стараюсь этот вопрос произнести равнодушно, но голос всё-таки предательски дрогнул.

— Мы не знаем наверняка, но… — начинает многозначительно Рыжий, и его приятель с готовностью подхватывает.

— Его стражники до сих пор прочёсывают леса и деревни в поисках девы беглянки.

— Да не деву они ищут, Михаль, а сбежавшую темную магиню, предводительницу тёмных! Иначе с чего бы он так за ней гонялся? Иные языки чешут, что у нее острые клыки, которыми она глотки рвёт, и глазища большие, как тарелки.

— Ерунду ты несёшь! Стражи про белые волосы говорили, бледную кожу и красоту. Про клыки ни словечка не сказали!

В этот момент, как никогда чувствую благодарность к ведунье, за то, что заставляла меня скрывать волосы под тряпками. Слишком редкий это пигмент в здешних местах.

Поштучный.

Меня бы мигом рассекретили.

— А как здоровье короля? — не выдержав хождений вокруг да около, спрашиваю с тревогой. — Все с ним в порядке?

Мужчины вдруг затихают и переглядываются.

Будто удивлённые моим вопросом.

— Странно, что ты об этом спросила, дева. Моя двоюродная тётка прислуживает в замке. Она говорила на днях, что король почти не спит. И аппетит уже не тот. Как будто его изнутри что-то гложет. Все силы высасывает, капля за каплей.

— Вот поэтому я и говорю, — подхватывает его приятель. — Ведьма то была. Заколдовала нашего короля и сбежала...

Они ещё с четверть часа сидят, болтают про всякие житейские дела, пока, краснощёкие от горячего чая и жарко натопленного очага, не начинают собираться восвояси.

Слушаю их вполуха, размышляя о своём.

Вот уж точно посланники от духов!

Если утром у меня были сомнения в своём следующем шаге, то сейчас у меня их не осталось.