Глава 44. Кровь и ярость

Тирен Я сбежал по широким ступеням особняка во внутренний двор, на ходу проверяя заряд плазменного пистолета и загоняя его в кобуру под курткой. Мое терпение иссякло двадцать минут назад. Если Элрой хоть пальцем ее тронул, к утру от его поместья останется только дымящаяся воронка, и плевать я хотел на Совет, Императора и политические последствия. Я заведу мотор своего джета и разнесу там все. Но едва я сделал шаг к гаражам, ночную тишину разорвал визг шин по гравию. Свет фар ударил мне по глазам, а потом также резко погас. Это был неприметный городской электрокар, который я одолжил Сайре для прикрытия. Машина резко, небрежно затормозила у самого крыльца, едва не снеся каменный вазон. Я рванулся к водительской дверце, чувствуя, как внутри на секунду вспыхивает облегчение: жива, вернулась. Но стоило двери открыться, как мое сердце просто остановилось, а затем свинцовым камнем ухнуло куда-то в бездну. Сайра буквально вывалилась из салона, тяжело опираясь о дверцу. В тусклом свете дворовых фонарей сложно было бы разглядеть детали, если бы не чип, подаренный императором, который не просто размывал голографическую маскировку, но и действовал наподобие тепловизора. Но в тот момент, я подумал, что лучше бы у меня не было этого проклятого чипа, ведь я увидел то, от чего перед глазами мгновенно встала кровавая пелена. Одежда Сайры была изодрана и перепачкана грязью. Идеальное лицо, которым я любовался всего несколько часов назад, превратилось в месиво: разбитая губа, запекшаяся кровь под сломанным носом, ссадины на скулах. Она тяжело, со свистом втягивала воздух, прижимая руку к ребрам. — Сайра... — мой голос надломился. Я оказался рядом быстрее, чем успел осознать собственное движение. Подхватил ее на руки, не обращая внимания на ее слабые протесты. Она всегда казалась мне сильной, смертоносной, но сейчас в моих руках она была пугающе хрупкой. — Я сама... Тирен, я могу идти, — прохрипела она, морщась от боли и пытаясь отстраниться, но я лишь крепче прижал ее к груди, стараясь не задеть раны. — Молчи, — процедил я, потому что если бы сказал хоть слово больше, мой голос выдал бы тот первобытный ужас, который сейчас скручивал мои внутренности. Я внес ее в дом, игнорируя перепуганный вздох выскочившей из коридора Марты, и понес прямо в свою спальню. Осторожно, как самую величайшую драгоценность во всей галактике, я опустил ее на свою кровать, прямо поверх темного покрывала. Схватив из ванной тактическую аптечку, я опустился перед ней на колени. Мои руки — руки солдата, привыкшие ломать шеи и держать тяжелое оружие — дрожали, когда я смочил стерильный тампон антисептиком. — Будет немного щипать, — тихо предупредил я, стирая кровь с ее подбородка и губ. Я действовал с такой бережностью, словно она была сделана из тончайшего стекла. Сайра лишь коротко зашипела, вцепившись пальцами в край покрывала, но не отвела взгляд. — Кто это сделал? — спросил я. Мой голос звучал обманчиво спокойно, но внутри меня ревел от ярости шторм. — Рассказывай все по порядку. Я слушал, аккуратно вправляя ей хрящ на носу (от чего она глухо застонала, добела сжав кулаки) и накладывая заживляющий пластырь. Сайра говорила отрывисто, сбиваясь, но суть я уловил четко. Элрой. Странный взгляд в сторону Криса. Ее решение проследить за ним в обход нашего уговора. Темная подворотня и трое профессиональных наемников без опознавательных знаков. — Я не знаю, Тирен... — она устало прикрыла глаза, пока я обрабатывал ссадины на ее скуле. — Я не знаю, замешан ли в этом Крис, или эти ублюдки были людьми Элроя, посланными зачистить следы. Но нужно быть с Крисом настороже. — Мы с этим разберемся. Я с этим разберусь, — твердо пообещал я, нанося охлаждающий гель на огромный синяк, расцветающий на ее ребрах. — А сейчас тебе нужно спать. Обезболивающее уже действует. Сайра хотела что-то возразить, привычно попыталась вскинуться, чтобы доказать свою неуязвимость, но препарат из военной аптечки и колоссальное истощение взяли свое. Ее тело обмякло, дыхание стало глубоким и ровным. Она уснула прямо так, в изодранной одежде, свернувшись клубочком на моей постели. Я просидел рядом с ней еще несколько минут, просто глядя на ее избитое лицо. Каждая царапина на ее коже ощущалась как ножевое ранение в моей собственной груди. Убедившись, что она крепко спит, я бесшумно поднялся, выключил основной свет и вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Я дошел до своего кабинета на деревянных, негнущихся ногах. Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком, и в этот момент плотина моего контроля, которую я удерживал все это время ради нее, с оглушительным треском рухнула. Глухой, звериный рык вырвался из моего горла. Я с размаху, вкладывая в движение весь свой вес и всю свою почерневшую от ярости душу, впечатал кулак в дубовую панель стены. Дерево жалобно хрустнуло, по стене пошла трещина. Боль в разбитых костяшках вспыхнула белым огнем, но я не обратил на нее никакого внимания. Я ударил еще раз. И еще. Я не уследил. Я не защитил ее. Эти мысли бились в черепе, разъедая мозг ядом вины. Я отпустил ее туда. Позволил ей играть в эти политические игры с мразями, которые не стоят даже того воздуха, которым она дышит. Я — генерал Империи, командующий целыми армиями, человек, чьего имени боятся на половине обитаемых планет, — сидел здесь и пил чертов виски, пока ее избивали в какой-то грязной подворотне! Я прислонился горячим лбом к пробитой стене, тяжело, прерывисто дыша. На мои разбитые костяшки капала кровь, пачкая дорогой паркет. Кто-то посмел коснуться ее. Кто-то посмел причинить ей боль. От осознания этого мое сердце просто разрывалось на куски, истекая кровью гораздо сильнее, чем моя разбитая рука. Я медленно поднял голову, глядя в темноту кабинета. Глаза жгло. — Я найду вас, — прошептал я в пустоту, и в моем голосе не было ничего, кроме холодного, абсолютного обещания смерти. — Клянусь, кем бы вы ни были... вы будете умолять меня о пощаде. И я вам ее не дам.