Глава 36. Горькая правда

Сайра Воздух в вип-комнате постепенно остывал, но жар между нашими телами никуда не исчез. Мы лежали на смятых черных простынях в тусклом алом свете, сплетясь так тесно, словно пытались спрятаться друг в друге от всего остального мира. Я слушала ровный стук сердца Тирена под своей щекой. Его тяжелая рука по-хозяйски лежала на моей талии, большой палец рассеянно поглаживал обнаженную кожу, и от этой нежности, такой непривычной для безжалостного генерала Империи, у меня щемило в груди. Мне хотелось остановить время. Запереть эту дверь навсегда и никогда не возвращаться в реальность, где я — поддельная невеста, а он — цепной пес Императора. Но реальность не терпит слабости. Тирен первым нарушил тишину. — Почему ты убегала от меня, Сайра? Я закрыла глаза, глубже вдыхая запах его кожи — терпкий, солоноватый после секса. Можно было бы отшутиться. Снова надеть броню язвительной главы картеля. Но в этой комнате, после того, что между нами произошло, ложь казалась преступлением. — Потому что я боялась, — тихо ответила я, приподнимаясь на локте и заглядывая в его черные глаза. — Я до одури боялась влюбиться в тебя. Он замер, его пальцы на моей талии дрогнули. — На Ши за любовь платят кровью, — продолжила я, чувствуя, как внутри скручивается горький узел. — А здесь... здесь все еще хуже. У тебя есть невеста, Тирен. У тебя есть долг перед Императором, который держит на поводке всю твою жизнь. Я не хотела сближаться, потому что знала: чем выше ты меня поднимешь, тем больнее мне будет падать. Тирен смотрел на меня не отрываясь. В его взгляде не было ни жалости, ни попытки возразить. Только глубокая, пронзительная тоска и тяжелое понимание. Он мягко коснулся моей щеки, заправляя влажную прядь волос мне за ухо. — Ты самая невероятная, самая потрясающая женщина из всех, кого я когда-либо встречал, Сайра, — произнес он так чувственно, что эти слова показались мне клятвой. — И я бы отдал, что угодно, чтобы встретить тебя при других обстоятельствах, в другой жизни. Я готов пойти на многое ради тебя. Но я не стану лгать. Я слишком сильно тебя уважаю, чтобы кормить пустыми обещаниями, которые не смогу выполнить. Он тяжело вздохнул и сел на кровати, откинувшись на изголовье и притянув меня к своей груди. — Тебе известны законы Первого сектора — мы не можем строить семью с гражданами других секторов, — его голос стал сухим, как пепел. — Даже если бы я разорвал помолвку с Авророй, я не могу пойти против воли Императора, ведь тогда он уничтожит не только меня. Он сотрет в порошок мою семью, а потом обязательно доберется и до нас с тобой. В груди неприятно щелкнуло. Я все это знала. Знала, и поэтому не хотела подпускать Тирена так близко. И все же, слышать непреложную истину из его уст оказалось гораздо сложнее, чем собственные доводы рассудка. — Я понимаю, — прошептала я. Тирен перехватил мой подбородок, заставляя поднять глаза. В его штормовом взгляде плескалась боль. — Я не могу дать тебе всего, что ты заслуживаешь. Могу предложить только мою преданность. Но если тебя тяготят такие отношения, Сайра... Если быть со мной в тени, делить меня с Империей для тебя слишком мучительно, скажи мне сейчас. И я отступлю. Клянусь, на этот раз не стану спорить с твоим выбором и испытывать нас на прочность. Я скорее сломаюсь сам, чем позволю этой связи уничтожить тебя. Эти слова резанули по животу. Мое сердце кричало, умоляя вцепиться в Тирена, умоляя сказать, что я согласна на любые крохи его внимания, согласна прятаться по вип-комнатам и чужим квартирам, лишь бы иногда чувствовать его руки на своем теле. Лишь бы чувствовать, как его сердце бьется в такт моему. Но мой разум говорил другое, как обычно, отравляя мне жизнь. Если я останусь в статусе его тайной любовницы, я сломаю не только себя. Рано или поздно Император узнает. И тогда Тирен потеряет всё. Я не могла позволить себе стать причиной его падения. Я уважала его достаточно сильно, чтобы не тащить за собой на дно. Я сделала глубокий вдох, сдерживая предательские слезы, которые жгли глаза, и заставила себя кивнуть. — Я хочу, чтобы ты отступил, — мой голос дрогнул лишь на мгновение, прежде чем снова стать ровным. — Мы не можем позволить себе эмоции, пока на кону стоят наши жизни и твоя Империя. Тирен закрыл глаза, и его кадык тяжело дернулся. Он прижал меня к себе в последний раз — отчаянно, до хруста в ребрах, словно пытаясь запомнить каждую линию моего тела, — а затем разжал руки. — Договорились, — глухо произнес он. Мы начали молча одеваться. Между нами снова возводилась невидимая, бронированная стена, но теперь в ней были замурованы два кровоточащих сердца. Я натянула платье, чувствуя, как вместе с ним возвращается холод Доминиуса. Бросив последний взгляд на Тирена, я тут же отвернулась, чтобы не выдать свою слабость и перестать думать о том, что сама обрекла нас на эти страдания в тот день, когда решила соблазнить неприступного дознавателя в «Эфлектуме».